Экскурсия по замку продолжается. Вот только за окнами поднимается солнце. Юджин устает возникать по поводу переломанного таймлайна и машет на все рукой. Ария со скучающим видом заметно отстает. Ей знакомы эти залы – все до единого. Она голосит, что Кощей только кажется великодушным, на деле же – черствое, бессердечное и холодное существо.

– Удерживал меня в башне и не разрешал выходить даже в свой сад! – снова припоминает ему принцесса.

– Там Орф. Вы с ним сразу не поладили, – отвечает Кощей.

– Но теперь-то ты можешь меня отпустить?

– Зачем? – удивляется Вик, идя под руку с Кощеем. – Здесь великолепно! Только посмотри, сколько сабель висит в этой комнате!

Вик расчерчивает ладонью воздух, обозначая стену, полностью украшенную висящими на ней саблями: изогнутая по всей длине персидская, с узорами на клинке индийская, широкая прямая древнекитайская сабля, даже катана с заточенным с одной стороны лезвием имеется. И это только те, которые Вик хоть сколько-нибудь знает, другие пятьдесят штук висят нераспознанными незнакомками.

– Плевать мне на эти сабли! – капризничает Ария.

«Так и думала», – все-таки подруга не питает слабость к клинкам из закаленной стали.

– Хорошо, тогда смотри, сколько здесь золота! – не отступает Вик.

Они переходят в следующий зал, и, действительно, перед их взором возникают десятки сундуков, набитых золотыми монетами и роскошными украшениями. Пестрые камни мерцают и переливаются на свету восходящего солнца. Несколько сундуков закрыты, другие всем своим видом приглашают прикоснуться к несметному богатству. Юджин так и залипает на удивительное зрелище, раскрыв от восторга рот.

– Да-а, как там в сказке было? Кощей над златом чахнет, – голос рыцаря проносится эхом по помещению.

В это время Кощей оставляет Вик, чтобы запахнуть шторы, тем самым перекрыть доступ солнечным лучам в комнату. Мужчина всего одним движением соединяет занавески по центру окна и тут же громогласно чихает. Потом снова. И еще. Это происходит до тех пор, пока Кощей не возвращается на свое место, то есть подальше от сундуков с золотом.

– Не чахнет, скорее чихает, – запоздало поясняет он. – Аллергия у меня на злато.

– Глянь-ка, Вик тебя и здесь не пожалела! Видно, сильно ты ее задел. А как дела обстоят с солнцем? – интересуется Юджин.

– Специальный крем или…

– Или?

– Проще.

Кощей нехотя берет свою трость в две руки и стучит ею об пол три раза. Яркий свет, пробивавшийся ранее даже через запахнутые шторы, начинает меркнуть прямо на глазах, превращая ясный день в суровую и мрачную непогоду. Серые тяжелые тучи нависают над замком в два счета.

– Оу, примочки Деда Мороза, ясно, – завидует Женя.

– Но это вредит моему саду. Солнце необходимо для фруктов и овощей, поэтому предпочитаю проводить дневные часы в своей библиотеке или за опытами. А по ночам охочусь в дремучем лесу.

– На фига? – уточняет Юджин.

– В моем подчинении около сотни слуг, и они обычные люди.

– Все равно плоско, Вик. Всех сюжетных дырок ты не закроешь, – хмыкает Ария.

Вик лишь пожимает плечами. У нее на бедре закреплен волшебный блокнотик, в который она в любой момент может вписать что угодно. Но пока ситуация ее устраивает: Ария, как капризная принцесска, пытается вырваться из замка на свободу, а ее доблестный рыцарь, напротив, любопытствует и хочет задержаться здесь подольше.

– Женившись, я разрушу хладнокровное проклятие и стану человеком. Только поэтому я предлагал вам руку и сердце, – говорит Кощей своей пленнице. – Но союз должен быть добровольным, лишь тогда действие антидота активизируется. Ваше сердце покорил благородный рыцарь, и теперь-то вы мне уже без надобности. Я отпущу вас, дам в дорогу тройку белогривых и ящик со златом, и будете вы с рыцарем жить долго и счастливо.

– Но?.. – как хорошая писательница Ария знает, что когда на одной чаше весов образуются все блага, то на другой – обязательно есть условие, чтобы их получить.

– Но я прошу вас поприсутствовать на приеме. Бал уже совсем скоро. Согласитесь, это маленькая плата за столь щедрые подарки.

– Да не вопрос! – соглашается Юджин, беззвучно переглядываясь с Арией.

В немом споре девушка все же поддается возлюбленному и соглашается остаться еще на несколько дней. После, сославшись на дикую усталость, Ария уходит в свои покои. Женя мнется на месте, он то ли хочет последовать за ней, то ли желает продолжить исследование замка. Решившись, Юджин тихонечко так шепчет Вик на ушко:

– Слушай, у нас ведь взрослая сказка?

– Конечно, – также шепотом отвечает Вик.

– Тогда, ну это, можешь как бы записать в своем блокнотике, что мы с принцессой… ну… в покоях там, что у нас было… – намекает рыцарь, смущаясь рядом стоящего Кощея.

Вик понимает. Она кивает и тут же оголяет бедро, приподняв подол красного бархатного платья. Писательница, даже не освобождая блокнота из-под подвязки, раскрывает его и пишет пером на чистом листе: «У них все было». А что? Отличная формулировка для того, чтобы не расписывать столь откровенную сцену. И хотела бы Вик вдаваться в подробности, как там у них было?!

Довольный Юджин направляется в покои принцессы. Кощей и Вик не успевают сделать и шага в сторону, как еще более довольный Юджин возвращается в зал и с улыбкой на лице, полном счастья, воодушевленно заявляет:

– У нас все было!

Вик таращит глаза на горе-рыцаря, не думая, что запись подействует так буквально. «И десяти секунд не прошло… Ага, значит, хотя бы небольшое уточнение все-таки нужно», – рассуждает она.

– Идемте в сад, пока не начался ливень, – предлагает Кощей.

Вик и Женя молча следуют за хозяином имения. Он важно идет впереди, ведя за собой гостей до Райского сада, и опирается на трость. Юджин мечтательно глазеет по сторонам, а Вик – только на Кощея. Его статный и серьезный вид манит ее, как и педантичный образ Оскара в реальности. Только здесь ее Ос ближе, ощутимее. Вик без каких-либо объяснений может легко подойти к нему и коснуться холодной кожи, заглянуть в ярко-красные глаза, даже попробовать поцеловать его снова. А вот в реальности, казалось бы, где это должно выглядеть намного проще, Вик то и дело терпит поражение: то Оскар устал, то на работе, то готовит еду, то читает… бесконечное множество «то», копящихся уже третий год подряд.

Они выходят во двор, и Женя дивится бескрайнему простору Кощеевых земель. Райский сад походит больше на лес, размером примерно с пять гектаров. Здесь растут высокие тополи и коренастые дубы, куда ни посмотри – всюду клумбы с темно-красными розами. Черные вороны, словно охранники, отмеряют лапками каменистые тропинки: они не разоряют сад, они его сторожат. Висящие над поместьем мрачные тучи будто бы цепляются за макушки деревьев, остановившись здесь надолго, еле сдерживают свои потоки, чтобы не пролиться дождем. Красные яблоки, желтоватые груши, спелая черешня, кажется, что все фрукты собраны в этом саду. Но что примечательнее – это Орф, носящийся с огромной веткой туда-сюда. Только потом Женя замечает, что играет с ним не кто иной, как самая настоящая Ряба.

– Так вот куда она запропастилась! – радуется Юджин, прикипевший все-таки за небольшое время похода к своему оруженосцу.

Рыцарь, по-прежнему опасаясь большого и страшного зверя, осторожно подходит к Рябе. Вик наблюдает издалека, как двое разговаривают, и после Женя решается кинуть ветку необыкновенному питомцу. Орф машет хвостом, подчиняется и бежит вслед за веткой, как однажды убегал за мечом.

– Чем же я обидел вас, Виктория? – Кощей срывает розу и дарит ее девушке.

– Вы же меня знаете, неужели не помните, что мы в другом мире женаты? – решается спросить Вик.

– Простите, не мог этого знать. Я испытываю к вам большой интерес, возможно, это из-за наших отношений в другом мире.

– В том мире у нас достаточно натянутые отношения, Ос. Мы почти не разговариваем, мало бываем вместе. Скорее всего, поэтому вы и получились таким холодным здесь, так сказать, ваша метафорическая холодность в реальном мире приобрела в сказке вид, доступный глазу, а не только разуму, – полагает Вик.

– Вероятно, другой я ослеп, раз не вижу такую красивую девушку рядом с собой, – Кощей останавливается и нежно касается подбородка Вик.

– Разве что совсем чуть-чуть ослеп. Зрение плюс три, – улыбается она.

– Тогда все вполне объяснимо. Вам нужно отойти чуть дальше, чтобы другой я вас увидел, – посмеивается Кощей и притягивает Вик за подбородок к своим губам.

Близость будоражит Вик. И пока Кощей властно целует ее, она плачет. Но совсем не оттого, что его клыки такие острые и ранят нежную кожу, а оттого, что она скучает до боли по Оскару и его открытому сердцу.

– Я люблю тебя, – сквозь слезы и поцелуй шепчет Вик.

– И я люблю тебя, моя Вик.

Он отвечает ей, и это задевает еще сильнее. Кощей говорит так, словно он – тот самый Оскар из реальности. Тот холодный, вечно занятой, и тот, который так давно не произносил подобных слов. «…моя Вик», – гулом проносится у девушки в голове, в то время губы Кощея спускаются на ее шею и покрывают разгоряченную кожу страстными поцелуями. Его ладонь крепко прилегает к ее спине, скованной шнуровкой. Затем Вик ощущает, как пальцы Оса с легкостью развязывают ленты и корсет расслабляет ее тело. Другой рукой Кощей ласково трогает ее волосы, рассыпая волнистые локоны по плечам. Вик охотно принимает его прикосновения, пропуская каждое через себя мириадами мурашек, преследующими его пальцы и губы.

«Ну и пусть так. Если потребуется, останусь здесь с ним навсегда! Надо только придумать, как это сделать!» – решает Вик.

Вскоре их уединение обнаруживает Орф. Что его отличает от обычной собаки (ну кроме внешности), это тактичность. Он не несется сломя головы и не напрыгивает на своего хозяина – Орф выставляет правую лапу вперед и делает глубокий поклон. Кощей поддерживает Вик под поясницу, так как девушке требуется время, чтобы успокоить свое сердце и поправить корсет. Пальцы не дотягиваются до атласных лент, тогда их завязывает Ос, целуя холодными губами ее обнаженное плечо.

– Что случилось, Орф? – спрашивает Кощей.

Но, как и предполагалось, Орф не говорит по-человечьи, он машет хвостом и убегает легкой рысью, обозначая, что нужно последовать за ним. Ос напряжен, однако прекрасно владеет ситуацией и своими эмоциями, прямо как в жизни.

– Ты всегда сдержанный и спокойный. Словно тебя ничего не трогает. Как камень. И я… полна эмоций, да таких сильных, что не могу их контролировать, – признается Вик, точно так же идя через весь сад за Орфом.

– Отчего же? Трогает, – тихо улыбается Ос.

– И даже что-то способно вывести из себя?

– Кто-то.

Они доходят до самого конца сада. Кощей наблюдает несколько вырытых ям на зеленом газоне, словно это происки крота или еще какого зверька. Орф садится рядом с дубом, а из-за толстенного ствола могучего древа выглядывают двое, частично перепачканные в земле. Юджин и Ряба. У рыцаря в руках лопата, как раз таки отвечающая на вопрос, кто перекопал весь палисад. Кощей знает, с каким умыслом были затеяны копательные работы, однако продолжает сохранять полное спокойствие.

– Мужик, я против тебя ничего не имею, вот по-братски, только из любопытства хотел посмотреть, – оправдывается Женя, приложив руку к сердцу и спрятав лопату за спину.

– Чего ты перед ним заискиваешь? Да, мы хотели выкопать сундук! Ты нашу Вик зачаровал! Погубишь красна девицу и глазом не моргнешь! – кудахчет Ряба на всю округу.

– Твоих рук дело? – осторожно уточняет Кощей, взглянув на Вик. Писательница молчит, тогда Ос говорит следующее: – Во-первых, Юджин, вы раскопали мне весь сад, что, согласитесь, неприемлемо для высокопчтенного гостя; во-вторых, надписи, их следует читать. И если бы вы подняли взгляд чуть выше, то обнаружили бы, что копать необходимо здесь.

Юджин и Ряба задирают голову и смотрят туда, куда Кощей указывает тростью. А там, на ветке дуба, висит громоздкая глиняная табличка с надписью: «Смерть Кощея – 2 метра. Копать здесь».

– А в-третьих, раз уж на то пошло, обычной лопатой до сундука не добраться, – добавляет Кощей.

Это Женя и Ряба осознают позже, когда опускаются глазами по стволу древа вниз. Корневища дуба вплотную залиты бетоном, серая масса образует целый круг, охраняющий наиважнейшее место в саду. Однако все решается двумя ударами трости. Кощей с помощью своей силы и того же проклятия разрывает плотно залитое пространство на куски, взбивает землю, рассыпая ее в стороны рыхлыми черными комьями, и перед незадачливыми кладоискателями возникает сундук. Синий, обитый серебром, неподъемный. Ос одним щелчком раскрывает его, оттуда по воздуху выплывает заяц, из него выпархивает утка, из утки – яйцо размером с мяч для регби. Оно ложится прямо в руки Вик. Она знает, что смерть Кощей должна была оказаться у нее, но все равно дрожит от столь необычного момента.

Кощей подходит к Вик и преклоняет пред ней колено, таинственно смотрит снизу вверх.

– Моя смерть в твоих руках. И моя жизнь тоже в твоих руках. Тебе вершить мою судьбу: останешься ли ты со мной, став моей женой, или разобьешь мое сердце, проткнув его острым кинжалом?

Вик раскалывает довольно твердую и неподатливую скорлупу яйца и обнажает серебряное острие, кажущиеся тяжелой ношей в ее руках. Девушка без раздумий отдает кинжал Кощею, тем самым принимая его предложение.

– Однажды я уже сделала этот выбор. Конечно, я останусь с тобой! – громко заявляет Вик и наклоняется к уху Оса, шепчет ему: – Я всегда тебя выбирала. И не посмею изменить решение.

Ряба и Женя стоят в стороне и наблюдают странную процессию, где Кощей делает предложение создательнице этой истории, а она без раздумий соглашается, всучив злодею его же кинжал, тем самым упустив отличный момент для убийства. И здесь уже ничего не попишешь, автоматически друзья оказываются в проигрыше, сказка приобретает иной смысл, где почему-то добро не при делах, а зло зубами впивается в мораль, очерняя ее и переводя на новый лад.