Максим, уже одетый в джинсы и тонкий черный свитер, протягивал мне чашку кофе. На маленьком столике откуда-то появилась корзинка с булочками.

– Присаживайся, нам есть, что обсудить.

И это уже не было вопросом.

Я уселась во второе кресло, взяла кофе, булочку.

– Откуда дровишки?

– Пока ты была в душе, сходил в столовую. Мне не отказали. – он подмигнул.

– Еще бы. Кто ж посмеет, – подыграла я ему – и о чем Вы… ты хотел поговорить? – я откусила булочку. Ммм..Свежевыпеченная, прелесть. На столах они уже не такие.

– О чем? – он удивленно приподнял брови – о нас, конечно.

– Хм, а «мы» – это в чем выражается?

Не люблю я поспешных выводов. Потом зачастую разочарование горчит.

– Мы… сблизились этой ночью, если ты помнишь, Елизавета.

Ох, зачем он говорит, как со сцены. Сейчас станет смешно, и я реально испорчу момент. А я не хочу, потому что Макс мне очень нравится.

– Конечно, я помню, как такое можно забыть… – я опустила глаза – но, знаешь, ли, дорогой мой, как говорят сейчас: «Секс не повод для знакомства».

Он нахмурился.

Если бы я не знала о его… похождениях, отношениях с Ольгой, например, да и других, наверняка, хватает, я бы подумала, что смутила его.

– Ээ, не говорю, что разделяю эту позицию, – я быстренько исправилась.

Мне показалось, что Максим выдохнул с облегчением.

– Но все случилось очень… неожиданно. Поэтому я не успела подумать о «нас».

Я допила кофе, чтобы скрыть волнение.

Доктор подошел ко мне и протянул руки. Я встала.

Он обнял меня, и это было чертовски приятно. Как вернуться домой.

– «Мы» есть, дорогая. Это случилось. Прости за внезапность, но это уже не изменишь. Ты моя.

Мурашки побежали у меня по спине от этих слов, желанных и пугающих одновременно. Как приговор.

Ну он же не может быть сумасшедшим? Он же врач, в конце концов.

Поцелуй не заставил себя ждать. Я растворилась в нем, теряя себя. Зеленые глаза колдовали любовь.

В дверь постучали.

Морок спал, и я как будто очнулась.

– Кто там?

– Убрать можно?

Тоже мне, нашли время.

– Не надо, я сплю. – и тихо добавила – ходят тут всякие.

Максим засмеялся:

– У них график, Лиз. А ты, ты – должна быть сейчас на процедурах, вообще-то. Одевайся, я провожу.

Он провел ладонью по моей щеке, и я уже не хотела никуда идти.

Однако, надо.

Натянула джинсы и свитер, под стать кавалеру. Пригладила волосы. Макияж не понадобился, я и так сияла за километр.

Мы вышли из номера и спустились на лифте. По дороге я спросила:

– Как ты оказался возле меня?

Он пожал плечами

– Я был неподалеку. Услышал грохот, когда ты упала и снесла карниз со шторами. Испугался, что тебе плохо. Ну, а дальше… сама знаешь.

Знаю.

– А как ты вошел-то? И где это, неподалеку?

– Через окно. Оно было не заперто.

– Как через окно? Откуда?

Что за бред вообще?

Мы остановились у процедурного кабинета. Мое сердце колотилось, во рту пересохло. Что происходит?

Доктор положил мне руки на плечи.

– Успокойся. Я же говорю, был недалеко. Я делал массаж… неходячему пациенту, инвалиду. Я каждый вечер поднимаюсь к нему, сюда, на пятый этаж. Потом гулял по террасе, дышал воз…

Его телефон зазвонил.

– Але. Да, добрый день. Нет, уже иду.

– Максим!

– Прости, Лиза, мне нужно бежать, главврач вызывает. Срочно.

Он чмокнул меня в щеку и пошел прочь быстрым шагом. Обернулся на ходу.

– Ты иди на процедуры, занимайся собой, увидимся на сеансе, пока!

Я стояла, не шевелясь. Какие процедуры? Какой сеанс?

Нет, моему мозгу нужна разгрузка. Слишком много вводных.