«Продаётся груда бесполезного металлолома, недорого».
Сочинить самому себе слепую зону, находясь в активированном нейро, та ещё задачка. Но Джеймс успешно убедил себя в том, что не видит Шеро, болтающегося возле поломанного корабля, и сконцентрировался на работе.
Короче, восстановить что-либо из этой горы дерьма не представлялось возможным, так что к полуночи Джеймс поменял задачу.
«Вот так неприятность: кошелёк Шеро обольётся кровавыми слезами».
Итак, надо было из имеющегося хлама собрать рабочий передатчик информационного сигнала, чтобы связаться с ближайшей планетой или станцией. Уже оттуда передадут информацию в КБ.
Если бы не пираты где-то на орбите, можно было бы просто подождать. На планете отличная дублированная система очистки воды и утилизации отходов, а также белково-углеводный, липидный и витаминный генераторы, позволяющие снабжать туристов вкусной и качественной едой. Пройдёт немного времени, кто-то заметит, что не может связаться с друзьями и родными, может, менеджмент решит обновить инструкции – в общем, так или иначе, наткнутся на тишину в эфире и пошлют патруль на проверку. В крайнем случае, Шеро хватятся.
Но пираты были незапланированной угрозой. Джеймс не следил за их отношениями с Шеро и понятия не имел, на что они готовы пойти ради того, чтобы получить его голову. Повисят на орбите пару часов и свалят в ближайшую туманность? Останутся ждать? Слетают на чёрный рынок и добудут метеоприборы, которые позволят опуститься на поверхность планеты? Многовато вопросов и маловато ответов. Самое то, чтобы вызывать специалистов из Управления Космической Безопасностью.
Оглядев разложенные покорёженные железяки, фрагменты кристаллических схем и помятые радары, Джеймс задал манипуляторам новую задачу – искать детали. Технически, в радарах и коммуникационных приборах содержалось всё, что нужно для передатчика. Самым простым оказалось найти малошумящие усилители и гетеродин – их манипуляторы за пятнадцать минут нанесли по десять штук. Аналогово-цифровых преобразователей нашлось три, подходящая антенна на нужную частоту – всего одна, и та несколько помятая. Из скромных кучек усилителей и смесителей Джеймс отобрал те, у которых было больше всего переходников. Итак, программа «Бешеные механики» начинается!
***
Ещё во время учёбы Джеймс осознал, что работа с мелкой сложной электроникой настраивает его на умиротворяющий лад. Может, это было и не так увлекательно, как управлять оборудованием через нейро, но – достаточно занятно. Это похоже на мамино древнее вязание или папины трёхмерные картины из стекла, только с более осмысленным результатом. И значительно менее позорно по своей сути, если так посмотреть.
Передатчик был готов, когда занялся местный тусклый рассвет – в сухой сезон он длился долгих два часа. Всё это время Старую Добрую Англию заливал молочно-белый густой туман, сквозь который едва-едва пробивались розовые отсветы.
Джеймс, работавший под навесом, поёжился, хотя и был надёжно защищён от влаги и прохлады. Начали слипаться глаза, челюсть вывернуло зевком. Сзади послышались мягкие тихие шаги, внутрь, преодолевая воздушные заслоны, скользнул Шеро. Его одежда была влагоотталкивающей, и вода просто стекала с водолазки и штанов. Зато досталось волосам – они начали глупо виться.
– Что вам угодно, Шеро-сан?
Джеймс вздохнул, прежде чем задать вопрос. Не хотел он видеть Шеро. Вот сейчас – особенно сильно. Но запала, чтобы прогнать его, не осталось.
– Да не рычи ты. Кофе?
Он достал из небольшой заплечной сумки термофлягу. Открыл.
Запахло палёной дрянью, и Джеймс отказался, поморщившись. Только кофе из стандартного космолётного набора ему не хватало для счастья.
– Как хочешь. – Шеро хлебнул сам, вытер губы тыльной стороной ладони, спрятал фляжку и наклонился над прибором. Внимательно изучил его сквозь плёнку. – До Орионской четвёртой станции добьёт?
– Разумеется, на неё и расчёт. Если вдруг там нас не услышат, мощности хватит, чтобы достучаться до дежурного пункта КаБэ на R2D2.
После недолгого молчания Шеро уточнил:
– Чего мы ждём? – и это был очень верный вопрос.
Передатчик выглядел как проигравший в бою на арене бот или поделка школьника из клуба электроники. Но его внешний вид имел куда меньше значения, чем функционал, которого должно было хватить, чтобы решить маленькую проблемку, устроенную уважаемым Шеро-сан.
Джеймс развернул личный планшет и подсоединил передатчик напрямую, проводом. Активировал нейро, чтобы осторожно и без травмирующих последствий скрестить бульдога с носорогом. И вбил текст: «SOS. SOS. SOS. Старая Добрая Англия – КБ. Потеряли системы связи и метеоприборы. Потенциально угроза от банды Чёрных, число кораблей не установлено. SOS. SOS. SOS».
Отправив, подождал немного, продублировал на несколько соседних станций, докуда мог добить, и провёл языком по зубам слева направо, снимая напряжение.
«Привет», – возникло сообщение на экране планшета.
«Котик».
«Это же ты, Шеро?»
«Выходи поиграть».
Молча Джеймс повернул планшет так, чтобы Шеро видел текст. А сообщения всё сыпались.
«Поднимайся, ты уже слишком большой, чтобы играть в прятки».
«Кис-кис».
– Сука! – протянул Шеро с каким-то даже восхищением. – Она перехватила твой сигнал! Оправдывают имена, а? Гоняются за Кошками.
– Да нет. – Джеймс забрал планшет. – Всего за одной.
Игнорируя продолжающую лететь в чат околесицу, он добавил к сигналу кодировку и послал ещё раз по тем же адресам.
«Попался».
«Опять».
«С чего ты отправляешь письма, Котик? С бабушкиного холодильника?»
– А вот это обидно! – воскликнул Шеро. – У моей бабули холодильник поумнее твоей штуки будет. И у второй бабули тоже…
– Счастлив слышать, – процедил Джеймс сквозь зубы.
Он мысленно досчитал до десяти, попутно придумав пять малоприятных способов заткнуть Шеро болтливый рот.
«Заземление – базовая практика психологической самопомощи, очень полезная».
Что ж, минус один к неизвестности, плюс двести к паранойе – пираты на орбите точно есть.
«Котик».
«Поднимайся».
«Или придёт дядя Терри и вытащит за шкирку».
Собравшись с духом, Джеймс набрал ответ: «Вы находитесь на орбите планеты, которая имеет статус культурного наследия ЮНЕСКО и охраняется правительственным объединением Клевер. Ваши действия по перехвату сообщений могут быть классифицированы как препятствование получению помощи, ст.5 Международной правовой конвенции, и угроза достоянию оригинальной Земли, ст.104 Декларации о сохранении объектов материальной и нематериальной культуры и истории оригинальной Земли, то есть как противоправные деяния, влекущие за собой уголовную ответственность. Требую прекратить перехват сигнала и покинуть орбиту».
И послал следом ещё три просьбы о помощи.
«Ути. Пути. Котик, где ты это выучил? Или местных взял в заложники, чтобы они помогали?».
«Шеро. Без шуток, вылезай, пока не пострадали гражданские вместе с этим твоим достоянием».
Джеймс хотел бы продолжать пялиться в экран, но какая-то ещё не до конца забытая привычка работать в команде заставила его поднять голову и поймать взгляд Шеро.
– Атмосфера этой планеты, – негромко проговорил Джеймс, скорее успокаивая сам себя, – делает любой неавторизованный спуск опасным. Без приборов…
– Я оставил Кобеля подбитым. Допустим, часов восемьдесят он будет приходить в себя и зализывать раны. Потом закупит приборы, установит. Дней через десять будет здесь.
Шеро скрипнул зубами.
– За пару недель кто-нибудь заметит тишину в эфире. Уже сегодня родители начнут писать детям, а не получив ответа…
Джеймс не договорил, потому что появилось новое сообщение.
«Ты очень удачно сообщил на ближайшую станцию, котик, что над Старой Доброй Англией бушует электромагнитная буря, так что пока не пройдёт – вы остались без связи. Очень предусмотрительно».
– Су-ука… – выдохнул Шеро, и теперь восхищение в его голосе было неподдельным. – Знал бы, как я жалею, что она не на нашей стороне. Ты понял, что она сделала?
– Очевидно, – прошипел Джеймс, – не только перехватила, но и трансформировала сигнал. Следовательно, искать нас не будут. Электромагнитные бури здесь не сказать чтобы часты, но… случаются. Неподходящий сезон, но это же Старая Добрая Англия. Планета с вечно плохой погодой. – Он постарался в эту фразу влить как можно больше яда.
– Дерьмо, однако! – Шеро, отойдя от стола, потёр ладони. – Ну, дорогой коллега, что будем делать?
Джеймс посмотрел на планшет, на свой передатчик, прикинул, что он может сделать для повышения безопасности сигнала – и командой в нейро вырубил всё.
Запаролив вход под навес, чтобы туристы не лезли, он побрёл к Букингемскому дворцу. Водяная взвесь немедленно впиталась в костюм, который заметно потяжелел, слепила сосульками волосы. Джеймс обернулся на Шеро, который топтался с совершенно нехарактерным выражением растерянности на лице, и предложил:
– Вы желаете нормального кофе, Шеро-сан?
Шеро расплылся в улыбке, мелко закивал и кинулся следом за Джеймсом, всем видом выражая готовность пить нормальный кофе. Вот так, когда молчит и не демонстрирует свою крутость, чисто щенок, нескладный длиннолапый собачий подросток с вислыми ушами, готовый облаять любой эйркар и кинуться вдогонку за любой палкой. Никакая не кошка.
– Расслабься, – фыркнул Шеро, поравнявшись с Джеймсом и отряхиваясь от воды в самой что ни на есть собачьей манере, – разберёмся мы, как надрать им задницы. Что мы, две Кошки, каких-то пиратиков не разделаем? Пф! – Он сморщил нос.
Джеймс предпочёл никак это заявление не комментировать. Молчащего Шеро выносить было проще, чем болтающего. А, в свете сложившихся обстоятельств, выносить его придётся. Лучше бы – с наименьшими потерями для психики.
По служебному проходу они поднялись в технические помещения дворца. Джеймс дважды ввёл личный пароль и один раз приложил палец к сканеру, прежде чем завёл нежеланного гостя в небольшую кухню. В отличие от промышленной, где действовали синтезаторы полезного питания, на личной кухне стояли холодильник и небольшая плита, хранился скромный запас настоящих органических продуктов, кофейные зёрна и чайная листовая заварка.
Собственно, это богатство Джеймсу досталось от предшественника – заядлого кулинара. Сам Джеймс неплохо обходился и модификациями. Исключение составляли чай и кофе – их, он считал, воспроизводить пока не научились, и как только смог себе позволить – начал покупать.
Помимо кухонной утвари в крошечном помещении втискивались ещё только высокий круглый стол и два барных стула. На один и взгромоздился Шеро, огляделся и выдал:
– Уютно тут у тебя!
Джеймс промолчал, занятый кофемолкой и мысленным выбором рецептуры. Он не считал кухню особо уютной и находил цветовое сочетание омерзительным. Никто! Ни один человек в здравом уме и твёрдой памяти не станет красить стены в ярко-салатовый цвет и выбирать оранжевые стулья. Остальная мебель из метапласта под тёмное дерево положение не спасала.
– Серьёзно, – продолжил Шеро, болтая ногами как мальчишка, – это мило и по-домашнему. Как будто, знаешь, тут вокруг не древняя Англия. Мне нравится! Да я влюблён в твою кухню!
С кориандром, перцем чили и щепоткой муската. Джеймс выбрал именно этот рецепт и сосредоточился на том, чтобы соблюсти пропорции. Варить кофе совершенно несложно. Всё, что требуется, это положить ингредиенты в нужной пропорции, залить чистой, но ни в коем случае не дистиллированной водой, поставить на режим медленного нагревания на плиту и не трогать. Не мешать, не бултыхать, не совать нос. Просто оставить его в покое на несколько минут. Потом, когда поднимется пенка, снять с плиты, подождать немного – поставить обратно. Повторить два раза. Разлить по чашкам.
Тем не менее, Джеймс постарался сделать вид, что очень занят, потому что иначе пришлось бы обернуться к Шеро и вести с ним диалог.
Повернуться всё равно пришлось – с чашкой. На кухне их было всего три, разных. Шеро досталась белая в синий мелкий цветочек. Заглотив разом чуть ли не половину, Шеро застонал, замычал – но, как оказалось, не потому что ошпарил язык. А потому что:
– Восторг! Приятель, ты гений, это лучший кофе за последние несколько месяцев! Это просто…
Джеймс отпил совсем немного, не столько ради вкуса, сколько для бодрости. Ничего особенного.
– Слушай, мистер Джеймс Оливер, – вдруг очень серьёзно, без капли веселья, восторга, самодовольства или ещё чего-то такого в голосе произнёс Шеро, – присоединяйся ко мне. Моя детка оборудована под двоих пилотов. Полетим вместе. Я не боюсь пиратов, мы с ними разделаемся, плёвое дело. Но потом… Мне нужен помощник в поисках. Я уже не могу искать один, это слишком… Ты понимаешь? Точно понимаешь! Если ты ко мне присоединишься… – Он перевёл дух, посмотрел Джеймсу в глаза и широко улыбнулся.
Джеймс подумал о том, чтобы засадить ему по лицу, желательно, по зубам. И пусть они поскачут по тёмной кухоньке белыми в розовых разводах камешками, морской галькой с берегов Старой Доброй.
Он не шелохнулся. Даже рука с кофе не задрожала.
– Благодарю вас за приглашение, Шеро-сан. Полагаю, в колонизированной Вселенной найдётся множество людей, которые будут рады воспользоваться вашим приглашением. Меня оно не интересует. Если вы не возражаете…
Похоже, Шеро возражал. Поставив недопитую чашку на столик, он повернулся к Джеймсу, спрыгнул со стула и запрокинул голову вверх.
– Почему нет?
Он выглядел как человек, который реально не понимает. И в этом, кажется, заключалась главная проблема.
– Меня устраивает эта работа, и я не испытываю ни малейшего желания…
– Брехня, – отбил он. – Ты врёшь, Джеймс Оливер, притом бездарно. Ты бы не вышел из Академии, если бы не испытывал желания исследовать космос. Просто не доучился бы. У нас это встроено в нервную систему, в мозг, в реакции.
– Вы не знаете меня, – безмятежно сказал Джеймс, выстраивая в уме многоступенчатую конструкцию, начинающуюся с «самовлюблённый косорукий дегенерат» и пока, к счастью, не закончившуюся. – Вы не можете судить о моих мотивациях и реакциях. Меня полностью устраивает нынешняя работа, и я не намерен её менять. Если это всё…
– И близко не всё! – Шеро резко упёрся ладонью в плечо Джеймса, будто хотел остановить или задержать.
Преуспел. Потому что от неожиданности Джеймс так и не сдвинулся с места.
– И близко не всё, – повторил Шеро. – Ты просто трусишь. Конечно, сидеть в этой дыре куда легче, чем встать во весь рост и сказать: «Да, меня кинули». И начать уже что-то делать. Кошки разбежались как крысы. И теперь мне одному приходится…
«При необходимости любая Кошка великолепно умеет контролировать собственный темперамент. Какое же счастье, что прямо сейчас такой необходимости нет».
Отставив кофе, Джеймс мягко взял Шеро за запястье, опустил его руку, наклонился, нависая со своих почти двух метров над мелким придурком, и прорычал в лицо:
– Не трогай меня. Тебе тяжело приходится одному, бедняжка богатенький Шеро. Купил себе корабль и скачешь по кротовинам, красуешься в эфирах. Ты не Последняя Кошка, ты наглый надутый индюк в купленных лётных шмотках. «Я-я-мне», – через слово! «Поддержите меня!» «Я всех спасу!» Нам придётся работать вместе, и я с этим справлюсь. Но чтобы раз и навсегда прояснить ситуацию: меня от тебя блевать тянет.
Джеймсу никогда не требовалось повышать голос – он производил достаточно внушительное впечатление и так. Но Шеро даже не дрогнул. Его губы скривились в презрительной усмешке.
– Может, ты просто завидуешь? Да, у меня есть деньги. Но дело не в этом, – ответил он, запрокидывая голову. – У меня есть вера. Я знаю, что ищу и кого. И знаю, что однажды найду.
Тошнота стала физической. Сделав шаг назад, Джеймс разорвал контакт с серыми глазами, горящими отвратительным упрямством, сунул руки в карманы брюк и тихо проговорил:
– Ты ошибаешься. Я верю в наше дело. А ещё я надеюсь… Надеюсь, что ты никогда никого не найдёшь.
– Что?!
– Только не ты. А если вдруг найдёшь, скажи, что представляешь сам себя. Уникальный и неповторимый, один во Вселенной Тот Самый Шеро. Не упоминай про людей.
Удивительно, но его удалось сбить с толку.
– По… – запутался он в языке, – почему?
– Потому что хуже мысли о том, что люди в космосе одни, только мысль, что соседи могут составить мнение о нас по тебе. А теперь, будьте так любезны, Шеро-сан, покиньте мою кухню. Если, конечно, ваше эго протиснется в проём.
Тишина висела ровно минуту – Джеймс следил по настенным часам, где несинхронно отсчитывались секунды по оригинальному земному исчислению, бежали доли по местному и медленно переключалось астрономическое время.
Шеро кивнул, обтёр ладони о штаны и вышел, притворив за собой дверь.
***
«Как неприятно. Космические протоколы безопасности действуют даже в том случае, если вызывают отвращение ».
Пираты пиратами, а завтрак, решил Джеймс, пройдёт по расписанию. Сидя в кресле в модуле управления, он сверялся с заказами туристов и задавал команды. Ему нравилось чувствовать, как несколько десятков мелких процессов копошатся на задворках сознания. Они не требовали серьёзной концентрации, благо, ресурсов человеческого мозга хватает на выполнение множества одновременных задач. Но если расслабиться, легко ощутить себя и не человеком вовсе, а частично стальным, частично метапластовым существом, невероятно проворным и быстрым. Манипуляторы не воспринимались как дополнительные руки, скорее, именно как манипуляторы, почему-то приросшие к его, Джеймса, телу. Они не могли зачесаться, но не требовалось усилий, чтобы скорректировать их работу – как пальцем шевельнуть.
Оставалось радоваться, что локальная Сеть не пострадала – без неё поддерживать жизнь на планете было бы куда сложнее. А так туристы даже получили свои «овсянку по-английски», «полный английский завтрак», «тосты с сосисками», «бисквитное печенье» и много, очень много чая с молоком – точно по заказам.
Отличился, конечно, Зануда – он предпочёл витаминно-белковый комплекс №43. А девчонки, Ёжик Тики и Ворона Эда, затребовали гору фруктов и шампанское. На личный вкус Джеймса, смоделированный алкоголь был отстойным, но желание гостя, как говорится, закон. Следуя тому же принципу, он не испортил заказ Шеро. Даже при том, что хотелось – свербило что-то такое мелочное, детское и мстительное.
Когда с завтраком было покончено, Джеймс собрал туристов в Зелёной гостиной, чтобы сделать объявление.
– Леди и джентльмены, доброе утро! К сожалению, технические неполадки с Сетью продолжаются, но администрация Старой Доброй Англии приложит все усилия, чтобы исправить их в ближайшее время. Ваши родные оповещены о том, что всё в порядке, поэтому беспокоиться не стоит. Сейчас большую часть группы я приглашаю на автоматизированную визуальную экскурсию по Йоркширу – пожалуйста, используйте личные нейрогарнитуры или планшеты для доступа к контенту. Тех из вас, кто имеет удостоверения Международной космической службы, прошу проследовать за мной для технической консультации.
Джеймс ожидал вопросов, сомнений, возмущений и чего-то подобного, но ошибся. Школьники переглядывались друг с другом – как и положено подросткам, они быстро сообразили, что происходит нечто интересное.
– Что это значит? – наконец, возмутился Зануда. – На каком основании?.. Как я оставлю класс без присмотра?
– На основании, – напомнила его коллега-Шутница, – подписанных вами уставных документов. А за детьми присмотрят. Так, котики, возьмите себе по ребёнку…
– Мы не дети! – выкрикнул кто-то из младших.
Послышались сдержанные смешки.
– Как скажете. Котики, возьмите по взрослому и умудрённому жизненным опытом семикласснику, пристегните к себе автомагнитами и не отпускайте до обеда. Если что случится – оторву головы.
Старшие ничуть не удивились требованию и послушно пошли выбирать себе подопечных.
– Я присмотрю за порядком, не переживайте, – пообещал один из старичков.
Джеймс припомнил профайлы: у того было шестеро внуков, так что, кажется, он и правда был в состоянии присмотреть за школьниками. А защитные системы планеты не допустят, чтобы с гостями произошло что-то опасное.
Не считая Зануды, никто не спорил с изменением программы. Спустя несколько минут все, кого ждала экскурсия, покинули Зелёную гостиную. Остались только космонавты и причастные к космосу – оба учителя, конечно, имели допуски и авторизацию. Без Шеро нельзя было обойтись. Три весёлых старушки, Шали, Шляпка и Морковка, оказывается, в прошлом составляли экипаж грузового лайнера – Шали были капитаном шестьдесят с лишним лет. А Ёжик Тики, вот сюрприз, отучилась на механика, хотя и не работала по специальности ни дня.
Джеймс мысленным усилием запер двери, сложил руки за спину и сообщил:
– Уважаемые члены Международной космической службы, должен сообщить, что на планете сложилась ситуация, которую можно отнести к классу «В» по опасности – потенциальная угроза гражданскому населению при отсутствии средств связи и возможности немедленной эвакуации.
Он не думал, что ему придётся когда-нибудь на самом деле произносить эти выученные протокольные слова. Они драли горло.
– На данный момент на орбите Старой Доброй Англии находится корабль космических преступников, которые ожидают подкрепления. Наши средства связи были уничтожены, а сигнал коммуникатора пираты сумели перехватить. Они же послали информацию о том, что отсутствие у нас связи вызвано временной погодной аномалией. Поэтому вероятность, что патруль космической безопасности направится в нашу сторону, минимальна.
На него смотрели молча. Тики выглядела напуганной, старушки сохраняли полное спокойствие. Зануда ломал пальцы. Шеро и жизнерадостная Шутница оба изображали расслабленность, но Шеро чуть более талантливо.
Джеймс слегка прикусил кончик языка, как будто это могло помочь и удержать слова, которые он обязан произнести.
«Это не вопрос желаний и симпатий. В космосе действует железный закон: когда жизни людей в опасности, командование переходит к старшему по званию. Всегда».
Он бы дорого заплатил за возможность вручить командование Шалям. И опыт имеется, и здравого смысла хоть отбавляй. Но увы, регламенты не подразумевали никакой демократии, никакого выбора. Поэтому он сказал:
– С этой минуты и до разрешения кризисной ситуации я передаю командование Старой Доброй Англией капитану Шеро.
Шеро распахнул серые глаза в изумлении, как будто не мог поверить в услышанное. И за это Джеймс начал ненавидеть его ещё немного сильнее.
«Сам бы так не поступил, да? Не выпустил бы из рук мелкую властишку, потому что этого требуют законы, за соблюдением которых даже некому проследить?»
Судя по всему, Шеро на такое был не способен. Но его удивление длилось недолго. Подскочив с места, он сверкнул улыбкой и радостно объявил:
– Друзья, надерём задницы пиратам вместе! Спасибо, Оливер-сан, я прошу вас занять место моего первого зама. Итак, что мы имеем…
«Несметные богатства: груду металлолома, толпу детей и стариков. А ещё пиратов на орбите, как я мог забыть?»
Шеро говорил, постоянно перемещаясь – он мерил гостиную шагами, подпрыгивал на месте, хлопал в ладоши, подбегал к кому-то из команды, чтобы потрепать по плечу. От его белого костюма парадоксально рябило в глазах.
Джеймс, сидя на неудобном исторически значимом стуле, следил взглядом за каждым жестом Шеро, при этом невольно осознавая, что план действий он намечает…
Не худший.
Здравый.
Именно такой, который мог бы предложить хорошо обученный и профессиональный капитан самого элитного космического подразделения.
Он логично приказал разделить усилия на два направления – с одной стороны, постараться восстановить связь, с другой – заняться ремонтом единственного на планете полнофункционального корабля.
– И при этом, – Шеро подмигнул Джеймсу, – надо, чтобы оставшиеся туристы не умирали тут с голода и со скуки.
– Все системы планеты функциональны, капитан, – доложил Джеймс сухо, – и находятся под моим полным контролем.
– Это мне и не нравится. Я бы предпочёл, чтобы Белая Кошка занималась кораблём, а не возилась с туристами.
– Капитан, – произнесли Шали с достоинством, – если вы желаете освободить Оливера-сан для работы с кораблём, то моя команда могла бы взять на себя управление Англией.
«Нет», – подумал Джеймс, чувствуя, как начинает ломить в затылке.
Да, это было малодушно и трусливо, но он планировал заниматься своими прямыми обязанностями на планете – подальше от Шеро.
– Гениально! Блестяще! – обрадовался Шеро, заодно подпрыгнув на месте. – Капитан, вы только что сделали меня очень счастливым человеком.
***
Стоит пояснить, почему разумные достойные Шали ниже по званию и должности, чем выскочка Шеро. Дело в том, что к капитанскому званию Шеро добавляется через дефис уточнение «исследователь».
Капитанов-исследователей готовила только Академия космических исследований и поиска разумной жизни за пределами человеческой цивилизации. Поскольку это название не вмещалось ни в одну вывеску, достаточно быстро его сократили просто до «Академии» – и так всем понятно, о чём речь.
Основатели Академии – Ли Сян, Ирина Дубинина и Джонатан Говард – придумали систему отбора студентов одновременно чудовищную и гениальную. Они начали с младших школьников. При поддержке правительства во все школы Земли и двух уже существовавших колоний отправились забавные увлекательные тесты. Задания варьировались от математических примеров до этических дилемм, от вопросов по биологии до логических задач. Только 10% школьников могли сдать тест на удовлетворительный уровень – и им предлагалось добавить к своему расписанию по два виртуальных урока в неделю. На старте это была физика и общая биология, но со временем физику заменили психологией.
Через полгода тем, кто посещал занятия, приходил новый тест – с ним справлялась едва ли половина. Они продолжали учёбу. В короткие летние каникулы тех, кто одолел третье тестирование, приглашали на сборы. Идея отпускать куда-то детей в возрасте младше девяти лет не особо нравилась родителям – так что на сборы в разных точках трёх планет в первый раз поехало процента четыре от всех приглашённых. Со временем программа завоевала особую репутацию, и теперь около 35% тех, кто получил приглашение, давали согласие.
На сборах начиналось самое интересное. Помимо предсказуемых командных игр и спортивных состязаний детей ждала Проверка.
Сколько ходило в Сети слухов, историй и видео с Проверок – не сосчитать. Даже при том, что записывающая аппаратура была под запретом.
На первой, с которой всё началось, по рассказам, посреди обеда лопнул террариум со змеями. Самому Джеймсу достался пожар в жилом корпусе. Он хорошо помнил, как проснулся среди ночи от воя пожарной сигнализации, в белом густом дыму. Как колотилось сердце, как хотелось закрывать рот и нос хоть руками, хоть простынёй. Помнил надсадный кашель соседей по комнате и панику в коридорах. И чёткое осознание: «Дым не ест глаза!»
После Проверки две трети участников отсеивались, а с остальными начиналась более тщательная работа – шесть дополнительных занятий в неделю, проверочные работы, ежемесячные сборы по выходным, медкомиссии и собеседования. Кто-то не выдерживал, кому-то запрещали родители, многие уставали от дополнительной нагрузки и выбирали свободу. Были и те, кто находил призвание в чём-то ещё. Некоторых заворачивали по медицинским причинам, других – по психологическим. И да, у Джеймса были серьёзные вопросы к комиссии, допустившей до учёбы Шеро.
Только после девятого класса, в тринадцать-четырнадцать лет, участники программы проходили финальный вступительный тест в Академию. Среди детей всех колоний только сто пятьдесят, в редкие годы сто шестьдесят человек зачислялись на первый курс, переезжали в корпуса Академии и делали первый шаг к тому, чтобы стать Белыми Кошками.
Самый большой выпуск насчитывал шестьдесят человек. На последнем курсе Джеймса их было всего двадцать шесть. За семь лет учёбы система Академии отфильтровывала всех лишних, чтобы выпустить ровно столько исследователей, сколько требуется, плюс небольшой функциональный резерв. Их учили быть не лучшими среди людей, а самыми достойными представителями человечества. Во всех списках рангов и званий Кошки с их припиской «исследователь» стояли на ступеньку выше гражданских космонавтов, безопасников и армии.
Так что – да. Нравилось это Джеймсу или нет, но Шали, капитан транспортного судна и командир экипажа, без колебаний подчинялись Белой Кошке Шеро. Так же, как и он сам, в своё время даже не участвовавший в конкурсе на программу подготовки капитанов, был вынужден встать под его командование.
***
Шали, Шляпка и Морковка пошли за Джеймсом в модуль управления. Удивительное дело – все три старушки как будто помолодели, получив приказ. И спины держали прямее, и головы поднимали выше.
– Вот так фокус, – промурлыкала Шляпка, – значит, вы тоже из кошачьего прайда, Оливер-сан. Кто вы по званию?
Джеймс нахмурился, прикидывая, какие у него шансы отмолчаться.
– Да, очень интересно, – добавили Шали, хитро улыбаясь.
И это уже вполне могло бы сойти за приказ.
– Лейтенант-исследователь, мэм, – ответил он без удовольствия.
– И не скучно вам? Променять космос на… – начала Морковка, а Шали вдруг грозно на неё шикнули.
– Простите, лейтенант, – сказали Шали, умудряясь смотреть на Джеймса свысока, доставая ему едва-едва до плеча. – Должна сказать, ваш выбор – однозначно не худший. Но подумайте в будущем, у нас на грузовом флоте тоже интересно. Девочки подтвердят.
– Прекрасно! – Шляпка поправила шляпку и седые кудри под ней. – Огромный тяжёлый корабль в глубоком чёрном космосе, а из собеседников…
Возмущённые окрики подруг не позволили ей договорить, и Джеймс невольно улыбнулся, наблюдая за ними.
– Пираты, значит, – пробормотала, меняя тему, Морковка. – Чёрная Сука… Ничего в голову не идёт.
– Разве что про погоню за Белой Кошкой, но банально, – скривилась Шляпка.
– От любопытства кошка сдохла, – совсем уж себе под нос буркнула Морковка.
На этот моменте Джеймс открыл дверь в модуль управления, и прочие разговоры закончились.
– А ЮНЕСКО не бедствует, да? – протянула Морковка, оглядываясь.
– У нас хорошее снабжение, – деликатно ответил Джеймс, не желая говорить о том, что менеджмент откупался от него, обновляя оборудование вместо того, чтобы предоставить помощников.
Ну, и с предшественником повезло – очень был дотошный и въедливый дядька.
– А вот у меня вопрос. – Шляпка сняла шляпку, тряхнула удивительно густыми для её возраста кудрями и подошла к блоку мониторинга основных системных показателей. – Как это вы, лейтенант Оливер, этим богатством управляете в одиночку?
– К сожалению, пока мне не нашли помощника, – пожал плечами Джеймс.
– Поэтому вы себе отрастили вторую голову, я так и поняла, – покивала Шляпка.
Вместо ответа Джеймс занялся подключением её личного нейро к системам управления. Роль второго контролёра взяла на себя Морковка, а Шали прислонились к приборной доске, приняв почти такую же позу, которую занял Шеро, когда заявился сюда. Их там этому на капитанских курсах учат?
Отключение от систем Англии оказалось не то чтобы болезненным, но специфическим – смесь облегчения и обиды. Как будто тащил на своём горбу здоровенный груз, а посреди дороги оказалось, что было не нужно. Вроде и приятно избавиться от тяжести, а вроде как и разочарование гложет.
– Не переживайте, лейтенант, – сказали Шали мягко, – Старая Добрая Англия в надёжных руках. Мы вернём её вам целой и невредимой, как только всё разрешится.
– Почему-то я в этом не сомневаюсь.
Посмотрев с минуту, как под командованием Шалей начинается работа, он развернулся и вышел. Надо было заканчивать нытьё и приступать к делу.
«Чем быстрее удастся починить корабль, тем быстрее Шеро исчезнет с планеты, забрав с собой все проблемы».
***
Корабль с романтическим названием «Кинцуги» создавалась рекордно быстро, но лучшими специалистами. Пропустить процесс строительства было нереально – о нём вещали изо всех щелей. Новость о Шеро с его кораблём Джеймсу даже как-то попалась в медицинском секторе Сети. Признавать это было неприятно, но выглядела «Кинцуги» так, как академическим кораблям исследовательского класса и не снилось. Если уж нейро – то последней разработки, если научная станция – то громадная, в половину рубки, и оснащённая на все случаи жизни.
А ещё корабль Шеро оказался забит вещами, которых, по идее, на космическом судне вообще быть не должно. Типа картины, залитой прозрачным метапластом, на потолке в каюте отдыха. Или загерметизированной стойки с бумажными старыми книгами в кают-компании. Или чашки, осколки которой валялись возле кресла пилота. Чашка была белой, в синих разводах. На металлическом магнитном полу осталась засохшая коричневая лужица
– Чувствуйте себя как дома, лейтенант!
Шеро бесшумно втёк в рубку, расселся в капитанском кресле и выразительно посмотрел на пустующее место первого пилота.
«Удивительное дело, как можно нажраться обществом человека до посинения за неполные сутки знакомства».
Джеймс смахнул с сидения невидимые крошки (почему-то не сомневался, что, вопреки всем инструкциям, Шеро ест прямо во время полёта). Подключение к чужим системам через нейро обдало холодом, Джеймс с трудом сдержался, чтобы не скривиться от нахлынувшей непривычно сильной тошноты. Зрение стало двухмерным и чёрно-белым, позвоночник прострелило. А потом Шеро подтвердил доступ, и всё прошло.
Ладно, приходилось признать: Джеймс мог сколько угодно ненавидеть владельца, но не влюбиться в корабль с первого же контакта было выше его сил. «Кинцуги» ощущалась чистым совершенством: ни одной слепой зоны, ни единого неудачного сочленения. Даже повреждённая, лишённая связи с внешним миром, раненая, она очаровывала. Она сохранила лучшее от кораблей класса «Чо-13», но превзошла их все. Но ей не хватало толкового механика, это было очевидно.
– Летать будет? – уточнил Шеро, покрутившись в кресле.
Он, может, и хотел сделать вид, что спокоен, но явно не справлялся – пальцы постукивали по подлокотнику, глаза оббегали рубку, останавливаясь то и дело на погасших панелях.
– Вашему кораблю не так-то просто навредить, капитан. – Джеймс закрыл глаза, чтобы лучше чувствовать оборудование и (бонусом) не смотреть на рожу временного командира. – Работы много, но её возможно провести здесь, имеющихся у меня инструментов должно хватить.
– Чудно! – Шеро подскочил, походя огладил блок корректировки курса и вдруг оказался совсем близко к Джеймсу, похлопал по руке, заставив вздрогнуть. – Скажи мне, лейтенант, какую специальность ты получил?
Открыв глаза, Джеймс подумал, что ему категорически не нравится разговаривать с Шеро сидя, глядя на него снизу вверх. Словно рост – это его единственное преимущество.
– У меня двойная специализация, – мрачно сообщил Джеймс, – пилот и механик. Так что я достаточно квалифицирован, чтобы починить ваш корабль, капитан.
– Слушай… – Шеро отошёл немного в сторону, прислонился спиной к датчикам температуры и давления, сунул руки в карманы штанов, – я тут подумал… Можешь снять нейро ненадолго?
Джеймс нахмурился, но был вынужден подчиниться: как минимум, потому что это был хоть и завуалированный, но приказ старшего по званию, а как максимум – потому что стало любопытно.
– Спасибо. Не люблю говорить с людьми, когда они не совсем здесь. Вот что: я действительно понимаю, почему так тебя бешу. О, не делай это лицо, словно ты не понял, о чём я. Я бешу тебя с первой минуты появления на планете, а точнее, начал бесить куда раньше.
Джеймс оставался сидеть, и ему показалось, что Шеро давит ему на плечи и грудь чем-то тяжёлым. Очень хотелось вскочить и послать этого понимающего умника в звёздные дали, но почему-то не удавалось.
– Когда эти козлы закрыли Академию… – Голос Шеро, толком не набрав силу, сорвался. – Ты всегда верил в наше дело. Ты учился и готовился… сколько? Пятнадцать лет из неполных двадцати двух, считая подготовку к первым тестам? Всю сознательную жизнь. Ты знал, на что идёшь, это было дело, ради которого ты дышал. А они просто всё закрыли. Им, видите ли, достаточно найденных планет, а нечеловеческий разум – наивная фантазия прошлого. Когда ты вышел из Академии с дипломом, значком и с этой дурацкой белой кошкой в руках, тебя атаковали корпораты. Они предлагали огромные деньги и гигантские льготы, сказочные. Для молодого парня, который последние годы спал на койке в общаге, вообще нереальные. Дом, где захочешь, отпуска на лучших курортах, медицина не по базовому, а по высшему разряду, доступ к любому сектору Сети. Работа в той части космоса, в какой выберешь. Карьера. А ты их слушал и хотел блевать.
Прямо сейчас Джеймс хотел разбить ему холёное лицо. Куда сильнее, чем недавно на кухне. Жаль только, Шеро заставил его приклеиться к креслу и окаменеть так, что даже пальцем не двинешь.
– Ты смотрел на своих товарищей по команде, на сокурсников, как они принимают предложения, кто охотно, кто после долгих сомнений, и думал, что надо поступить так же. Там хотя бы будет космос. Только не тот, да? Грузоперевозки, добыча какого-нибудь жутко дорогого и всем нужного говнища, даже патрулирование – совсем не то. Послав очередного просителя, ты быстренько натянул лётный костюм, собрал две водолазки, зубную щётку и нейро в сумку и рванул куда подальше из общаги. Пил? Конечно. Недолго, но с упорством. Проснулся однажды с похмельем, вонючий, в отеле где-нибудь на Ойре или на Вулкане, увидел в зеркале свою опухшую рожу и понял, что этот метод тебе не подходит. Никому не подходит, если желаешь знать. Помылся, побрился и поехал куда-нибудь домой, к семье, к старым друзьям. А там оказалось…
Шеро сделал паузу, а Джеймс, стискивая зубы так, что в висках отдавалось, мечтал, чтобы он ошибся. Чтобы хоть в одном моменте оказался неправ.
– Они все хорошие, конечно. Милые, славные, рады видеть своего дорогого мальчика Джеймса. Но в упор не замечают, что того Джеймса больше нет. Есть лейтенант Оливер, Белая Кошка, отлучённая от космоса. Где-то там, в старом доме, ты впервые услышал обо мне. Сначала восхитился. Все восхищались. – Он улыбнулся, но скорее устало, а не в обычной своей ослепительно-выбешивающей манере. – Ты слушал про аукцион, смотрел видео и голограммы, донатил мне. Точно донатил.
«Гнида».
– Потом собрался в один день, помахал ручкой своим и рванул на оригинальную Землю, в Мексику, на мою посадочную площадку.
***
Конечно, когда твоя фамилия – Шеро, такая мелочь, как оставленные в наследство сумасшедшие гектары виноградников на оригинальной Земле, не сильно влияет на благосостояние. Так что конкретно этот Шеро не стал продавать их, чтобы добавить денег на строительство корабля, а вырубил и закатал в прочный полибактериальный бетон с металлизированным покрытием, устойчивый к вибрациям. Вокруг натыкал радаров огромной мощности. На входе повесил объявление, что это – специальная посадочная площадка для корабля внеземной цивилизации.
Уже потом вокруг расплодились сувенирные магазинчики, парк аттракционов и прочее дерьмо, но когда Джеймс туда приехал вместе с толпой таких же восторженных идиотов, он увидел пустоту. Огромное бетонное поле до горизонта. Пафосный символ идеи, в которую больше никто не верит.
Джеймс стоял там, смотрел перед собой, а в нейро голографический жизнерадостный Шеро вещал о том, что ему плевать на правительство, на тех, кто закрыл программу, на всех остальных, кто сдался. Он – Последняя Белая Кошка. И он будет искать иной разум в глубоком неисследованном космосе, бесстрашно идти туда, куда не ступала нога человека, и так далее, и так далее. Он ослепительно улыбался, подмигивал и повторял своё любимое «я», «мне», «меня» без перерыва.
***
– Вместо того, чтобы укрепить твою веру, – совсем тихо, словно стыдясь чего-то, продолжил Шеро, – она её подорвала. Ты развернулся и ушёл, а потом принял первое же предложение о работе, которое показалось тебе достаточно абсурдным, нелепым и бессмысленным. И теперь ты сидишь на этой злосчастной Старой Доброй Англии и винишь меня в том, что…
«Как гора с плеч, честное слово».
Сбросив непонятное оцепенение, Джеймс встал из кресла пилота и заметил нейтрально:
– Вы ошибаетесь, капитан Шеро, я совершенно точно не виню вас ни в одном из своих решений, поскольку способен самостоятельно отвечать за последствия своих действий. Если вы позволите, капитан, я отправлюсь в мастерскую и посмотрю, чем мы располагаем для починки вашего корабля. После этого я намерен заняться проблемой метеорадаров, если от вас не последует иных команд. Капитан.
Шеро прищурился, но его взгляд потерял ту силу, которой обладал совсем недавно.
– Ваш план звучит отлично, лейтенант Оливер. Выполняйте.
***
Кудрявый Ёжик Тики догнала Джеймса на полпути к конюшням Букингемского дворца, под которыми располагалась большая часть технических помещений, в том числе мастерская.
– Мистер Оливер! Оливер-сан! Лейтенант! Как вас? Подождите!
Она бежала совершенно неспортивно, то и дело откидывая с лица непослушные кудряшки.
Джеймс замер и дал понять, что заметил её. Тики отдышалась, сдула пшеничную прядь с носа, сунула руки в карманы туристического бежевого сарафанчика и заявила:
– Я квалифицированный механик, буду помогать вам с ремонтом.
Вообще-то, это плохая практика – не воспринимать всерьёз людей, которые дышат куда-то в область диафрагмы. Джеймс в Академии потратил немало времени, чтобы избавиться от подобной снисходительности, но Тики воскрешала её каждым словом и каждым жестом. Ежиное шумное сопение только ухудшало ситуацию.
– Эй! – Она наморщила курносый нос. – Если услышу шутку о том, что не допрыгну до приборов…
– Ни слова об этом, – быстро пообещал Джеймс, вздохнул и кивнул в сторону конюшен.
***
Создатели Старой Доброй Англии по какой-то загадочной причине не предполагали, что оператору придётся чинить здесь космический корабль класса «Чо-13» и восстанавливать основные системы планеты, не имея возможности связаться с МКС. Так что мастерскую и ремонтный ангар проектировали, очевидно, почёсывая правое ухо левой ногой. Чисто чтобы можно было количество овечек в симуляции пересчитать, кофеварку починить и, максимум – подлатать гостевой шаттл, в сравнении с которым кофеварка – вершина технологического прогресса.
***
– Ух ты! – воскликнула Тики, оглядываясь. – А окна откуда? А… – она подошла к экрану, отлично замаскированному под настоящее окно с видом на Озёрный край.
Потрогав раму из имитации древесины, она присвистнула.
– Хорошо тут у вас, лейтенант. Технологичненько!
– Где вы учились? – спросил Джеймс, надевая нейро.
Тики покраснела, буркнула что-то невразумительное и быстро уточнила:
– У вас есть второй рабочий гарнитур или вы дадите мне доступ?
Он бы предпочёл, чтобы она пошла к своей Вороне и занялась тем, чем полагается туристам – овечек посмотрела бы. Или сходила бы на экскурсию в Ливерпуль, его всего сезон назад обновили, там теперь в нейро или через планшет можно «Битлз» увидеть и послушать.
Но очевидно, никуда Ёжик Тики не пойдёт – может, она и не сильно профессиональная, но упёртая. И любит быть полезной.
– Думаю, – после недолгой внутренней борьбы решил Джеймс, – пока ваша помощь не потребует использования нейро. Здесь есть небольшой склад с некаталогизированными приборами, нужно взглянуть на них и оценить, нет ли чего полезного. В первую очередь нас интересуют любые устройства, так или иначе позволяющие контролировать состояние атмосферы.
Ежиный нос сморщился.
– Прогоняете, чтобы под ногами не мешалась?
Джеймс посмотрел ей в глаза, тёмные и очень живые, и ответил совершенно искренне:
– Наоборот, прошу помощи.
Он действительно понятия не имел, что лежит на складе. И не имел ни малейшего желания туда лезть.
Взъерошив кудри, Тики вооружилась планшетом и побрела на склад, а Джеймс умостился в кресле и занялся расчётами.
Тики гремела крышками контейнеров, ругалась и мурлыкала под нос что-то из старой корейской классики. Через двадцать минут Джеймс отвлёкся от работы, активировал свободный манипулятор и отправил на склад чашку крепкого чёрного чая с двумя ложками сахара, творожную булочку и порезанное на кусочки яблоко. Вопль благодарности показал, что с выбором Джеймс не ошибся.
***
Странные были ребята, эти японцы. Иногда Джеймс всерьёз думал о том, что, возможно, их никогда и не существовало вовсе. То есть, конечно, была нация, были острова, но всё остальное, их безумная, пропитанная тонким чувствованием культура – просто выдумка.
Ладно, он был в курсе, что все эти теории заговоров – плод дохленького воображения необразованных остолопов.
Тем не менее непросто было вообразить, что когда-то по оригинальной Земле на самом деле ходили люди, придумавшие кошек удачи, культуру хикикомори, стихи хокку и понятие «кинцуги».
Шеро выбрал для своего корабля идеальное название. «Кинцуги» – это старинная техника реставрации разбитого фарфора золотыми спайками. Потрясающий образ. Нечто цельное сломалось, но его восстановили, сделав ещё более ценным и прекрасным. Своими позёрскими выходками, нелепыми эскападами, бесконечными эфирами он всё же как мог оживил уничтоженную программу поиска нечеловеческого разума. Склеил её из осколков, щедро сдобрив виртуальным золотом с семейных счетов.
***
«Вышло, правда, редкостное говно, но каков художник – таков и результат».
***
Забавная штука. После развала Академии налететь бы киноделам, но нет – помешали авторские права. Образ Белой Кошки, название, логотип и ещё уйма всего, относящегося к Академии, находились под защитой закона. И закрытие программы ничего не изменило. Никто, кроме Белых Кошек, не мог законно использовать специфическую и узнаваемую символику.
Шеро оказался очень в тему.
***
Примерно что-то такое крутилось у Джеймса в голове, пока он с помощью группы манипуляторов водружал пострадавшую «Кинцуги» на ремонтные шасси и обрабатывал края обшивки влагозащитными герметизирующими составами.
Думать о чём-то серьёзном, работая с нейро, не получалось, но Джеймс всегда умел пускать мысли в свободное плаванье. Получался ровный спокойный фон, который не сбивал приборы и повышал общую концентрацию.
Ёжик Тики, умница, отыскала на складе старый и довольно-таки устрашающего вида анемометр, два психромента и орбитальный радар. Всё это, разумеется, была техника как минимум двадцатилетней давности, но всё лучше, чем груда металлолома на месте Тауэра. Джеймс по этому поводу исполнился сдержанным оптимизмом.
– Лейтенант!
Ёжик запястьем отвела чёлку.
– Можно отвлеку, лейтенант?
Джеймс переключил манипуляторы в автоматический режим и кивнул.
– Я тут подумала… Если мы посчитали неправильно, и пираты сумеют сесть на планету… Каковы наши шансы?
– Победить?
– Например.
– Нулевые, – безжалостно ответил Джеймс, – мы музей-аттракцион, а не военная база. Но мы, во-первых, посчитали всё правильно. А во-вторых, – он осёкся, не до конца уверенный, что стоит об этом говорить.
– Что?
Он в итоге выбрал куда более мягкую формулировку.
– Капитан Шеро и я, мы оба получили соответствующую подготовку. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы люди не пострадали.
Даже при том, что говорить «мы» про себя и Шеро было мерзковато.
– Всё будет хорошо.
Тики сначала нахмурилась, а потом искренне улыбнулась – будто свет внутри включили, честное слово. Потрепала Джеймса по руке чуть выше локтя и сообщила:
– Ладно, я вам верю, лейтенант. Нам обедать не пора? Я после вашей кладовки голодная – ужас!
***
Всего одно утро разделило гостей Старой Доброй Англии на две неравных группы. В большей остались простые туристы, те, кто по-прежнему наслаждался прогулками, экскурсиями и осмотром достопримечательностей. А меньшая словно невинности лишилась. Как быстро они расскажут своим друзьям, партнёрам, ученикам о реальном положении дел? Джеймс предполагал, что к ужину никого не будет интересовать история собаки Баскервилей.
Зелёная гостиная, уже накрытая предусмотрительными Шалями и её помощницами к обеду, наполнялась гулом голосов. Джеймс, остановившись чуть в стороне от входа, слушал их, как слушают шум прибоя – без попытки понять, кто о чём говорит. Просто его успокаивало это копошение, возня, дружеская болтовня.
–…Чёрных! Ещё увидишь! – Школьники обсуждали оборвавшийся эфир, на котором пираты преследовали Шеро.
–…спина. Вернёмся – запишусь. – Один из старичков жаловался на здоровье.
–…правда? Целый бассейн! – Удивительно, но Ёжик умудрилась отвлечься от проблем и теперь заманивала свою подругу-Ворону оценить бассейн с минерализованной водой. – Пойдём? Пойдём? Пожа-а-а…
– Конечно, сделаем! – Голос Шеро перекрыл все остальные. – Только я слегка причешусь, а потом сделаем столько фото и голографических записей, сколько захотите!
«Кто о чём, а Шеро – о своей блистательной персоне».
Разговоры перестали напоминать прибой и начали раздражать, так что Джеймс поспешил разыскать Шали и уточнить, как дела с управлением.
– О, мы как раз пытаемся решить: «чтоб ЮНЕСКО вам технику поставляло» – это ругательство или благословение? – пропели Шали.
– Благословение, – решительно сообщила Шляпка, снова надевшая шляпку (другую, малиновую).
– Проклятье, – возразила Морковка. – Нет, не подумайте, лейтенант, оборудование у вас отличное, но как бы так сказать… несколько избыточное. То есть головную боль обеспечивает, а толку никакого. Зачем, простите, вы на себе таскаете неотключаемый модуль генерации погодных эффектов?
Шали прыснули, а Джеймс строго пояснил:
– Погода у нас непредсказуемая, а туристам тоскливо всё время смотреть на затяжной дождь.
– Так знали, куда прилетели, были готовы к дождю, – возразила, пожав плечами, Морковка. – И такого добра у вас навалом, как вы вообще это один тянули – для меня загадка.
– Голова, видимо, крепкая, – пояснили Шали, и все три старушки захихикали. – Вы не переживайте, Оливер-сан, не поломаем мы ваши игрушки, девочки поделили на двоих, и нормально. Лучше идите есть. И спасите по дороге капитана от поклонников.
– Или поклонников – от капитана, – пробормотала Шляпка.
Поскольку спасать Шеро Джеймс и в этот раз не желал, а поклонники несчастными не выглядели, он счёл возможным проигнорировать эту просьбу. Просьбу – а вовсе даже и не приказ.
На день у Джеймса были громадные планы. Он собирался завершить ремонт корпуса «Кинцуги», чтобы можно было дальше уже разбираться с аппаратными и системными повреждениями. На ночь оставались радары и, вынужденно, сон – времени на него не хватало, но две бессонных ночи подряд будут явным перебором.
И, конечно, стоило Джеймсу, разделавшись с синтезированным рагу по-ирландски, приступить к работе, как рядом нарисовался Шеро.
***
Он стоял за спиной, будто нарочно сбивая концентрацию, как экзаменатор по технике тонкого ремонта с использованием нейроинтерфейса. Один в один, честное слово. Только та была рослой квадратноголовой дамой лет семидесяти, но в остальном – стопроцентное сходство. Во всяком случае, отвлекал Шеро точно так же.
Как и на экзамене, Джеймс сосредоточился на том, чем занимался, и постарался поместить отвлекающий фактор в слепое пятно. Нет там никакого Шеро, зато есть электромагнитное плавление металла заплатки. Очень сложное дело, захватывающее целиком и полностью.
Завершив первый сектор, Джеймс выдохнул и отключил оборудование. Вытер пот со лба. Откинулся на спинку кресла пилота, откуда и управлял процессом.
– Виртуозно, – сообщил Шеро. – Ты настоящая находка, лейтенант Оливер. Был отличником?
Джеймс долго раздумывал, можно ли не отвечать – Шеро успел из-за спины переместиться к приборной панели, привалиться к ней и изобразить на лице живейший интерес.
– Нет, капитан.
– Почему?
– Не хватило способностей, капитан.
– Ты собираешься прибавлять «капитан» к каждому ответу?
Джеймс смерил Шеро взглядом и пояснил:
– Этого требует устав Международной космической службы, капитан.
Шеро вместо того, чтобы демонстрировать, насколько ему плевать на устав, кивнул. Цокнул языком. Внезапно спросил:
– Как думаешь, почему я мотаюсь по космосу один? – И глаза состроил грустные-грустные. – Да ладно, ты как раз понимаешь отлично. Я бы мог осесть на любой из колоний. Моя семья, знаешь… – он ухмыльнулся, – не бедствует.
«Шеро не бедствуют. Тянет на преуменьшение века».
– Меня звали в управленческую службу Клевера. Дядя, Политик Шеро, предложил место. Сестра и кузен заманивали в бизнес. Даже Скучный Шеро написал, когда исследования прикрыли. Прикинь, пригласил к себе в банк.
Как будто это уморительно смешно.
– Но я понял, что это будет всё равно, что похоронить себя. Кошки не могут жить без космоса. Правда, лейтенант Оливер? – Взгляд и голос Шеро вдруг стали жёсткими. – Именно это ты и сделал. Похоронил себя здесь. Когда ты последний раз смотрел на звёзды?
Джеймс на мгновение малодушно зажмурился, а потом вытащил из-под горы грязных ругательств несколько корректных слов и уточнил самым профессиональным тоном, на который был способен:
– Простите, капитан, проблема связи и пиратов больше не актуальна? Я верно понимаю, что мы можем расслабиться и тратить время на беседы? Потому что, если нет, я предпочёл бы вернуться к ремонту вашего корабля. Если вы находите это целесообразным, капитан.
***
До ужина в спокойной обстановке они, конечно, не дотянули. Личный нейро, всё ещё подключённый к основным системам Старой Доброй Англии, оповестил, что водная экскурсия вдоль Белых скал Дувра прервалась на середине, и туристы собрались перед Букингемским дворцом.
Когда Джеймс подошёл, Зануда и Шутница уже успокаивали своих детей, а Шали демонстрировали удивительную для их возраста и облика громкость голоса, требуя немедленно прекратить истерику.
– Я буду жаловаться! – повторяла раз за разом пожилая женщина, прижимавшая к себе уже далеко не маленького правнука. – Нас здесь просто убьют! Как вы могли такое допустить! А, вот и вы! Вы отвечаете за это! – выпустив внука, она налетела на Джеймса и ткнула жёстким пальцем ему в диафрагму.
– Нам обещали отдых, а не эту нервотрёпку! – пискнул Молодомуж из блёклой парочки. – Я потребую возврата средств! Пираты в путёвку не входили!
Его Молодожена кивала в такт.
– А я говорил! – выкрикнул кто-то из младших школьников. – Говорил, что Чёрные своего не упустят и Шеро не оставят.
Голоса мешались, восклицания и возмущения множились. Прикрыв глаза, Джеймс потянулся к системе оповещения – это далось тяжелее, чем обычно, поскольку большую часть управления он передал Шалям. Но, добравшись, он подключился к динамику и произнёс:
– Леди и джентльмены!
Его обращение мгновенно перекрыло весь прочий шум, отдалось эхом от старых каменных стен и утихомирило крикунов.
– Все вопросы компенсации неудобств вы сможете решить после возвращения домой. Не сомневаюсь, организация пойдёт навстречу и сделает всё возможное, чтобы покрыть понесённый вами моральный ущерб. На данный момент капитан-исследователь Шеро взял на себя командование и вместе со специалистами, имеющими авторизацию Международной космической службы, работает над восстановлением связи с внешним миром. Как уже говорилось ранее, планета обеспечена всеми необходимыми ресурсами. Что касается пиратов… – Джеймс обводил взглядом толпу, по одному выхватывая лица: напуганные, удивлённые, напряжённые, даже увлечённые. – Спуск на планету для пиратов невозможен, следовательно, никому из вас ничто не угрожает, даже если они на самом деле находятся на орбите, что ещё не доказано. Поэтому настоятельно призываю вас получать удовольствие от программы экскурсий. Также хочу сообщить, что, в связи со сложившейся ситуацией, доступ в бассейн, комплекс саун и массажную зону с этого вечера будет открыт для всех гостей бесплатно, вне зависимости от уровня путёвки.
О, да, конечно, это отвлекло людей – премиум-класса в заезде не было ни у кого. Случайно Джеймс встретился взглядом с Шалями, и те покачали головой. Что ж, может, они и правы – дурацкий ход. Но сработал ведь, так?
***
Капитан изволил собрать совещание не в гостиной, как положено нормальным людям, а на крыше Вестминстерского собора, под куполом. Снаружи шёл дождь, водяные ручейки текли по прозрачным стёклам.
Молчание нарушила Шутница. Спокойно и даже почему-то грустно она спросила:
– Этого купола не было изначально, да?
– Не было, – согласился Джеймс.
– Его установили в две тысячи семьдесят шестом году после пожара, скульптор – Малик Варма, – пробухтел Зануда.
Шеро фыркнул, похоже, проникся ценностью сведений, и прервал Зануду в самом начале речи о том, что для преподавателя истории не знать подобных вещей непростительно.
– Ладно, команда, историю мы обсудим позже, давайте пока про наши дни. Я ещё раз обрисую ситуацию.
«Ситуацию, в которую он же всех и загнал, да».
Планета без связи и без метеорологических датчиков. Где-то на орбите пираты, у которых пока тоже нет приборов, позволяющих спуститься и забрать то, что им нужно. Если очень повезёт, то прежде, чем они добудут нужное оборудование, удастся починить хотя бы часть планетарных систем и корабль «Кинцуги». Тогда Шеро сможет свалить в туманы и туманности, захватив пиратов с собой, а на Старую Добрую Англию прибудут спасательные службы.
После пересказа уже известного выяснилось, что Шеро нашёл занятия всем – пока Джеймс и Ёжик возились с ремонтом, а Шали с командой поддерживали работу планетарных систем, учителя занимались попытками пробиться сквозь помехи пиратов. Почти вручную они перебирали частоты, отправляя один и тот же сигнал SOS и координаты Старой Доброй Англии.
– А эти Чёрные псы – милые ребята, – заметила Шутница, – вежливые такие.
Зануда дёрнулся, словно хотел возразить, но промолчал.
– Сказали, что, если капитан Шеро поднимется на орбиту на одном из шаттлов, они заберут его с собой и пальцем не тронут никого из гостей планеты.
Кажется, все, кроме Джеймса и Шутницы, прилипли к Шеро взглядами. Шутница продолжила:
– Я решила, что терять уже нечего, и немного поболтала с женщиной на орбите. Её зовут Кэрол, ей шестьдесят три года, из них сорок она провела в космосе. Муж старше её на год. Они такие… Бонни и Клайд на космическом корабле. Романтично, да?
– Невероятно, – рассмеялась Ёжик. – Кто такие Бонни и Клайд?
Ей не ответили.
– Только одна проблема. Эти романтики нас убьют, не моргнув и глазом! – Зануда внезапно дал петуха и съёжился в кресле-качалке.
– Это вряд ли, – пробормотала Ёжик. – Кому нужны проблемы? В их глазах мы все – обычные гражданские. Зачем им с нами связываться?
Зануда мелко покивал головой, Шутница слегка расслабила зажатые плечи, а Шали заметили как бы невзначай, в сторону:
– Не этих ли Чёрных разыскивают в том числе за подрыв «Аполлона-1786»?
И Джеймс порадовался, что ему не нужно напоминать об этом самому.
***
Чёрный Кобель и Чёрная Сука были ребятами знаменитыми. Правда, такая слава в основном гарантирует тюремное заключение без права на амнистию.
Фамилии они давно утратили, так(?) же, как реальные идентификационные номера. Всё, что осталось, это прозвища, имена и длинный хвост из громких преступлений.
Чёрная Сука Кэрол разменяла седьмой десяток, но выглядела едва ли на сорок пять. Миниатюрная эффектная блондинка со старомодной красной помадой на губах. Кое-кто говорил, что в прошлом она была космогонщицей.
Чёрный Кобель Терри выглядел старше неё лет на двадцать, щеголял лысиной, не стеснялся брюшка, которое не утягивала до конца даже лётная водолазка. По Сети гуляли разные теории, самая популярная гласила, что Терри по молодости водил транспортный корабль, а потом решил сбежать вместе с грузом, каким-то образом отрубив все системы связи с корпорацией.
Эти двое наводили шороху последние лет тридцать. Украсть историческую коллекцию бриллиантов Российской империи? Подорвать корабль финансового советника Президиума Клевера? Сорвать парад в честь объединения народов? Всё к ним. И это не говоря уже о менее громких делах – от похищения людей до сбыта наркотиков.
В отличие от большинства пиратов, Кэрол и Терри активно выступали в Сети, записывали эфиры, имели толпы поклонников – и умудрялись избегать всех рейдов КБ.
В другой момент Джеймс бы точно пошутил о концентрации знаменитостей вокруг Старой Доброй Англии, но прямо сейчас весело вообще не было.
***
– Оливер-сан! Лейтенант! Простите, лейтенант, можно вас на… – В длинной портретной галерее Джеймса отыскал Зануда.
– Чем я могу вам помочь?
– Не мне. – Зануда остановился, провёл пальцами по рукаву чёрной кофты, пригладил волосы на висках. – Нам всем. Вы ведь поняли, что нужно пиратам?
«Сложно было не догадаться. Они не то чтобы играли в шарады».
– Только Шеро, – проговорил Зануда, – не вы, не я, не… дети. Я привёз седьмой класс, самому старшему из моих учеников едва исполнилось двенадцать. Даже простая невозможность связаться с родителями – уже стресс для них. А если пираты решат использовать их в качестве заложников? Если кто-то из них пострадает?
«Какая, однако, заманчивая идея-то. Вот вам и Зануда».
Говорил он мягко, чуть заискивающе, прямо хотелось взять и согласиться. Как говорится, нет Шеро – нет проблем.
– Не совсем понимаю, к чему вы ведёте.
– Они уберутся отсюда, если получат Шеро. И мы спокойно передадим сигнал бедствия. Нужно только посадить его в шаттл и поднять на орбиту, после чего угроза пропадёт.
Джеймс тяжело выдохнул носом. Жаль, что он так поступить не может. Для Зануды, однако, требовалось что-то посущественнее.
– Что скажут ваши дети, когда узнают, что из-за вас лишились кумира? И что скажут вашим детям там, дома, когда станут известны все подробности? – произнёс он негромко, после чего добавил: – В любом случае, сейчас метеорологические системы планеты превратились в металлический фарш. Никто не поднимется на орбиту – в шаттле или как-то иначе.
И с облегчением закончил этот диалог.