Аделаида проснулась в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух. Сердце бешено стучало в груди, а по телу била сильная дрожь. Пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь непроглядную тьму, она потянулась за телефоном. Яркий свет на мгновение ослепил девушку, но постепенно она смогла разглядеть, что проснулась в четыре часа утра понедельника.

– Я проспала почти сутки… – она сразу же проверила все чаты и, убедившись, что ничего важного не пропустила, положила телефон на место.

Понимая, что ложиться спать обратно бесполезно, она пошла в душ, чтобы смыть с себя остатки кошмара. Стоя под обжигающими струями воды, она всё время прокручивала в голове свой сон, вновь и вновь возвращаясь к загадочному силуэту. Она пыталась считать его энергетику, но ничего знакомого не ощущала, что пугало ещё больше. С надеждой отринув мысль, что она медленно сходит с ума, Аделаида сконцентрировала внимание на своей интуиции. Девушка ощущала запах опасности в воздухе, но никак не могла найти его причину. Правда ускользала от неё, отчего она никак не могла отделаться от тревожных мыслей, однако сейчас она была беспомощна перед этим стихийным наваждением.

Оставшееся время до начала занятий Аделаида посвятила учёбе, вновь сбегая от своих мыслей, но запоминать материал никак не получалось. Её начало раздражать собственное дыхание, волосы, вечно спадающие на лицо, нитка от свитера, которая назойливо щекотала шею. Последним ударом стала плохо пишущая ручка, из-за чего конспект выглядел дергано. Когда она в очередной раз пропустила букву, Аделаида с такой силой швырнула её об стену, что пластиковый корпус разлетелся на тысячу кусочков, что на мгновение принесло ей удовлетворение.

Даже слушая лекцию, она никак не могла прогнать из своей головы чувство тревоги, которое основательно поселилось в её разуме. Крис, заметив странное поведение подруги, наклонился к её уху и тихо прошептал:

– Ты чего такая напряжённая? Я знаю отличный способ расслабиться…

Однако подруга явно не оценила шутку, смотря на Кристиана исподлобья, чем напугала парня.

– Что-то случилось? – он обеспокоенно смотрел на неё, пытаясь угадать причину её странного поведения. – Ты сама на себя не похожа.

– Кошмар приснился, – устало выдохнула Аделаида, смотря на пустую доску. – Или не просто кошмар.

– Стой… Ты думаешь, что это видение? – Кристиан начинал волноваться всё сильнее. – О чём?

Девушка не успела ответить, поймав на себе недовольный взгляд мистера Вокса, который смотрел прямо на неё.

– Мисс Коэн, – суровый хриплый голос мужчины мгновенно оживил всех спящих в аудитории, отчего взгляды всего потока устремились к ней, – Раз у Вас есть время вести светскую беседу, сможете нам ответить, что означает число шесть в нумерологии?

– Шесть обозначает завершённость цикла и полную гармонию с силами природы, отвечая шести столпам сущего: вода, огонь, земля, воздух, дух и тело, – ответила Аделаида, уверенно смотря на профессора, – Цифра шесть имеет сильное магическое влияние, к примеру, в печати Соломона звезда имеет шесть вершин, а также…

– Достаточно, – профессор остановил её, – Вы, как всегда, прекрасно знаете материал, но прошу не отвлекать мистера Джейса от получения знаний, он и так у нас не сильно усидчивый.

Аделаида лишь кивнула, после чего мистер Вокс продолжил вести занятие под разочарование толпы, ожидающей хоть какого-то шоу. До её слуха донёсся обрывок насмешки Винсента Харриса:

– Ставлю тысячу, что эта заучка выучила этот учебник лучше препода. А что ей ещё остаётся делать в одиночестве? Только книжки перечитывать.

Желание дать Харрису затрещину росло, но, вспомнив, как она ударила его локтем в челюсть и опрокинула на землю, она слегка улыбнулась. Остаток занятия Кристиан то и дело нервно стучал пальцами по парте, от чего Коэн испытывала дикое желание врезать уже ему, о чём она его и предупредила. Кристиан был возмущён подобной угрозой физической расправы, но, на всякий случай, убрал руки с парты.

Как только они вышли за пределы аудитории, Крис отвёл её подальше от людей, требовательно смотря на подругу в ожидании пояснений, однако не выспавшаяся девушка не поняла его намёк, так что ему пришлось задать вопрос вслух:

– Что было в твоём видении?

Без энтузиазма девушка пересказала своему другу события собственного кошмара, вновь возвращаясь в чувство полной беспомощности и одиночества. С каждым словом ей казалось, что та боль возвращалась, и в следующий момент она рухнет в агонии, но этого не произошло. Джейс внимательно её слушал, то и дело прерывая рассказ Ады уточняющими вопросами.

– Что думаешь? – спросила в конце Аделаида, смотря на серьёзное лицо друга, – Я неожиданно начала сходить с ума или это реально знак?

– С ума без предпосылок не сходят, – хмуро ответил парень, – Но и до этого ты у нас прорицательницей не была, только на таро разложила, какой билет нам попадётся на экзаменах.

– Но сбылось же, – нервно усмехнулась Аделаида, – Нужно почитать, что этот сон может означать.

– Я и так могу сказать, что ничего хорошего, – Джейс прикрыл глаза, прислонившись к холодной стене, – Но информацию поискать стоит, начнём с библиотеки, – он неожиданно распахнул глаза, в страхе посмотрев на подругу.

– Что такое!? – девушка испуганно схватила его за руку.

– Я превращаюсь в тебя! Это ужасно, – ответил парень и, заслуженно получив подзатыльник, добавил, – Ладно, разберёмся. У тебя такое хоть раз бывало?

– Тревожность такого уровня была в детстве, но там из-за родителей, – сказала девушка и, заметив заинтересованный взгляд друга, отмахнулась, – Это не важно. Видений у меня не было никогда. Хотя я и сны свои начала запоминать не так давно, так что могла и пропустить.

Кристиану было интересно, что же произошло в детстве подруги, но спрашивать не стал. Аделаида и так была нестабильна, и расшатывать её психику воспоминаниями о прошлом сейчас было не к месту.

Они молча шли по полупустым коридорам, пока Ада не прервала молчание:

– Родители были слишком молоды для семьи и не справлялись, потом ещё появилась Эми, которая постоянно плакала, и они вовсе закрылись в себе. Я помню, они часто ругались, игнорировали всех по несколько дней и много врали.

– Как я помню, у тебя силы проснулись раньше двенадцати? – уточнил Джейс, взяв её под руку. – Из-за этого?

– Я начала чувствовать ложь в пять лет, – кивнула Ада, не замечая удивление друга, – Отец начал постоянно задерживаться на работе, а мама могла запереться в ванной и не выходить оттуда несколько часов, оставляя нас с Эми на волю случая. Вечером у нас были семейные ужины, на которых они рассказывали друг другу, как прошёл их выдуманный день. С каждым новым словом лжи у меня начинала болеть голова, причём так сильно, что доходило до тошноты. Так продолжалось около месяца, пока всё-таки меня не отвезли в больницу. Там и выяснили, кто я такая. Они так боялись, что я раскрою их секреты друг другу, что почти не общались со мной, но я их не виню. По крайней мере пытаюсь, но доверительных отношений у нас уже точно не будет.

– А как это отразилось на Эми? – спросил Крис. – Она по той же причине постоянно себя накручивает?

– Когда она подросла, родители уже вели себя намного лучше, чем раньше, – Коэн говорила это без капли эмоций, будто всё это к ней никак не относится, – Видимо, пришло осознание, что они должны заботиться о нас и воспитывать, так что нет. С её нестабильностью постаралась школа и детская жестокость. Но не думаю, что наше детство как-то связано с моим видением.

В ответ на это Кристиан молча обнял девушку, чем сильно её смутил. Для неё всё, что она ему рассказала, было чем-то само собой разумеющимся. Конечно, когда она была ребёнком, ей было очень больно и обидно, но сейчас она не испытывала никаких чувств. Оглядываясь в прошлое, ей было жалко заплаканную девочку, страдающую от дикой головной боли; девочку, которая так отчаянно тянулась к отцу и матери, но натыкалась на холодную стену; девочку, которая просто хотела быть любимой. Тогда-то она и усвоила, что любовь и честность идут абсолютно разными дорогами. Ужасное и в корне ошибочное суждение, но именно оно помогло ей двигаться дальше и не ждать, когда родители переступят свой страх перед её силой, чтобы быть близки с ней. Возможно, они до сих пор не сделали этого, но взрослой Аделаиде было всё равно: её устраивало их мирное сосуществование.

– Я рад, что ты поделилась этим со мной, – Кристиан крепко прижимал её к груди, будто пытаясь уберечь подругу от всего мира, – Надеюсь, тебе стало легче.

– Да я как-то и не… – девушка решила не продолжать свою мысль, чтобы не обидеть своего сентиментального друга, – В общем, дело не в них.

– Тогда в пятницу соберёмся после пар и проведём масштабное исследование, – улыбнулся Джейс, выпуская подругу из объятий, – Соберёмся в библиотеке и прочитаем всё, что есть. Как ты любишь.

– Прекрасно, – усмехнулась Аделаида, но, вспомнив о договорённости с сестрой, добавила, – Давай перенесём на субботу. В пятницу вечером я должна проверить домашку Эми, а после этого у меня сил не хватит.

– Договорились, – кивнул парень, продолжив путь на следующее занятие, – Но, если что-то снова приснится, сразу пиши, чтоб не забыть.

– Такое забудешь… – тяжело вздохнула Аделаида. – Пока, вроде, отпустило, но повторения, честно говоря, не хочется.

Следующие учебные дни для Аделаиды прошли относительно спокойно, чего нельзя сказать об Эмилии. С каждым днём девушке было всё сложнее дождаться вечера субботы. Ей хотелось лезть на стену от постоянных приступов раздражения и тоски. Из себя её выводило буквально всё: погода, вопросы преподавателей, приёмы пищи и даже подруги. С каждым часом ей всё сложнее было слушать их разговоры, которые стали для неё пустой болтовней. Она удивлялась, как ей до сих пор было с ними интересно, если они говорят об одном и том же.

То ли дело их беседы с Асмодом, которые она могла бы вести вечно. Лишь мысль о нём позволяла ей стойко переносить эти пустые дни, приносящие ей только дискомфорт. Какая же неописуемая радость наполнила её сердце, когда она нашла небольшую записку у себя под подушкой:

«В субботу в 22:00 возле клуба Венеры. Я отведу тебя в более интересное место. Я хочу, чтоб ты выглядела ослепительно, как умеешь только ты.

Твой Асмод».

Благодаря этому клочку бумаги, от которого исходил слабый аромат мяты, ей удалось продержаться ещё пару дней до пятницы, и когда подруги вновь позвали её, она сразу же согласилась, предупредив, что может опоздать.

– У меня ещё не дописано решение задач по математике, а без них Ада меня точно не отпустит, – она старалась выглядеть как можно естественнее, чтоб девушки не догадались о её лжи и не начали задавать лишние вопросы.

Подруги лишь сочувствующе согласились и продолжили свою беседу, до которой Эмилии не было никакого дела. В мечтах она уже была рядом с ним, смотрела в его прекрасные глаза, чувствовала его нежные прикосновения и вкус его губ. Крохотная часть её рассудка понимала, что это какое-то безумие, одержимость, но ей было всё равно. Она жаждала чувствовать себя желанной, прекрасной, очаровательной, любимой. Она хотела чувствовать себя живой, но могла это делать только рядом с ним. Всего две встречи, а он смог стать для неё смыслом, разве не это настоящая любовь?

Вечером она ворвалась в комнату Аделаиды и, отдав все подготовленные материалы, уткнулась в телефон, создавая видимость активной и важной переписки. Ей хотелось как можно быстрее разобраться с этой формальностью, но подгонять сестру было слишком опасной затеей: она начнёт задавать вопросы, на которые Эмилия не сможет соврать.

Аделаида довольно быстро выполнила свою часть сделки и, отдав все наработанные материалы обратно, хотела поговорить с Эми, но та, сославшись на занятость, лишь чмокнула сестру в щёку и выбежала из комнаты.

Поведение младшей Коэн вернуло тревоге силы, заставляя Аделаиду надумывать очередной клубок параноидальных размышлений. Нервозность движений Эмилии, её немногословность, избегание зрительного контакта – всё это подстёгивало расшатанную психику девушки. Пока она проверяла домашнее задание сестры, Ада не могла не отметить, как изменились письменная речь и почерк: фразы обрывались на полуслове, буквы, ставшие более острыми и размашистыми, то и дело съезжали со строчки, превращаясь в непонятную кашу.

Аделаида хотела пойти к сестре и выяснить причину её поведения, но не рискнула. Понимая, в каком состоянии сейчас находится она, странности Эми могли быть приукрашены собственной психической нестабильностью, а расспросы могут спровоцировать Эмилию волноваться за неё, чего Аде совсем не хотелось.

Девушка устало села на кровать. На её памяти эта неделя стала самой изматывающей, притом, что с ней ничего не произошло. Ей хотелось плакать, но она не могла выдавить из себя ни одной слезинки. Всё, на что она сейчас была способна – бесцельно смотреть в стену в томительном ожидании следующего дня, надеясь, что Крис сможет ей помочь понять происходящее. Хотя бы её успокоить.

Спать абсолютно не хотелось из-за страха перед видением. Стоило ей только прикрыть глаза, как перед глазами вновь стоял смутный силуэт, заставляя сердце бешено биться. Она прекрасно понимала, что пока страхи абсолютно беспочвенны, но как объяснить это самой себе, она не знала.

Пролежав так несколько часов, она смирилась со своим бессилием и приняла успокоительную настойку, которую готовила ещё на травологии год назад. Она старалась не прибегать к помощи магии, считая себя достаточно сильной, чтобы справиться со своими эмоциями, но сейчас… Сейчас она готова была принять помощь, хотя бы от самой себя.

Всего один глоток – и Аделаида провалилась в глубокий сон.