«Обещание. Что может быть проще, чем сдержать его?»

Ангелине, 16 лет

Солнечный день. Теплый ветерок дул сквозь открытое окно. Мама ходила по дому, складывая вещи, которые могут пригодиться для похода, в одну большую кучу на диване. Там было все – от носков до чайника, очень теплые вещи и купальник. Самое ужасное, что нужно было это все распределить по рюкзакам, а потом еще тащить на себе несколько дней. Раньше я любила «мамины походы в горы», но когда это стало ее манией, меня стало это раздражать. А может, я просто выросла и начала понимать немного больше.

– Мам, а можно я не пойду? – канючила я. – Что за болезненное увлечение?

– Ангелина! Собирайся, я тебе говорю! Это даже не обсуждается!

– Я лучше побуду дома… Ты же идешь с Жасмин? Зачем тебе я?

– Собирайся, это важно для меня.

Я вздохнула и продолжила сборы. На мне была еда: приготовить, сложить и нести. Эти походы стали напрягать меня лишь недавно. Раньше мне было весело. Мы уединялись от всего мира, рассказывали истории, пели под гитару, грелись у костра. Но последний год из-за маминой работы не получалось так часто выбираться на природу. Последние два похода были просто ужас: нервы были на пределе у всех. Теперь она взяла целую неделю отгулов, чтобы вновь покориться своему увлечению.

– Куда на этот раз мы пойдем? Или все туда же? Может, уже пора сменить маршрут?

– Ангелин, туда же, но с другой стороны.

– Ну, почему? Столько гор в округе, а мы ходим уже десять лет на Иремель. Разве за десять лет мы ее не облазили с разных сторон.

– Ты же знаешь, почему мы ходим на нее, – поджала губы мама.

– Знаю. Собирать разнотравье, которое растет только там, – спародировала слова матери, которыми она раз за разом отвечает на этот вопрос. – А ты уверена, что только там? Может, хоть в этот раз поднимемся на другую гору?

– Нет, – мама улыбнулась и продолжала запихивать одежду в огромный рюкзак.

– Но в следующий раз, обещай мне, что либо мы идем на другую гору либо я больше не пойду.

– Хорошо, обещаю.

Возможно, моя любовь к горным походам и не угасла бы, если б мы хоть раз сменили локацию. На Иремель мы заходили с разных сторон (с каждой открывались прекрасные виды), преодолевали подъемы разной сложности. С разных городов мы добирались сначала на машине до ближайшей деревни, потом шли пешком.

Транспорт вблизи горы запрещен. Это заповедное место. Здесь часто встречались туристы, все-таки Иремель – вторая по высоте вершина Южного Урала, да еще и издревле считавшаяся священной. Гора открывалась не всем, но нам обычно везло: в жаркий летний день, на самой горе мог разыграть снежный ураган, что в метре ты не видишь ничего, а можно было увидеть чистейшее лазурное небо и надышаться воздухом и офигеть от видов.

Я понимала, почему маму привлекает именно эта гора, но в шестнадцать меня интересовали совсем другие вещи. И, как оказалось в дальнейшем, мама сдержала обещание, меня больше не тащили в поход на эту гору.

Бабушка больше не смогла выдерживать такие расстояния из-за своей болезни. А с мамой мы не очень ладили, и я отказалась. В последнее время не понимала, это снова ее новая командировка или поход на эту злосчастную гору.

***

Я проснулась разбитой. Вспомнила ночные разговоры с Алексом. И снова эти сны про Ангелину, раскрывающие мне тайны прошлого или просто красивые картинки, ведь я не знала, что правда, а что нет. У меня сложилось мнение, что это происходит, только когда кулон со мной. И не в первый раз я чувствую, что он пытается со мной своеобразно поговорить.

Время уже приближалось к полудню. Алекса на кресле не было, постель прибрана. Может, это к лучшему. Не надо будет ни перед кем отчитываться.

Интересно, надеется ли Жасмин, что я приду на вокзал.

Алексея не было и на кухне, зато на столе лежали завтрак и записка: «Я скоро буду. Приятного утра! P.S. или дня.»

Приведя себя в порядок, я одела его защитный плащ и решила найти родственников. Первым делом отправлюсь в больницу, уточню, там ли они, потом пройдусь до дома. Мне нужно это время наедине с собой, своими решениями, своими мыслями.

***

– Девушка, вы куда? – кричала на меня санитарка в больнице, когда я хотела пробежать вместе с другими людьми.

– Мне спросить надо. Где мне могут подсказать?

– Вы что себе позволяете? – выталкивала меня обратно за дверь женщина. – Меня же накажут, что посторонние ходят тут в верхней одежде! Снимите плащ, наденьте бахилы и пройдите в приемную, там спросите.

Вот черт! Я послушно вышла на улицу. Как же я сниму плащ? Не буду же я ходить с крылом? Я надеялась, что выйдет кто-то из врачей и получится спросить, но я уже час прождала зря. Женщина периодически косо на меня поглядывала.

– Что у тебя стряслось? – осторожно подкралась женщина, когда я тщательно всматривалась в каждое лицо. – Кто у тебя здесь?

– Мама и бабушка, – от испуга выпалила я.

– А что ты не позвонишь? Какая палата?

– Да, дело в том, что я в дороге потеряла телефон и приехала из другого города, чтобы проведать ее. Дома их нет. Значит, они еще в больнице. Не знаю я номер палаты.

– Какая фамилия?

– Небесная Ангелина Петровна, – воодушевилась я. Неужели женщина решила мне помочь?

– Сейчас уточню, что там? Диагноз-то знаешь? В каком отделение лежит?

– В терапии. Должно быть, – добавила я, чтобы не рушить свою легенду.

– Ладно, жди здесь, сейчас, если кто-то свободный есть, попрошу, чтоб спустились к тебе. Присядь пока.

– Спасибо! Я подожду на улице. – Я направилась в беседку, не надеясь, что ко мне кто-то спустится. Смогу ли я задать свои вопросы?

 Ожидание затянулось, глазами пыталась найти, к какому окну я подлетала. Я не любила больницы, врачи всегда говорили то, что я и так знала. Смысла к ним обращаться не было. А в стационар тем более. Мне один раз предлагали лечь в больницу, но я отказалась. Маме на этот счет не очень повезло, мне никогда не говорили, какой конкретный у нее диагноз. А всеми вопросами: лечение, санатории, походы в больницу – занималась бабушка.

Наконец-то я увидела бабушку, приближающуюся к беседке. Шла она небыстро, постоянно оглядывалась по сторонам, и не только вправо, влево, но и вверх, на крыши.

Она молча обняла меня так сильно, что я даже не привыкла к таким объятиям от нее.

– Привет. Как вы?

– Расскажи лучше, как ты? Где ты сейчас? С кем?

– Мам, ой, баб… – Я посмотрела на ее реакцию, она не смутилась. – Видимо, Жасмин тебе уже что-то рассказала.

– Я знаю, что ты потеряла крыло. И теперь живешь у какого-то Алекса. Отказала Жасмин в поездке. Теперь ты знаешь, кто мы есть… – Я встретилась с ней глазами и увидела в них боль. – Прости меня, что так получилось. Я не смогла вас сберечь.

– А где Жасмин? Уехала?

– А зачем ей одной уезжать?

Продолжать разговор о бывшей лучшей подруге не хотелось, поэтому я задала главный волнующий меня вопрос: – Как мама?

– Все хорошо, ей уже лучше. Ты прости, что я с ней все это время. Время… У меня его так много, а у нее мгновение. Я не готова ее потерять, понимаешь?

Я кивнула. Сейчас я не хотела даже представлять, что у нее внутри. Это невыносимо больно, смотреть на своего ребенка.

Мы молча сидели, каждая боялась нарушить тишину. Я хотела получить ответы на свои вопросы, увидеть родных и понять, где находится поселение, как мне открыть вход, как пользоваться кулоном. А бабушка молчала, я думаю, чтобы не наговорить лишнего и не испортить окончательно наши отношения из-за многолетнего обмана, как это вышло у меня с Жасмин.

– Мне нужна твоя помощь! – все-таки решилась я.

– Слушаю…

– Жасмин вернула мне кулон, и он показывает сны, я так понимаю, о прошлом про маму и тебя. И я не знаю, правда ли это.

– Думаю, что правда. Ангелина подарила тебе кулон, и он полностью в твоей власти. Жасмин нашла его, но он никогда не был ее собственностью. Сейчас он помогает тебе. Эти сны – правда, он воспроизводит значимые моменты нашей жизни.

– Последнее виденье было про походы на гору Иремель. Мне почему-то кажется, что это не просто традиция, верно?

– Давай расскажу с самого начала, и ты потом сама поймешь меня. Однажды я спустилась на землю, чтобы послушать историю парня, – бабушка подбирала слова. – Но когда захотела вернуться домой, не смогла – связь с небом оборвалась. Оборвалась и кровная нить. А потом вся сила неба перешла ко мне…. Жасмин смогла забрать для меня несколько книг из библиотеки, а после нам с твоим дедушкой удалось защитить наш дом и все поселение. Ни люди, ни чернокрылые не могли увидеть или почувствовать его. Мы с Жасмин смогли воссоздать в Сиянии синюю энергетическую жидкость с помощью моих перьев. Жидкость была нужна, чтобы постоянно поддерживать защитный барьер и помогать людям, которые не прекращали верить. Жидкости на все не хватало, помощь людям и их вера в нас ослабевала. Возможность разбить защиту темными силами становилась все сильнее и сильнее. И в один из дней кто-то выдал нас и открыл дверь… Черные не пощадили никого: с теми, кто противостоял им, они безжалостно расправлялись, тех, кто выбрал путь спрятаться и не лезть, они поработили. Из чистокровных они делали воинов, а остальные… для них вторсырье. А в Сиянии в основном были пары из людей и ангелов, а их дети… – Боль переполнила ее глаза, я представляю, как это было невыносимо, когда твоя цель всегда помогать светом. – Но главной целью была я и моя семья… У Ангелины крылья еще не выросли и, если бы они убили меня, сила неба не перешла бы к ней. А вот к тебе теперь может… И тогда дедушка принял жесткое решение: вывести нас из Сияния в человеческий мир и спрятать, а самому закрыть дверь в поселение с той стороны. Вся чернота неба спустилась посмотреть, как меня будут казнить и вся сила перейдет к Самуэлю. Чтобы навсегда закрыть двери поселка, Петру нужна была сила. Он забрал мои крылья, провел ритуал с той стороны… А я дала себе обещание, что найду способ открыть их… – Она замолчала и уставилась вдаль.

– Сияние находится возле горы Иремель? – Все складывалось в единую картину.

– Да… – подтвердила мои догадки бабушка.

Я жила рядом с человеком, который перенес столько боли, расставаний. Она всегда показывала только свою силу, я никогда не видела ее слез, не слышала жалоб. Она тащила это бремя сама, не рассказывала ни мне, ни маме. Это болезненное увлечение было обещанием самой себе, попыткой спасти любимого и жителей Сияния.

Я не представляю как постоянно держать эти мысли в голове: перед сном, за ужином, на работе. На протяжении пятидесяти лет она предпринимала не менее трех-четырех попыток в год. И это только те, о которых знала я.

– А как ты хочешь им помочь? – больше для себя спрашивала я. – Дверь вообще можно открыть?

– Им нужна, тогда была я… Я бы дала им то, чего они хотят… Ангелина была спрятана в людском мире, ей ничего бы не угрожало. А я как истинная королева защитила бы свой народ. Я надеюсь, что можно еще открыть. Из тех книжек по защите дед применил самое сильное, и тем более он использовал силу двух крыльев, а у меня нет ни одного и нет синей жидкости. Чтобы открыть этот портал, нужна сильная энергетика: серебристые перья, синева и артефакт.

– Что за артефакт?

– Предмет, которому ты скажешь слова и энергетически подпитываешь, тогда он сработает как ключ.

– А ты нашла его? Как его найти?

– Нет, я ощупала каждый камень, каждую травинку по всей площади поселения, ничего не отозвалось.

– А как бы ты открыла? Была ли у тебя энергия?

– Пара моих перьев…

– А про кулон ты не знала, что он у мамы…

– Да…

– А я потеряла крыло… серебристое крыло… Они смогут с помощью него открыть?

– Если найдут артефакт и синеву, то да…

– А как понять, что это он?

– Он подскажет, ты почувствуешь его сразу. А если у тебя будет энергия и ты произнесешь пароль, тогда двери откроются.

Для меня это было фантастикой, что-то запредельным, невозможным. Хотя, если рассуждать, я уже сама по себе фантастическая: птица-ангел среди людей. Мне становилось понятнее, что вообще происходит и с бабушкой, и с Жасмин, что происходило тогда. Теперь я знала направление для поиска. Нужно найти артефакт – ключ к открытию, он мне и подскажет, что за пароль. Звучит просто, а на деле – нет.

– Еще вопрос: я недавно слышала шепот о помощи… Как я могу ему помочь?

– За каждым человеком закреплялся свой ангел-хранитель. Мы помогали им с помощью подсказок, чисел и определенных обстоятельств, чтобы человек выбрал наиболее лучший для него вариант. Талисман с синей жидкостью нам помогал творить эти чудеса и подсказки. Как услышишь вновь: закрой глаза, закрой кулон ладонью и спроси у него, он тебе покажет, кто и в чем нуждается. А там поймешь, как его защитить и что ему подсказать. Это короткая инструкция, обычно нас этому обучали много лет. Но меня на землю не пускали. Только зря не трать синеву.

– Спасибо. – Я обняла ее теперь сама так сильно, насколько хватило сил. – Я все-таки хочу поговорить с мамой. Она сможет выйти? Или можно ли мне подняться?

Бабушка замешкалась, помотала головой.

– Нет, она отдыхает.

– Но по телефону-то смогу? Давай я завтра приду?

– Не стоит, расстроишь ее. Будет опять переживать, а ей сейчас не нужно.

– Но я просто скажу, что все хорошо. Что тут такого?

– Я же говорю: не стоит! – Бабушка повысила тон и ушла из беседки.

– Стой! Остановись! – я направилась следом за ней. Прохожие начали оборачиваться на источник шума. – Давай я по видео позвоню?

– Нет!

– Да, что не так-то?!

– Все хорошо, – бабушка коротко взглянула на меня и торопливо скрылась в больнице, а я осталась в дверях в полном недоумении. Опять у нее какие-то секреты от меня.

Санитарка переглянулась с медсестрой, а потом подошла ко мне.

– Чего столько шума?

– НИ-ЧЕ-ГО! – Мне хотелось плакать или со скандалом прорваться к маме.

– А что кричите-то? В вашей ситуации нельзя ругаться, а вы… – Женщина с осуждением взглянула на меня и отошла.

– Вы о чем?

– Держаться друг за друга надо… – буркнула она себе под нос. Мой вопрос она не услышала, мне пришлось догнать санитарку и преградить ей путь.

– Что за ситуация?

– А ты не знаешь, что ли? В коме твоя бабушка уже неделю, сначала в реанимации, потом в кому впала. Сейчас врачи думают, что делать.

Мои ноги ослабли, начало мутить. Я пыталась поймать взглядом, на что можно опереться. Меня подхватили, когда все закрутилось.

– Только не здесь, – эхом раздался знакомый голос, – еще чуть-чуть, садись. Посмотри на меня, успокойся, восстанавливай дыхание, вот так. Уже лучше?

– Лучше, – я вдыхала воздух с определенным тактом и попыталась зацепиться за голос.

– Не переживай, все будет хорошо.

– Откуда ты знаешь?

– Я верю!

– И что твоя вера вытащит маму из комы?

– Надеюсь…

– Ты знала, что происходит. Ты молчала каждый раз, когда я тебя спрашивала. Как после этого мне с тобой разговаривать?!

– Я защищала тебя!

– А я разве маленькая, чтобы меня защищать? Что вы все решаете за меня?

– Ладно, успокойся, люди смотрят.

– И пускай. Посторонние иногда добрее, чем родные.

Внутри все горело: злость, обида, ненависть, беспомощность, упущенное время. Этот пожар я пыталась затушить, чтобы не орать на глазах у людей. Но чем больше я подавляла в себе эмоции, тем больше злилась на себя.

– Я хочу увидеть ее, это возможно?

– Если только вечером попробовать. Давай мы пока пойдем куда-нибудь?

– Мы? Я пойду по своим делам, ты – по своим. Надеюсь, следить и докладывать ты не будешь?

Я ушла и мне стало чуть легче. Хотя бы появились ответы на некоторые вопросы, пусть и не на все.

***

Ноги сами привели меня сюда. Три глухих стука по мягкой обивке. Табличка «Аноним». Скрип и темнота.

– Ты к кому?

– К Анастасии.

– Она ждет тебя?

– Нет. – Может, стоило соврать этому амбалу. – Но если это возможно, я хотела бы с ней поговорить. Я раньше приходила с Алексом, гитаристом.

– Я помню каждого.

Дверь за мной захлопнулась. Охранник рукой показал, что можно пройти с ним. Зал был пуст: столы, мягкие кожаные диваны и много бордовой бархатной ткани. Он вел меня за кулисы. Перед гримеркой он попросил меня подождать и скрылся за дверью.

Через минуту он кивнул, что можно зайти. Я поблагодарила его и вошла к Анастасии. Я думала, комната будет похожа на настоящую гримерную: свет, зеркала, платья, косметика. Но она больше похожа на жилую комнату с кроватью, диваном, шкафчиками, как будто она здесь и живет.

– Можно на ты, – сразу предупредила блондинка. Она жестом пригласила присесть на диван рядом с ней. – Что тебя привело?

– Анас… Настя, я хотела бы вас… тебя попросить об одолжении… – я замялась, просить о помощи незнакомого ангела мне не приходилось.

– Слушаю, – улыбнулась Настя.

– Я сегодня узнала, что моя мама лежит в больнице, но с крылом меня туда не пускают, точнее, в плаще…

– А это проблема переодеться в большой халат и бахилы? Наверное, там что-то другое, верно?

– Честно, я уже не понимаю, кто за, кто против, что от меня скрывают и почему?

– А должны скрывать? Как думаешь, если твой любимый и родной человек в опасности, ты будешь его защищать?

– Да…

– Любой ценой?

Я понимала, что вопрос риторический, наш разговор больше был похож на сеанс с психологом. Я не боялась с ней говорить, рассказывать, открыться. Спроси она меня мой секрет, я бы в легкости его озвучила.

– Так чего ты хочешь от меня?

– Я хотела бы, чтобы ты помогла мне пробраться сквозь окно к маме. Я хочу ее увидеть… – Я боялась, что она мне откажет, боялась смотреть ей в глаза.

– Ты обратилась не по адресу, – ее мелодичный голосок сменился.

– Да, я понимаю, такой звездной личности, как ты…

– Нет, не поэтому…

Анастасия встала, в длинном платье не сразу было заметно, что она хочет мне сказать. Девушка подняла ткань. На ногу были надеты оковы с тяжелой цепью и гирей, все те же, что тогда произвели на меня впечатление. Я ахнула.

– Я думала, это сценический образ. Разве ее нельзя снять?

– Снять? Можно, – улыбнулась певица.

– Тогда почему ты не освободишься?

– Мне так спокойней.

– Как так? – Неужели все ангелы такие говорят «А», а «Б» умалчивают. Меня это начинало подбешивать. Хотя она мне ничего не должна рассказывать, это ее личное. – Я бы с радостью послушала твою историю, если бы ты была готова ее мне рассказать? Если не готова, тогда, пожалуй, я пойду искать в другом месте помощь.

– Не готова… – промолвила Анастасия. – Может быть, в следующий раз… – чуть мягче и еще тише произнесла она.

– Ничего, спасибо, что поговорила.

– До встречи, – Анастасия встала, подошла к своему зеркалу, поправила прическу, потрогала несколько своих шкатулок, повернулась и, дружелюбно взяв меня за руку, пожала ее. Я почувствовала что-то в ее ладони. Она аккуратно переложила это в мою руку и, поняв всю секретность данного предмета (по ощущениям маленький пластмассовый квадрат), я молилась, чтобы ничего не выронить. С улыбкой я приобняла ее и невольно осмотрела комнату еще раз. Камеры висели в каждом углу, окна не было. Сперва комната показалась такой светлой, уютной и домашней, но такой эффект достигался с помощью искусственного освещения и светлого текстиля. Она здесь заложница, это было сразу заметно.

Не успела я выйти из комнаты, как охранник уже перегораживал путь. За его широкой спиной не было видно ничего, он просто шел, я вслед за ним. Я мечтала выйти отсюда живой и невредимой. После увиденного я боялась тоже стать пленницей этого заведения.

Когда охранник открыл мне дверь, я выдохнула и с облегчением выскочила в лабиринт подвала.

Оказавшись на улице, я проморгалась и взглянула на послание: это была флешка. Осталось найти, где ее можно посмотреть.

Из-за поворота со свистом выехала машина, дорогой красивый желтый спорткар. Звук приближающегося мотора заставил меня затаить дыхание. Ощущение, что это по мою душу, не покидало.

– Садись! – прокричали мне в спину.

Я повернулась на голос.

– Садись, говорю. – Алекс вышел из машины, схватил меня под локоть и бережно, насколько это возможно, затолкал в машину.

– Отпусти, мне больно.

Он обошел машину спереди, и я наконец-то обратила внимание, что он был элегантно одет в деловой костюм и белую рубашку, а черный плащ скрывал крылья вместо футляра.

– Напрокат взял? – я решила разрядить обстановку, чувствуя, что накосячила, не сказав ему, где нахожусь.

Он усмехнулся, и машина заревела под нами.

– Куда так вырядился? Фотосессия?

– Тебе поговорить не о чем? – бешено спросил он. Он выезжал из города, маневрируя среди домов и кварталов.

– Куда мы едем? Мне надо остаться в городе. Останови машину!

– Ты не понимаешь, что творишь? – он бросил на меня взгляд, но продолжал следить за дорогой.

– Останови машину! – еще угрожающе и требовательней прокричала я.

– Ты мне обещала, что не будешь пропадать, чтобы мне не пришлось тебя искать и вытаскивать из ситуаций?! Хочешь еще одно крыло потерять? – Алекс не сбавлял скорости.

– Я тебе ничего не обещала! Останови!

Он свернул с трассы на проселочную дорогу, скрытую между деревьев, и резко затормозил так, что я лбом впечаталась в панель. Спасибо, что не вылетела через лобовое стекло. Если за нами кто-то гнался, желтый авто сложно не заметить.

– Ты идиот?! – Терла я огненный от удара лоб. – К чему это все? Что происходит?

– Что с тобой не так? – Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль. – Почему ты просто не можешь подождать меня? Обсудить? Вот почему?

– Хорошо, давай обсудим, только не я вечно недоговариваю, не я… – Почему он даже не обратил внимания на мой лоб?

– Ты должна была меня предупредить! – Он скрипнул зубами. – Я не мог тебя найти! Ты это понимаешь?!

– А зачем меня искать? Я перед тобой не должна отчитываться!

– Я же тебя просил, чтобы ты, не подвергала себя опасности! – закричал он, сжав руль.

– Знаешь, ты мне никто и не смей орать на меня! Что ты прицепился ко мне?! – Я дернула за ручку, открыла дверь, кое-как вылезла из машины и пошла, сама не зная куда.

Он догнал меня, схватил за руку и развернул к себе. Я уперлась в его грудь. Слышала стук своего сердца в ушах. Дыхание сбилось от бешенства и внезапной близости. От Алекса исходил жар. Он был выше меня, поэтому перед моими глазами оказались его слегка приоткрытые губы. Я часто дышала, взгляд поднимался, я чувствовала, что он смотрит на меня, и наконец наши взгляды соприкоснулись. Атмосфера накалялась, и я боялась переступить грань дозволенного.

– Если я тебе никто, зачем так смотреть на меня? – улыбнулся он и попытался прочесть что-то в моих глазах.

– Отпусти меня, – прохрипела я.

Алекс отстранился.

– Прости за лоб, – как бы невзначай сказал он.

– Так просто, прости за лоб, – съерничала я. – А мне больно! И вообще, куда ты меня привез?

– Чернокрылые следили за тобой. Они были у больницы, видели, как ты разговариваешь с королевой. – Он напрягся, ненависть к этим существам отразилась на его лице.

– А как ты узнал? – я охнула. Случилось то, чего я так боялась, что наврежу родным своим визитом. – Что будет с ними? Они в порядке?

– Не знаю. Я лишь видел репортаж с места событий. Хотя думал, что ты дома, в безопасности. Они были в нескольких метрах от тебя… – он проглотил ругательство.

– Там было слышно, о чем мы разговаривали? – испугалась я. Ох, что я наделала… Поняв всю серьезность ситуации, я испугалась. Бабушка говорила об открытии Сияния, теперь они знают эту тайну, и у них мое крыло.

– Снято было с крыш ближайших домов, а подходили ли они близко к вам и слышали ли что-то важное, не знаю.

– Что я наделала…

Мы вернулись в машину, я села и уткнулась лицом в ладони. Что, если чернокрылые все слышали и уже подходят к поселению? Или схватили бабушку и маму?

– И что они еще сказали? – пролепетала я.

– Просто показали тебя, королеву и то, как вы ругаетесь. Сказали, что вы ненормальные. Чего ругались-то?

– С бабушкой тяжело разговаривать.

– А зачем ты пошла к Анастасии? Одна без меня?

– Хотела, чтобы она помогла мне пробраться в мамину палату.

Алекс непонимающе нахмурился. И я рассказала, что бабушка с Жасмин скрывали от меня состояние мамы. Рассказала про походы в горы, про традиции, про, то как можно открыть Сияние.

– Да уж. Словно детективный сериал… – протянул он. Надеюсь, теперь он понял, каково мне сейчас.

Мы какое-то время молчали. Голова гудела от новостей и переполняющий ее мыслей. Я вздохнула и осмотрела Алекса и его костюм.

– Теперь ты мне скажи, куда ты так вырядился? И еще эта машина… Это что-то на богатом. Откуда?

– А я и богатство несовместимы, что ли?

– Совместим, конечно, – ухмыльнулась я. – Просто мы уже неделю живем в квартире доисторических времен. Твои старые футболки и футляр с гитарой, травяной чай, варенье… тоже как минимум не показывает высокий уровень дохода, чтобы позволить данный автомобиль. А еще этот костюм…Ты в нем не смотришься…

Алекс вопросительно поднял бровь, я покачала головой, не желая продолжать.

– Печально, что ты такая же меркантильная, как и все. – Он повернул ключи. Мотор зарычал, и дорога тихо зашуршала под колесами. – Ты человека судишь по его финансовому состоянию? Или богатые люди, по-твоему, другие? Какие-то особенные?

– Я всего лишь сказала, что костюм тебе не подходит по твоему внутреннему состоянию, – попыталась оправдаться я. – Не хотела тебя обидеть. Давай тему сменим? Раз не хочешь сознаваться, у кого угнал авто… – поддразнила я.

– Смешная ты, – улыбнулся Алекс.

– Куда мы едем?

– Ко мне, а есть другие предложения?

– Уже нет.

– Кстати, я приготовил тебе подарок. – Он наклонился, не отвлекаясь от темной дороги, и достал из бардачка блестящую обертку с красным бантом. – Держи и не теряйся больше, я ведь не умею читать твои мысли, поэтому будешь мне сообщать.

– Спасибо! – Мне было неловко принимать от него подарок, тем более после моих слов.

Я аккуратно открыла обертку, предвкушая. Это был телефон последней модели, уже настроенный и с сим-картой.

– Я внес свой номер телефона в контакты, так что звони, пиши и не теряйся.

Увидев свой первый контакт: «Алекс гитарист», я усмехнулась: – Хорошо, что не «Любимый».

– Это легко исправить, – улыбнулся он.

Я не знала, что он чувствует по отношению ко мне, нравлюсь я ему и свободно ли его сердце. Сама я не решилась бы нарушить чужие границы, если полностью не уверена во взаимности.