Двое детей бежали по ромашковому полю, взявшись за руки. Мальчик и девочка, лет пяти-шести, брат и сестра. Они смеялись и подпрыгивали, и от этого ещё больше смеялись. Солнечный летний день, щебечут птички, где-то вдалеке слышны голоса людей.

Дети приблизились к деревне, где был их дом. Наверняка, мама уже не раз позвала обедать. Сейчас им влетит! Но это ерунда, ведь мама их любит, и не будет наказывать. Так, посердится для вида, немного. В животах заурчало, мысль о еде напомнила, что они проголодались.

Голоса стали громче, тревожнее, и это совсем не похоже было на звуки обычного дня

Наконец, показались крайние от поля и леса домики. Объятые огнем, они жалобно трещали. Повсюду кричали и плакали люди, спасая нехитрые пожитки.

Дети от шока остановились, не находя дома, и не зная, что делать дальше. Они не понимали, куда идти, и где же мама?

Мальчик, как бы сильно он не был напуган, сжал руку сестры и потащил за собой.

– Ада, давай, мы найдем её! Бежим быстрее!

Отец, уходя на войну, сказал:

– Ты, Василий, – за старшего! Береги мать и сестру!

В центре деревни, возле церкви, разжигали, зачем то, большой костер. Летом этого не требовалось, да и праздника никакого не было…

Подбежав ближе, дети увидели нескольких женщин, привязанных у столба, вокруг них- то солдаты и сооружали костер. Там была и…

– Мама! Мама! – закричали брат с сестрой изо всех сил.

Мама была для них целым миром, источником жизни и любви. После того, как отца забрали в армию, только она и осталась.

Других родственников поблизости не было, а вернётся ли папа… кто ж знал?

И вот теперь, почему-то, эти люди маму отбирают! Но за что? Ужасу и горю детей не было меры, они бились в истерике возле разгорающегося пламени.

Кто-то из соседей ухватил их за плечи и отвернул от костра. Уткнувшись в испачканный золой передник, они тихо плакали.

– Сгорите, ведьмы! – грубый мужской голос прокричал ругательства, и все заволокло дымом

Мальчик вывернулся из пальцев сердобольной соседки и посмотрел в последний раз на мать.

Ее лицо раскраснелось от жара, рыжие волосы растрепались, но слез не было, и губы сжались в твёрдую полоску.

– Вася! Сынок, бегите прочь отсюда! В город бегите! Помни родителей, сынок, и береги сестру!

У женщины не было силы в голосе, однако, обостренный слух мальчика не подвёл. Он понял каждое слово, закусил нижнюю губу, вытер слезы тыльной стороной ладошки и дёрнул сестру за руку

– Пойдем!

– Куда мы пойдем, а? – медные косички девочки были полны пыли и пепла, и она вся мелко тряслась от страха и слез.

– Пойдем, говорю! Я – старший!

Он потянул ее за руку и вывел из толпы. Дети побежали прочь от страшного места.

– Ада! Вася! Я вас люблю! И папу… не забывайте…

Мальчик узнал слабеющий голос матери и сильнее заплакал. Хорошо, что Ада не может этого слышать, подумал он. Сжал крепче мокрую ладошку сестры.

– И я тебя люблю, мама… я не забуду! – прошептала маленькая девочка тихо-тихо.