– Та-ка та-ка, та-ка та-ка, раз-два, угу… – бубнил себе под нос парень в пурпурной толстовке, подхватив песенку скворца и превратив её в ритмический рисунок. Пожалуй единственное, за чем бы он вернулся домой, так это за гитарой, чтобы подыграть в ритм и разбавить накатившую на его голову смуту.

Но дом ещё в начале пути затерялся среди серых деревьев, а теперь и подавно стёрся в лёгком тумане усыпанных талым снегом холмов и полей. Мальчик с кошачьими ушами, будь он белой вороной, вполне неплохо вписался бы в этот пейзаж, но ему не повезло. Ловя себя в падении своими ногами, укутанными в некогда светло-синие, а ныне тёмно-морские с парой грязных земляных пятен джинсы, новоиспечённый пришелец брёл через бескрайние поля и редкие, разбросанные тут и там, рощицы, проходя насквозь уже вторую деревню. Его мнимой целью являлся город Череповец, – единственный ближайший сравнительно большой город, где может быть… На самом деле, парень даже не знал, что там может быть, и как это место примет его таким, каким он стал несколько часов назад. В целеустремлённости он не особо отличался от миллионов людей вокруг – он просто поставил себе цель, казавшуюся ему логичной и оправданной, и двинулся к ней без лишней мысли…

Так могло показаться со стороны. Одиночество же дало существу по имени Эмрант богатую почву для прорастания не просто ростка мысли, а целой дремучей чащи этих самых мыслей. У кота в голове оказался значительно более сложный коктейль из рассуждений, целей и даже собственного эго, успокоившгося совсем недавно, незадолго после взрыва самоуверенности, толкнувшего его на поход к чёрту на куличики. Человеку становилось завидно, что кот обогнал его в миропознании, и тот всячески пытался цепляться за свои собственные воспоминания, однако не мог воспроизвести ничего дельного, кроме общего окружающего негатива. Из хороших воспоминаний, которые не могла себе позволить сущность кота, были гитара и мама. Но с ними приходила тоска, усугубляющаяся окружающим Эмра пейзажем и ощущением безнадёжности, отчего кот быстро одерживал верх в битве за раздвоенное сознание бывшего человека.

К слову, о маме Эмр уже успел побеспокоиться. Прежде чем дурацкая маленькая штучка под названием «смартфон» успела отдать концы ввиду севшей батареи, парень отписался маме в SMS-сообщениях о том, что на выступлении его заметил какой-то крутой дядя из Череповецкого Камерного Театра, и предложил съездить туда вместе с организатором, дабы парень смог поступить в культурное образовательное учреждение. Конечно, когда сына забирает без спроса какой-то эфемерный «дядя из большого города», это довольно подозрительно, но мальчик знал, насколько давно его мама греет мечту о поступлении и переезде сына в Череповец, ведь она видела, как ему трудно даётся жизнь в деревне, в которой он вроде как свой с рождения, но душа его целиком приезжая, при том приезжая из далёких краёв.

Так он оставил своё прошлое позади, уповая только по струнам гитары и заменяя их неумелым завыванием под нос, двигаясь вперёд через мартовскую серость и гнетущую неизвестность. И внезапно Эмр оторвался от мыслей – шла четвёртая деревня к ряду, а желудок к тому времени стал напоминать ему, дескать, будь ты хоть чайко-мухо-черепахой, от голода и холода тебя не спасёт никакая метаморфоза. Он и раньше начинал ненавязчиво подпинывать его, но сейчас, когда на улице стало сумрачно, – что поначалу было трудно определить из-за однотонной серой простыни облаков, укрывающих небо, – желудок стал отчётливо кричать о своём праве быть наполненным хоть чем-то съестным.

Возможно, Эмр уже давно бы добрался до города, вот только он не знал, куда идти. Для начала он хотел хотя бы выйти на трассу, чтобы не плутать среди полей и идти по прямой, но это оказалось возможным только когда парень, оказавшись на развилке, не сдержался и спросил проходящую мимо бабушку о том, в какой стороне дорога, на что та без какой-либо усмешки ответила и даже предложила проводить, но Эмр отказался. Сколько раз он сворачивал на тупиковые тропинки, выходил к полям и в закрытые улочки деревень, сколько минут потерял впустую, отвлекаясь на борьбу с мыслями и сбиваясь с пути – всё это украло его драгоценное время, и в пятой деревне, носившей название Большая Новинка, он окончательно сдался. Ноги отказывались идти дальше, и голова начала в срочном порядке сочинять альтернативные решения. Первой и вполне очевидной идеей оказалась та, что гласила: «Просто постучись в ближайший дом».

При всей свой застенчивости, усиленной отсутствием того самого животворящего огня в глазах ввиду усталости и потерянности, бывший человек всё ещё носил на себе опыт деревенской жизни, где все люди простые и никого бояться не стоит, отчего Эмр почти не мешкая двинулся к ближайшей калитке. За ней расположился знакомый ему вид, настолько же родной для миллионов таких же, как и он, парней, живущих в России. Среди океанов снега и завывающего промозглого ветра стоит жёлтый дом с горящим из всех окон светом, окружённый богатым в летнее время огородом, парой теплиц, недовольно лающей на натянутой цепи собакой, а также сарайкой, совмещённой с крохотной баней, около которой в сугробик воткнут совсем недавно затухший мангал. Рядом со входом валяются детские ледянка с ватрушкой и кучка картонок, а в уютном домике укрытые от стужи люди празднуют какой-то свой праздник, с периодичностью разражаясь хоровым смехом, слышным даже снаружи, по ту сторону тепла и комфорта.

Один из хозяев, недавно пригубивший и находящийся в бодром расположении духа, незаметно вынырнул из праздной атмосферы и подошёл к двери, в которую некоторое время назад кто-то постучался. Отворив дверь, человек ни много ни мало протрезвел, обнаружив на входе подростка в мокрой кофточке без подобающей в такую погоду верхней одежды. Трезвость продолжила наступать и со временем, пока хозяин вдыхал холодный зимне-весенний воздух и слушал историю мальчика о том, как его бросил во время прогулки по лесу нерадивый друг. Стряхнув пепел с наполовину скуренной сигареты, мужик сказал:

– Ну нихрена себе, история. Я бы на твоём месте такому другу в рыло дал не задумываясь, – сизый отвратительный дым сорвался с его губ и окружил Эмра гибельным облаком. – Но это чёрт бы с ним. Давай я тебя завтра на буране докачу до Мяксы, а сегодня уж как-нибудь потерпи, я за руль не сяду. Мы щас пока сидим, ты сушись, я тётке Ане скажу, чтобы со стола тебе что-нибудь дала вкусного. Только поскромнее, ага?

– Конечно же, спасибо большое, – пробубнил Эмрант, а в его голове что-то ёкнуло. Коту не нравилось то, как он неуверенно бубнит себе под нос. Усатый нахал хотел от него каких-то выдающихся ораторских способностей, но мальчик не хотел поддаваться, веря в то, что лучшим решением будет оставаться в тени. Всё же от той эйфории, полыхающей в нём незадолго после превращения, не осталось и следа, и Эмр вновь окунулся в сомнения.

Пройдя в дом, парень почувствовал неприятный контраст. Тепло и вкусные запахи окутали его и требовали облегчённо вздохнуть, а десяток незнакомых людей, все как один похожих на миллионы таких же трапезничающих людей по всей стране, одним своим недоуменным и как будто осуждающим взглядом заставляют дыхание замереть. Чуть не задохнувшись в неопределённости, Эмр попытался выдавить из себя хоть чуточку вежливости:

– Здр…

– А кто это к нам пожа-аловал такой красивый? – наигранно проговорила тётка под градусом.

– Ань, это Дима, – в этот момент Эмр чуть скривился, почувствовав, что в оба его уха всадили пару острых отвёрток. – Прикинь, его дружбан в лесу бросил и ушёл, а пацан ковылял до нас в такую холодрыгу. Иди накорми его и отогрей, пусть до утра у нас побудет, а там я его на буране до Мяксы докачу, он оттуда.

– Господи боже мой! – схватилась за сердце одной рукой и за рот другой женщина. – Какой ужас! Иди скорее к печке и снимай кофту, я тебе сейчас тарелку наберу.

Женщина засуетилась и начала набирать со стола всего понемногу, пока остальные гости взволнованно забормотали друг с другом. Ближайшие минут десять Эмрант сидел у печки и пожёвывал чёрный хлеб с салатом из овощей и запивал компотом, отказавшись от подгорелого шашлыка и еле отвязавшись от тётки, навязчиво требовавшей снять кофту или хотя бы открыть капюшон. Люди же тем временем периодически любопытно поглядывали на него из-за стола, переключившись на разговоры о всяких бедах. Ну знаете, те самые разговоры о шокирующих вещах, каким-то образом просачивающиеся в любую беседу за любым столом. Что-то в стиле: «А по новостям говорили, что недалеко от Быстрино девочка под лёд провалилась», и в ответ: «Ой жуть-то какая», или же: «А мне таксист в городе рассказал, что у него сын от рака помер», ну а ответ, как правило, не пышет разнообразием: «Ах-х, ужас!». И конечно же, стоило Эмру заявиться в эту атмосферу, как разговоры сразу же приобрели характер поединка о том, кто страшнее историю расскажет, но даже это не могло длиться долго. Человеческое любопытство выиграло, и первый вопрос полетел в мальчика от толстого мужика с опухшими, будто покусанными пчёлами, глазами:

– Ты ваще как, нормально, не отморозился там? – вопросил он слегка заплетающимся языком.

– Дзи-има, – с карикатурной манерой укоризненно протянула столь же толстая женщина с кудрями, – отстань от парня, пусть ест.

– А шо, Дима-Дима, я нормальные мужские вопросы задаю! – огрызнулся на жену Дмитрий. – Ну так чё?

– Нормально, спасибо, – коротко и скучно ответил Эмр.

– Во, хорошо, – принял ответ толстяк. – Я в твои годы и не такие расстояния проходил, мы до школы знаешь куда ходили? – задал тот совсем не интересующий парня вопрос.

– Куда?

– В Шексну! Во куда!

Повисла пауза, в которую Эмр успел закинуть в себя оставшийся кусок хлеба и варёной колбасы, после чего отставил тарелку и с приопущенной, спрятанной в большом капюшоне, головой, опёрся спиной о печку и продолжил отогревать покалывающее сотнями иголок тело.

– Ты хоть капюшон бы снял, – сказала ещё какая-то женщина с макияжем а-ля картина Пикассо.

– Нет, спасибо.

– Да, кстати, чё в капюшоне-то, боишься кого? – уцепился за новую тему Дмитрий.

– Нет, – Эмра уже начинала напрягать эта беседа.

– Так сними, чё ты мнёшься?

– Я не буду снимать капюшон, мне он нужен, – в одно мгновение Эмр заметил, будто в его речи стало меньше пауз и больше слов, а чем больше их становилось, тем сильнее ему хотелось множить их количество. Кот в голове творил свои дела, и парень всеми силами пытался утихомирить его, но обстановка только накалялась.

– Так для чего нужен-то, чё ты как… – тут мужик запнулся, будто в голове его родилась гениальнейшая идея, способная изменить весь мир к лучшему, какое-либо изобретение или великая формула, а может он понял смысл жизни. Но нет, там и ветер не задувал ни разу что-то подобное. – А во, чё ты как эти алах-бабахи, чурки? Ты русский, и пока ешь за столом, головной убор нужно сымать!

– Я не за столом и уже поел, – коротко и по фактам отвечал Эмр, не давая спуска коту и не позволяя дрогнуть старому себе.

Мужик не ожидал столкнуться с более-менее думающим человеком, что ввело его в состояние ступора. В голове со скрежетом крутились шестерёнки, выбирая, как в шоу по телеку, один из четырёх вариантов, чтобы стать миллионером. И на самом деле вариант здесь был только один – оборзеть, что он и сделал.

– Ты чё, не уважаешь меня? – дёрнул головой мужик.

– Я уважаю, – стойко отвечал быдлу Эмр.

– Ты чё, не уважаешь хозяев? – продолжал выдумывать себе на ходу причины для буйства мужик.

– Я всех…

– Тя вообще как зовут, а, невежа? – всё более вызывающе давил Дмитрий.

– Эмрант.

– Кто? К-кто? – собеседник отвратительно скривился.

– Эм-рант, – более отчётливо повторил парень.

– А по-настоящему как? По-русски как?

– Меня зовут Эмрант.

Мужик вновь затормозил, ржавые шестерёнки окончательно встали. Столько нового и неизвестного в одночасье – неудивительно, что он сломался, ведь десятилетиями ничего нового в своей жизни он не видел, и организм отчаянно отторгал иноземную информацию.

– Так погоди, ты ж реально тогда нерусский получается, – сделал вывод мужик. – Поэтому под капюшоном и ныкаешься?

«Да, я нерусский, извините, что нагрубил» – ответил человек.

– Нет, я же сказал, я русский, из Мяксы, и зовут меня Эмрант, – ответил кот губами Эмра, уже вслух.

– Да твою же!.. – громко вскрикнул мужик, всплеснув руками и встав из-за стола.

– Дзи-и-им! – затянула кудрявая жена, хватаясь за пузо мужика.

– Димас, ну успокойся, ну, – лениво проговорил другой пьяный гость.

– Если ты русский, то почему тебя Мымрантом-то зовут? – дёргал руками неунимающийся алкоголик.

– Ну Дзи-им, будет тебе! У мальчика родители наверное из Америки или из Египта, ну или Турции, – на этом географический кругозор женщины заканчивался.

– Дык я и говорю, негр наверное, но признаваться не хочет! – мужик оторвал руки жены от собственного пуза и сделал пару шагов вперёд. – Ты либо признайся, что негр, либо капюшон сними, и докажи что русский!

Эмрант молчал. Ситуация при всей её абсурдности совершенно его не пугала и не навевала лишних вопросов, ведь именно в таком окружении он и вырос. Разница лишь в том, что сейчас, первый раз в своей жизни, он отвечает так, как он хочет, и с каждым ответом мир сопротивляется его желанию свободы всё яростнее. Он начал эту войну, и возвращаться назад не хотел ни кот, ни он сам. Просто кот это делал ну уж слишком дерзко, тогда как мальчик предпочитал как-то спокойнее и дипломатичнее…

– Капюшон сними! – толстый быдловатый великан материализовался перед ним внезапно, пока Эмр витал в облаках. Тянув свои потрескавшиеся и почерневшие за годы работы на заводе пальцы-сардельки, мужик желал сорвать несносный пурпурный капюшон.

Сердце гулко ударило в грудь, с силой разливая огонь по артериям и венам. Адреналин добрался до кота, сидевшего где-то в голове, и тот вцепился когтями в мозг Эмранта, отчего тот дёрнулся со своего места, пока мужик накрывал его, словно цунами, и во время уворота парень со страхом и злобой всмотрелся через заплывшие щёлки в мутные глаза алкоголика. В эту секунду он почувствовал невероятную силу и уверенность – она была столь сильна, что, казалось, её можно потрогать, скомкать и бросить в недоброжелателя. Скамейка ушла из-под Эмранта, он повалился назад, что дало ещё больше адреналина, и он издал тихое: «Гхы», после чего глазам стало горячо, а спина соприкоснулась с полом. Быстро сделав перекат вбок, Эмрант подскочил на ноги, стоя у входной двери с дико бьющимся сердцем. Тётка с кудрями подбежала к Дмитрию, лежащему на скамейке и держащемуся за ушибленный о деревяшку лоб.

Весь стол напуганно смотрел на Эмранта. Кто-то вжался в диван, кто-то просто глаза выпучил, но у всех было одинаково шоковое состояние. Парень повертел головой и увидел за спиной шкафчик с косметикой и зеркалом. Повернувшись вполоборота, он обнаружил, что из-под капюшона горят два зелёных огня, при том ещё отчётливее, чем в первый раз. Неестественно насыщенные кислотные костры отбрасывали язычки пламени в разные стороны, а лицо пропало, оставив лишь черноту позади капюшона. Вновь обернувшись на толпу и заставив ту вздрогнуть, он услышал слева кряхтение мужика. Тот посмотрел на Эмра непонятливым взглядом, после чего задал вопрос в никуда:

– Я чё, уснул что-ли? Это ещё кто? Мы гостей больше не звали!

Парень ошарашенно взглянул на него, уже пытаясь проанализировать силу удара лба Дмитрия о деревянную скамейку, но тут же одна из женщин закричала и швырнула какой-то овощ в Эмра, мужики забубнили, началась какая-то неестественная суета, и незваный гость пулей вылетел из дома. На улице его ждало ещё одно происшествие – планета внезапно вспомнила, что у неё остались важные дела где-то позади, из-за чего она откатилась на несколько часов назад и сумерки сменились на полдень, пусть солнца всё так же не было видно из-за бесконечной серой тучи, тянувшейся от горизонта до горизонта. Очень напуганный, Эмрант продолжал бежать вниз по сельской дороге к трассе. Это был первобытный страх, – страх перед неизвестностью, – от которого он наивно стремился удрать, ведь в данной ситуации ему было глубоко плевать на одичавших людишек и на холод – он не понимал, что раз за разом сваливается на него с неба, что за ужасы происходят один за другим? Куда идти, что ждёт его дальше, что в его голове не даёт ему говорить то, что он хочет, как мужик его позабыл, почему всё вокруг столь яркое посреди мартовских сумерек? Каждый из этих вопросов оскалившимся волком гнал Эмранта прочь, и тот даже не задумывался о бессмысленности пустой беготни, ведь эти волки уже давным-давно догнали его.