– Лиз, я…

Он пытался что-то мне сказать, но я, наверное, сошла с ума или вышла из себя, или как это называется, когда делаешь абсолютно не то, что обычно? Я не стала вступать в переговоры. Внутри меня словно проснулась какая-то другая личность, вся насквозь женственно-коварная, и я подчинялась ее приказам.

– Тсс… помоги мне, доктор – я протянула к нему руки. И Макс не смог отказать, потому что я действительно нуждалась в помощи. Я обхватила его за шею, когда он поднял меня. И я первая коснулась его губ слегка, а потом настойчиво. И он ответил. Мы целовались в дверях ванной, наверное, вечность, а потом Макс понес меня в спальню. В темноте этой комнаты мы забыли о том, что произошло в нашу последнюю встречу, по крайней мере, я очень надеялась на это. Остались только я и он. Любящие, скучающие и отчаявшиеся. И темнота вокруг нас…

После всего я обнаружила себя лежащей поперек кровати головой у Макса на животе. Я повернулась на правый бок, чтобы видеть его лицо.

Макс полулежал, прикрыв глаза, на губах играла легкая улыбка. Почувствовав движение, он посмотрел на меня.

– Довольна? – усмехаясь, спросил он.

– Да. Могу сказать, что довольна. На текущий момент. – коварная стерва внутри меня приказала мне ослепительно улыбнуться. И откуда она взялась-то?

– Как это понимать, мадам? – Макс принял игру.

– Мадемуазель, если уж так. Понимайте, как хотите, но я бы хотела повторять такой прекрасный… хм… массаж регулярно.

Господи ты Боже мой, это я, что ли, говорю?

Максим подтянулся и сел, опираясь на спинку кровати. Включил лампу на тумбочке. Я вдруг устыдилась наготы в этом тусклом свете и нервно натянула на себя покрывало, скользнув на подушку слева от него.

Пауза затянулась…

Макс молчал, да и я не знала, что говорить в этой ситуации, а коварная соблазнительница где-то внутри меня сникла и притихла, видимо, посчитав, что на этом ее миссия закончена.

Но, послушайте, я и так много сказала, и следующий ход должен быть за мужчиной, которого я люблю. Который любит меня и хочет быть вместе. Знаю, что любит. Надеюсь, что хочет.

– То есть, это было не романтическое прощание? А, Елизавета?

– В смысле? Это так выглядело?

Макс повернулся ко мне. Лампа осталась за спиной, и в полутьме его глаза немного отсвечивали. Было впечатляюще, честно. Сначала даже хотелось испугаться, но потом его руки обняли меня… крепко, и страх отступил.

Он прошептал:

– Слушай, скажи мне честно, что происходит? Ты абсолютно ясно обозначила свою позицию по поводу… наших отношений пару дней назад. И что я должен думать сейчас?

– Тогда я не поняла, а потом поняла…

– Что, Лиза? Я тебя прошу, не надо играть с этим.

Кто бы играл…

Я обняла его в ответ, посмотрела прямо в чуть отсвечивающие зеленым глаза и прошептала:

– Прости меня, за все, что я наговорила сдуру… я просто испугалась, разозлилась… не знаю. Не хочу быть без тебя, Макс. Я люблю тебя.

Ффух. Я сказала. Ну и пусть. Это правда. Когда еще говорить, как не сейчас-то?

Макс замер, но на этот раз пауза была недолгой.

Он быстро поцеловал меня в губы, потом в шею, прошептал в ухо:

– Я тоже люблю тебя. Не уходи больше, прошу. Я, оказывается, плохо переношу, когда тебя нет.

– Я, оказывается, тоже.

Мне казалось, что все происходит во сне, неужели так бывает? Особенно со мной? Взаимность в любви мне как —то не присуща… была. Раньше.

Максим встал и включил верхний свет. Я зажмурилась.

– Ай, зачем?

– Пусть будет, любимая.

Его поведение изменилось, как будто сняли невидимые оковы, удерживающие Макса в рамках безразличия. Он просто светился счастьем, глаза зеленели весенней листвой.

Принес мне свежесваренный кофе и стакан воды.

– Извини, но других напитков у меня нет, а отметить надо!

– Неважно, пусть будет кофе. За нас! – мы стукнули наши чашки друг об друга и выпили горький черный кофе почти ночью. И это было прекрасно.