Просыпаться не хочется. Открываю глаза на мгновение – комната кажется унылой и серой, свет из окна тоже серый, холодный. Хочется вернуться обратно в сон, пусть не совсем приличный, но такой чудесный и сладкий. Кажется, мне никогда не снились эротические сны, по крайней мере такие яркие и откровенные. Я томно, с удовольствием тянусь, потом ныряю под одеяло с головой.

Медленно начинает доходить. Сон? Какой к чертям сон!

Лихорадочно вспоминаю весь вчерашний день: диск “Эпидемии”, соседский дом и обломанная ветка или что это было, пельмешки и разговор с дедулей, приглашение Сергея, белоснежные колонны у входа на Малахов курган и головокружительный закат… а потом… Потом все размыто. Что произошло я помню, но как факт, без деталей, будто и не со мной все происходило. А как попала домой – вообще выпало из памяти. Может, вчерашнее происшествие в соседском доме и удар по голове сказались?

Сажусь на кровати, все еще кутаюсь в одеяло. Мне не по себе, даже слегка потряхивает, будто в ознобе. Во-первых, уже второй раз в Севастополе мне отшибает память. Это так и будет через день? А во-вторых, я вчера лишилась девственности?! Мало того что в парке и с первым встречным, так вдобавок почти ничего не помню! Что же я натворила? Я ведь ничего не пила, ничегошеньки! Даже чертов кофе! Как же так вышло? Что вообще на меня нашло, почему я вдруг набросилась на незнакомого парня, сама?! Паника стучит внутри, будто молот по наковальне, даже в уши отдает.

На этот раз голова не болит, и чувства похмелья нет. И если прошлый раз воспоминания просто обрубались, будто меня оглушило, то теперь вспоминаются смутные образы, темная аллея, как я развязно целую Сергея, а потом обвиваю ногами, его карие глаза с золотистыми искорками, а между всем этим – неприятное ощущение от чужого жадного взгляда. А самое ужасное – когда пытаюсь вспомнить детали того, что произошло на Малашке, по телу пробегает дрожь удовольствия, даже стонать хочется. Это… как-то совсем неправильно, противно и гадко! А мне и без того страшно!

Вдруг замечаю, как то и дело чешу правое запястье – там два крошечных укуса, будто комариных. Комары в октябре? Серьезно?

Проверяю телефон – только несколько непрочитанных сообщений от мамы. Хочу написать Сергею, чтобы узнать, что случилось, но не могу – он меня заблокировал! Нервно набираю его номер и слышу в трубке, что абонент временно недоступен. Вот козел! Козел и урод! Хочется завопить от ярости. Швыряю телефон в подушку. Дрожь бьет сильнее. Удивительно, но слез нет, глаза до рези сухие. Отчего-то злости во мне сильно больше стыда или страха.

Как есть в одеяле вылетаю в коридор.

– Деда! Дедуль!

Он как всегда на кухне. Когда я врываюсь, он заканчивает украшать торт, раскладывает красиво разломанный инжир, клубнику, дольки персика и тонкие спиральки пастилы. Так и замирает с фруктами в руках, вопросительно глядя на меня. Случайно замечаю часы – почти час дня!

– Ты в порядке, лягушонок?

– Когда я вчера пришла? – обрываю я его.

– Около полуночи, я уже в постели был, не вставал.

Тихо рычу и плюхаюсь на стул. Как же все бесит! И обеспокоенный взгляд дедули, и сладкий запах бисквита и сливочного крема, и плотно облепленное тучами небо за окном, даже то, как я сама пахну – чем-то чужим, приторным, отвратительным!

– Ты в порядке? – дедуля осторожно приближается, касается тыльной стороной ладони моего лба.

Отчего-то мне это неприятно, уворачиваюсь.

– Что-то случилось вчера?

Он беспокоится, я вижу. Мне же хочется завизжать в ответ. С трудом сдерживаюсь, просто мотаю головой.

– Я хотел тебя попросить. К четырем нужно торт в ресторан отвезти, это в центре, я закажу тебе такси. Думал сам, но устал что-то. Потом сможешь погулять.

Он и правда бледный и какой-то осунувшийся, под кожей отчетливее проступают темные зигзаги сосудов, только теперь все это замечаю. Но вместо беспокойства или сочувствия, огрызаюсь:

– Потому что не нужно работать, когда умираешь…

Дедуля не ожидал. Да и я тоже. Молча глядим друг на друга. В его глазах тревога, он хочет что-то спросить, но тут улица взрывается музыкой. Мне кажется, даже стекла дрожат!

Вот и настал час испытания.

О, как я устал от ожидания15…

Наверное, я меняюсь в лице. Потому что дедуля отступает на шаг, качает головой:

– Яночка…

Но я уже лечу к входной двери.

– Яна, хотя бы оденься! – несется вослед.

Долог был путь к цели заветной

Тёмная суть магии светлой…

И правда, я в одном нижнем белье и носках. Бросаю одеяло посреди коридора, залетаю в спальню, хватаю первое, что попалось под руку – домашние штаны и футболку. Надеваю на ходу и босая вылетаю во двор. Ветер ледяной, пронизывающий, кожа покрывается мурашками. Но мне не до этого. Колочу в соседскую калитку руками и ногами – бестолку. Кто услышит, когда на всю улицу орет “Эпидемия”?

Враги в нашем доме, земля в муках стонет,

Убийца на троне – он зло во плоти.

Война на пороге, увы, мы не боги,

Назад нет дороги – туман впереди!

Взвизгиваю от злости. И вспоминаю про боковую калитку. Да, она заблокирована забором. Но напоминает, что кроме главного входа можно найти обходной, а это подает мне идею, пусть бредовую, но вполне реализуемую.

Бегу обратно к дому. Босые ноги не замечают холода уличного асфальта и колкости садовых дорожек. У дома, аккурат с нужной мне стороны, лежит деревянная лестница. Старая и, наверное, трухлявая, но сейчас я об этом не думаю. Просто коротко ликую, что приметила ее, когда отдыхала вечером в саду. Лезу вверх. Лестница предательски скрипит, одна ступенька вовсе треснула – приходится перешагнуть через нее. И вот я на вершине соседского забора. О том, что в любой момент могу навернуться и полететь кубарем, не думаю, – забираюсь на столбик и оцениваю ситуацию. Забор метра два в высоту, точно не больше, а лестницы с другой стороны нет. Запал чуть спадает. Оглядываюсь и понимаю, что спускаться по этим шатким ступенькам ненамного безопаснее. Слабость быстро проходит – злость и музыка подстегивают, гонят дальше, и я решаюсь, прыгаю вниз, прямо на невысокие кипарисовые кусты. Они мягкие, пружинят, но ногу, кажется, царапаю, по крайней мере всхлипываю от короткой боли. Но это кажется совершенно неважным, бегу к дому, запоздало соображая, что входная дверь может быть заперта. Но мне везет. Влетаю в дом и мгновенно понимаю, что я тут была, я точно помню этот холл и спиральную лестницу! Значит Гера все наврал, вот же..!

Додумать не успеваю, встаю как вкопанная. Сперва мне кажется, посреди гостиной, между Герой и Гектором, стоит человек, мало ли что урод, но нет… Черты лица искажены, нос задран вверх, будто свиной пятачок, кожа покрыта некрасивыми морщинистыми пятнами, из головы торчат кривоватые рожки. Да чтоб тебя!

– Гера! – кричит Гектор и показывает на меня.

Чудище глухо рычит. Недовольно.

– Дура! – Гера отталкивает меня.

Падаю на пол и тут же вскакиваю. Злости во мне столько, что страху не остается места. Во все глаза пялюсь на чудище – вдобавок к рогам у него козлиные ноги и длинный, юркий хвост! Оно бросается вправо, потом влево… Гектор швыряет в него что-то. И чудище вспыхивает нереальным сине-сизым пламенем. Бросается вперед, но не успевает сделать и пары шагов – взрывается. Сине-сизые хлопья пепла плывут по воздуху и тают прямо на глазах. А через мгновение и музыка умолкает.

Я вспоминаю, как дышать.

– Ты идиотка? Совсем из ума выжила? – Гера набрасывается на меня, встряхивает за плечи, и я окончательно прихожу в чувства.

– Я предупреждала музыку не врубать! – в ответ набрасываюсь на него, толкаю в грудь. Отчего-то первоначальная цель кажется мне важнее, чем все, что я только что увидела и поняла. – Где эта чертова бандура? Я ее расколочу раз и навсегда к чертовой матери!

Истерично мечусь по комнате, пытаясь найти музыкальный центр.

– Ты ополоумела? – Гера носится следом.

– А ты вообще молчи!

– Ты как сюда попала, блаженная?!

Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь ему навстречу. Гера едва успевает затормозить, чтобы не врезаться в меня.

– Ветка, да? С ореха?

– Я понял, ты спятила, – бурчит Гера.

– Что это сейчас было? – я тычу туда, где недавно стоял рогатый монстр. – Что это за… тварь? И я помню, что видела минотавра! Минотавра, твою мать! Помню! Что тут происходит? – и добавляю раньше, чем он успевает что-то сказать. – Только не ври! Не смейте мне врать, вы оба! Меня достало, что все вокруг врут! Дед! Мама! Вы тоже! Достало! Хватит мне врать и делать из меня сумасшедшую идиотку! Я еще не спятила!

Я не очень соображаю, что несу. Ору так, что горло саднить начинает. Машу руками как мельница. Гера даже отступает – пару раз я едва его не задела.

– Вот совсем неубедительно звучит! – огрызается он. – Какой бес в тебя вселился?

– Ребят, давайте успокоимся, – примирительно говорит Гектор, пока я перевожу дух.

– Иди к черту! – рявкаем на него с Герой в унисон, эмоции у обоих на пределе.

Переглядываемся.

Гера молчит, хоть глаза и колят злостью. Бросаю взгляд на Гектора – тот хмурится и отводит взгляд. На огромном кухонном острове, за которым он стоит, пучки трав, склянки, кастрюля с каким-то варевом.

– Не собираетесь ничего объяснять, да? – хрипло говорю я.

– Что ты от нас хочешь? – Гера явно озадачен.

Я понимаю, сейчас он не издевается. Он искренне в шоке от моего поведения, и он прав. Но его смазливая физиономия меня так бесит! Вспоминаю, как он стоял надо мной, неся ахинею про ореховую ветку и глюки от того, что меня по голове приложило. Как издевался перед этим у калитки. В глазах темнеет от ярости, и я набрасываюсь на него, точно бешеная фурия. Если музыкальный центр не дали расколотить, так хоть исцарапаю его наглую рожу! Красавчик фигов, будет знать!

Гера охает. С минуту молча деремся. Точнее, я пытаюсь его ударить, а он лишь уворачивается. А потом делает что-то – не успеваю сообразить. Ловит мою руку, дергает меня на себя, разворачивает – доли секунды, и я оказываюсь намертво прижата спиной к его груди, обе руки зафиксированы за спиной. Пару раз дергаюсь, пытаясь вырваться, рычу, как зверушка – тщетно, Гера держит крепко. Даже не ожидала, что в нем столько силищи.

– Все? Успокоилась? – хрипит Гера прямо мне в ухо.

В ответ огрызаюсь нецензурным. Снова выкручиваюсь и рвусь на свободу. Гектор с легкой улыбкой наблюдает за нами, и это злит неимоверно. Бью Геру ногой по колену – тот охает, дергается, и я исхитряюсь высвободить правую руку. Ненадолго. Гера ловко перехватывает ее.

– Да угомонись ты, идиотка!

Странно, но в его голосе больше нет злости, только любопытство – Гера разглядывает мое правое запястье.

– Геееек, – тянет он. – А я знаю, какой бес в нее вселился. Глянь…

Вяло дергаюсь в надежде, что Гера отвлечется и мне удастся высвободиться. Поглядываю, как Гектор приближается, недолго разглядывает укусы на моей руке и хмыкает.

– Венерина кровь же еще осталась? – Гера покрепче перехватывает меня.

– Гер… Кажется, нам ясно дали понять, что такие вещи – только для семьи.

– Мы не можем просто ее бросить. Ты же знаешь, что будет.

Гектор мнется. Вижу – он недоволен, не хочет расставаться с какой-то венериной кровью, чем бы она ни была.

– Гек… Ну ладно бы чужая девчонка с улицы…

– Она нам не сестра, Гер… Пусть дед с ней разбирается, у него в закромах точно есть все, что нужно, – Гектор недовольно поджимает губы, желваки мечутся туда-сюда.

– Она еще вчера нормальная была…

Гектор смотрит на меня с сомнением. Бесит! Я все еще не понимаю, что происходит, но к злости начинает примешиваться тревога, пока слабая и где-то на задворках сознания, но заставляет прислушаться к разговору. Остатков разума хватает, чтобы понять – со мной что-то не так. Сильно не так.

– Гек…

– А, да черт с вами.

Гектор машет рукой и уходит, а Гера снова обращает внимание на меня:

– Так, мелкая, ты в полной заднице. Но мы тебе поможем. Просто не дергайся, ладно? Знаю, трудно, но попробуй взять себя в руки.

Он разворачивает меня и толкает на диван. Плюхаюсь прямо на гору подушек-думок. Мгновенно вскакиваю, но тут же оказываюсь обратно на диване.

– Прошу же – не дергайся, – в голосе Геры полная убежденность в собственной правоте и настойчивая решимость от чего-то меня спасти.

Откидываю волосы с лица, гляжу на него загнанным в угол, но очень злобным и агрессивным зверьком. Гера же смотрит в ответ без злобы, скорее, с сочувствием, даже с тревогой. Не замечала раньше за ним такого. Но сейчас его жалость бесит. То, что происходит, мне совсем не нравится, нутром чую, что надо бежать отсюда, использовать для этого любую возможность. Мелькает смутная мысль, что так не должно быть: со мной что-то не так, мне хотят помочь, убегать даже не разобравшись – глупо и неправильно! Но внутри растет иррациональный страх, гонит прочь из лавандового дома, подальше от братьев, и от какой-то венериной крови. Я должна сбежать от них и спрятаться! Не понимаю почему, но должна! Поэтому слежу за Герой, пытаясь выгадать удачный момент.

Сосед-младший опускается передо мной.

– Яна, послушай меня внимательно, – его голос звучит тихо и вкрадчиво, будто он хочет меня успокоить, достучавшись до тех крупиц адекватности, что еще остались. Если они вообще остались. – У тебя вампирьи метки. Понимаешь? А это плохо. Очень плохо.

– Ты больной? – зло фыркаю я.

– Было время, когда мне хотелось, чтобы это было так, – он даже не пытается спорить или огрызаться. – Но нет, я не больной. А вот ты – да. Ну… в каком-то смысле.

– Тебя укусил вампир, – Гектор возвращается и протягивает мне стакан, но передумывает, отводит руку. Что внутри стакана не вижу, он из фигурного темно-зеленого стекла.

Страх перерастает в панику. Бежать. Я должна заговорить им зубы и сбежать!

– А вас никто не укусил, а? Ребят, мне кажется, вам помощь специалиста больше нужна.

– Яна, помнишь, что ты видела пять минут назад? – Гера продолжает говорить со мной вкрадчиво, как с ребенком. – И вчера утром? Помнишь, какая ты была? А сейчас все кажется серым, все бесит, и тебе очень хочется сбежать от нас. Но это не твое желание.

Прикусываю язык. Крыть нечем. Слушаю, злобно зыркая глазами на братьев по очереди. До выхода вроде не так далеко…

– Надо подумать, как ее напоить, – задумчиво говорит Гектор. – Она сейчас не в себе, а это последняя Венерина кровь. Если выплеснет… Так, есть идея…

Я провожаю его недобрым взглядом и поворачиваюсь к Гере. Это идеальный момент – от него одного улизнуть будет проще! Надо только его отвлечь, показать, что я не сопротивляюсь. Пусть он расслабится.

– Значит, я превращаюсь в вампира? А вы спасаете меня от ужасной участи кровопийцы? – язвлю я. – Может я всю жизнь об этом мечтала?

– Ни в кого ты не превращаешься, жертва “Сумерек”, – Гера закатывает глаза. – Это не так работает. И вампиры не пьют кровь. Это просто понятный образ.

– Скажи еще в летучих мышей не превращаются.

– Ну извини.

– И с чего же ты взял, что меня укусил вампир?

Гера устало вздыхает и тычет мне в запястье:

– Вот это – вампирьи метки. След от укуса.

– И что?

– И ничего! Если ничего не сделать, он выпьет тебя досуха и ты умрешь.

Фыркаю. Может, влепить ему ногой в нос и дать деру? Но делаю иначе, медленно подаюсь вперед, в упор глядя на Геру. Он так удачно сидит на корточках.

– Ты же говоришь, вампиры кровь не пьют… Значит, мне бояться нечего!

Со всей силы толкаю Геру в грудь, тот падает на спину.

– Черт! Гек!

Я не мешкаю, вскакиваю и несусь к выходу, по пути перепрыгивая через журнальный столик, как оголтелый сайгак. Но сбежать не успеваю – Гектор возникает прямо передо мной. Иду на таран в надежде отпихнуть его – не тут-то было. Они оба каменные что ли?! Гектор хватает меня, швыряет Гере, и через мгновение мы снова оказываемся на диване: я у него на коленях, крепко перехваченная под локти, ноги зафиксированы его ногами. Пытаюсь вырваться – больно, зараза!

– Ты ведешь себя неприлично, я дедуле пожалуюсь! – шиплю я Гере и снова дергаюсь.

– Гек, мать твою, давай уже! – пыхтит тот.

– Яна, извини, – бурчит Гектор, хватает меня за щеки, заставляя открыть рот, и насильно поит из спортивной бутылки. Я пытаюсь уворачиваться, сладковатая жидкость течет по подбородку. Вдвоем братья умудряются зафиксировать мне голову. Рыпаться некуда, приходится пить.

Наконец, Гектор отходит, Гера со вздохом облегчения отталкивает меня в угол дивана, потирает шею.

– Справились, да? – подвываю я. – Уроды! Абьюзеры чертовы…

Отплевываюсь, стираю с лица розоватую жидкость, которой меня напоили. Она похожа на сильно разбавленный компот. На вкус, кстати, тоже.

– Много ты ей дал? – Гера глядит на меня с отвращением.

– Все, что было, – Гектор заправляет выбившуюся из-под ремня футболку. – Больно уж буйная. Скоро подействует.

– От вампира все равно нужно избавиться. Для гарантии. Заодно и запасы пополним.

Я не понимаю, чего они ждут, но от их настырных взглядов не по себе. Братья так напряженно-внимательны, что впервые осознание происходящего пересиливает злость. Я вдруг понимаю, что Гера не шутил, и это не розыгрыш, все серьезно. Но что именно происходит? Не всерьез же они про вампиров!

Подаюсь вперед – братья дергаются мне навстречу, оба. Но я не пытаюсь удрать, просто хочу сесть удобнее. Поправляю волосы.

Мне больше не хочется сбежать, ярость постепенно отпускает. Нет, я все еще злюсь и на Геру с Гектором, и на дедулю, и на себя тоже, но как-то более осознанно, что ли. Кажется, даже вижу и слышу иначе: противный гул в ушах проходит, все вокруг становится четче и наполняется красками.

– Легче? – наконец, спрашивает Гера, внимательно меня разглядывая. – Сбежать больше не хочешь?

На мгновение чувствую себя под микроскопом. Я не знаю, что ответить, просто пялюсь на него, заново прокручиваю в голове вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Чувствую, как щеки начинают пылать. Замечаю, что сижу в перепачканных штанах и старой футболке, порванные носки – в земле, волосы – в полном беспорядке. Одна штанина задралась, из длинной царапины сочится кровь. Неловко стираю ее пальцами, чтобы не испортить светлый диван, хотя поздно, на нем уже смазанные красные пятна.

– Подожди, принесу аптечку, – буркает Гектор и уходит.

Беспомощно гляжу сперва на перепачканные пальцы, потом на Геру. Мне неловко и за все случившееся, и за испорченную обивку, но извиниться язык не поворачивается. Вообще не представляю, что говорить. Такое чувство, что после внезапного приступа бешенства я впала в ступор. Все случившееся кажется бредом. “Я упала в кроличью нору и нашла ее”.

Гера начинает первым:

– Давно эти метки появились?

– Сегодня утром, – говорить трудно, горло саднит.

Гера присвистывает:

– Лихо…

– Что это значит?

– Сильно он тебя, – Гектор кладет рядом со мной пластиковую коробку с красным крестом, а мне протягивает шоколадку. – Может, их несколько было?.. Обычно до такого состояния, в котором ты сейчас, пара недель проходит, – он подтягивает ближе к дивану журнальный столик и садится на него. – Давай ногу, помогу.

Сейчас я покорна, как первоклашка перед учителем. Братья молчат, и я просто наблюдаю, как Гектор обрабатывает мою царапину: стирает кровь, аккуратно мажет йодом, потом наносит что-то вязкое и липкое, похожее на клей. Почти не больно, только щиплет немного.

– Я ничего не понимаю, – выдавливаю наконец.

Братья коротко переглядываются. Гектор подает мне влажную салфетку, чтобы я вытерла перепачканную кровью руку.

– Что было вчера? – спрашивает Гера.

Как же мне не нравится этот его озабоченно-пытливый взгляд. Уж лучше бы язвил. Чувствую, что краснею. Кажется, пылает не только лицо, но и шея, и плечи.

Гектор делает вид, что сосредоточен на ноге, ищет другие царапины. Стягивает с меня грязные носки. От этого простого и, наверное, понятного поступка меня кидает в холод. Дергаюсь, прячу под себя ноги, складываю руки на груди. Хочется закрыться от братьев.

Они озадачены, но не сдаются.

– Что случилось? – Гера легко касается моей коленки, требуя ответа. Я бы отползла подальше, но некуда.

– Я смутно помню вчерашний день, – отворачиваюсь от него.

– Яна, надо вспомнить, – голос Гектора тихий, но настойчивый. – Это важно.

Мне неловко откровенничать с ними. Я едва их знаю. Медлю, подбирая слова, чтобы рассказ не показался слишком уж диким и распутным. Сама себе я кажусь пьяной дурой, которой сорвало крышу. Никто не поверит, что вчера я не выпила ни капли! Да я вообще алкоголь не люблю!

Когда дохожу до поцелуя, Гектор останавливает меня:

– Погоди, погоди… – он смотрит на Геру. – Это вообще не похоже на вампира.

– Инкуб? – тот трет лоб, бросает на меня оценивающий взгляд.

– Похоже, да, – кивает Гектор и тоже глядит на меня. – Музыка тебе не слышалась?

Как пощечина, аж в ушах звенит. Оба раза при встрече с Сергеем я слышала одну и ту же песню!

– Foreigner. I wanna know what love is, – шепчу на выдохе.

Гера ухмыляется:

– Хороший вкус, одобряю.

Мне хочется его ударить. Сдерживаюсь только потому, что Гектор тоже смотрит на него с неодобрением. Со злорадством вспоминаю, как недавно саданула Геру по ноге – и становится чуть легче.

“Чертов дурень, говорил же ему…” – бурчит Гектор и вдруг гладит меня по плечу. Вздрагиваю и вжимаюсь в диван. Мне снова хочется убежать и спрятаться, но теперь это мое чувство, осознанное – чтобы никого не видеть и ни с кем не говорить. Но сил нет. Кажется, рухну, не сделав и трех шагов. Сейчас я кажусь себе… Нет, я не знаю кем. Я вообще не понимаю того, что произошло вчера. Ведь меня никто не принуждал, я сама этого хотела, сама набросилась на Сергея, а какой парень устоит? Я сама во всем виновата! Но почему? Что на меня нашло? Я просто не в состоянии этого понять!

Трясу головой, и мысли, наверное, разлетаются, потому что Гектор почему-то все о них знает, будто слышит:

– Яна, – тихо произносит он, – чтобы ты сейчас ни думала и ни чувствовала… Просто знай, ты ни в чем не виновата. Там, на Малашке, как бы не ты была. Это не твой выбор. Инкубу вообще нельзя сопротивляться, невозможно. Появись он сейчас, ты тут же снова его захочешь, до остервенения.

Наверное, на моем лице столько отвращения, что Гектор умолкает. Зато Гера тихо говорит:

– Но мы можем его убить. Не переживай, он не человек, так что нам ничего за это не будет.

Гектор подрывается и куда-то уходит, по пути крутит Гере пальцем у виска.

– А что? – вскидывается тот. – Убить бешеного волка или ядовитую змею – вообще не преступление. А доброе дело. Мы тут для чего вообще?

– Он на телефон не отвечает, заблокировал меня, – отзываюсь еле слышно.

Я не понимаю, как реагировать на его предложение. И что чувствую – тоже не понимаю. Отвечаю на автомате.

– Ну ты же его где-то встретила?

– Возле СевГУ.

– Рассадник демонов и бесов какой-то, – доносится из кухни бурчание Гектора.

– Так молодежи сколько, – фыркает Гера. Ага, сам-то сильно старше? Но я молчу. – У них эмоции всегда зашкаливают. Там же влюбленности, разочарования, халявы и неуды, с лекции отпустили на пять минут раньше. Представляешь, сколько всего? Вкуснота! Я мантикору как раз за таким и застукал.

– Надо бы всерьез универом заняться. Может, и вампир оттуда…

– Ну вот и займемся, – оживляется Гера. – Да, Ян? Лопнем инкуба? Будет тебе боевое крещение!

Я не совсем понимаю, о чем он. Ну не всерьез же он предлагает убить человека! При мысли о новой встрече с Сергеем ноги холодеют и подкатывает тошнота. Как они могут предлагать подобное после того, что сами сказали? Мне хочется все забыть, а не искать новых приключений!

– Угомонись, Гер. Никого она лопать не будет, во всяком случае до ноября, Сергеич все-равно не даст раньше Ритуал провести, – Гектор возвращается, протягивает мне кружку, от которой приятно пахнет какао и какими-то специями: то ли мускатным орехом, то ли гвоздикой, то ли всем вместе. – Выпей. И шоколадку съешь. Тебе сейчас эндорфины нужны. И попробуй вспомнить про вампира. От него точно нужно избавиться.

Беру кружку. Она приятно греет руки. И мне нравится забота Гектора, такая естественная, кажется, в ней нет подвоха. И близость его приятна, рядом с Гектором как-то спокойнее. Может, он не такой равнодушный, как мне показалось? Но воспоминаний мне это не добавляет.

– Я больше ничего не помню.

– Ян, нужно вспомнить, – не отстает Гера. – Надо его найти. Мы купировали вашу связь, но вампир никуда не делся, пойми.

И я не выдерживаю, взрываюсь:

– Да не помню я! Тебе нравится издеваться? Да какое вам вообще дело?! Не хочу я ничего вспоминать! Не хочу!

Меня, наконец, прорывает, начинаю реветь. Руки дрожат, и какао едва не выплескивается мне на грудь. Гектор мягко отбирает чашку, а Гера делает то, чего я вообще не ожидаю: подсаживается ближе, хватает меня в охапку и прижимает к себе. Его рука ныряет в мои волосы и мягко массирует кожу. В первый момент хочу вырваться, но Гера шепчет успокаивающее “Шшшш, все хорошо, ты в безопасности…”, подтягивает меня ближе и укачивает, как маленькую.

– Так и знал, что этим кончится, – тихо говорит Гектор.

– Да брось… – Гера дергает головой.

– Она сейчас как магнит…

– Тебе же все равно.

– Это не наше дело! – даже шепот Гектора звучит возмущенно.

– Тогда почему столько экспрессии и заботы?

– Ты же знаешь, меня бесит, что он постоянно принимает решения, не считаясь с нами, – Гектор старается говорить тихо и спокойно, но не выходит, и голос то дело срывается.

– Я не об этом спрашивал… – Гера легко дует мне в макушку, вызывая волну приятных мурашек.

Огромная черная кошка появляется из ниоткуда, прыгает на диван, трется о мою спину и протискивается мне на колени. Высвобождаю одну руку и глажу кошку по голове. Шерсть короткая, но мягкая, будто пух.

– Гер, тебе не кажется, он нас тупо использует? – продолжает шипеть Гектор.

– Раньше казалось. Но потом я понял, что он почти всегда оказывается прав. Странно, что ты этого не видишь.

– Просто ты был совсем маленьким, – упрямится Гектор.

– Нет, это тебе груз застарелых обид мешает, – Гера продолжает гладить меня по волосам.

– Обид? Гер, он убил нашего отца!

– Он не спас нашего отца. Есть разница.

– А должен был! Ведь это из-за него…

– Гек, не начинай, а? Не сейчас…

Не особо прислушиваюсь к их разговору. Он проходит фоном. Понимаю только, что Гектор почему-то ругает дедулю, Гера, наоборот, его защищает. Точнее, я думаю, что они про дедулю. Так они и переругиваются шепотом, пока из меня выходят накопившиеся эмоции.

– И почему вот этим тоже мы должны заниматься? – кажется, Гектор встает, журнальный столик с резким звуком возвращается на прежнее место.

Невольно вздрагиваю, и Гера снова начинает меня укачивать.

– Ты же все понимаешь, – шепчет он брату.

– Нет, не понимаю. Он сам разделил наши семьи. Так что это не наша забота. Меня бесит, что дом превратился в проходную для бесов, чтобы он мог спокойно ее подготовить.

– Она же не виновата, ей и так досталось. Да и теперь можешь помыть полы.

– Сомневаюсь…

– Почему? Она уже в курсе…

Понимаю, что теперь они говорят обо мне, и невольно начинаю прислушиваться. Мне неприятно, что они обсуждают меня вот так, через голову, будто я не сижу уткнувшись в Герино плечо. Мягко высвобождаюсь из его рук, отсаживаюсь, стараясь не спугнуть кошку, но та все же спрыгивает с дивана и исчезает, зыркнув зеленющими глазами. Гектор тут же протягивает мне кружку с какао и раскрытую шоколадку. Напиток остыл, выпиваю почти залпом, лишь под конец понимая, что зря поспешила – вкуснее какао я не пробовала.

Ставлю пустую кружку на столик и замечаю вторую кошку, отчего-то мне кажется, что обе они – именно девочки. Вторая очень красивая: пушистая светло-рыжая шерсть, милая мордашка с умными желтыми глазами. Кошка сидит поодаль и внимательно меня разглядывает.

– Очень вкусно, спасибо, – пытаюсь улыбнуться.

– Древний рецепт, между прочим, ацтекский, без шуток, – Гектор будто смущен. А Гера едва слышно фыркает. – Шоколадку бери.

Шоколад необычный, почти черный. Меня будто подбрасывает. Черный!

– Я помню вампира! Точнее… Мне кажется, я его видела. Там же, на Малашке. Когда я приехала, Сергей говорил с каким-то парнем. Я не особо обратила внимание, он сразу ушел. Но я помню взгляд… Черные глаза такие… Мне неприятно стало. И потом, когда мы с Сергеем… ну…

Братья кивают, давая понять, что поняли, и мне не нужно уточнять. Но я все равно вспыхиваю. Но на этот раз вовсе не от стыда за секс с инкубом, а от внезапного осознания, что там с нами был кто-то третий. Будто мало мне проблем.

– Я помню этот взгляд. Прямо тогда, когда мы… я ничего не соображала тогда, только сейчас поняла. Там был еще кто-то!

С надеждой гляжу на Гектора. Он старше, он должен знать больше, он должен что-то сказать, успокоить! Но Гектор молчит.

Кажется, меня сейчас вырвет. Живот скручивает в узел, рот наполняется противной слюной. Зажмуриваюсь, едва сдерживаюсь, чтобы не заорать. Как я могла в такое влипнуть?! Почему?!

– Так у тебя был групешник, получается! – восхищенно восклицает Гера. – На-а-адо же… Только приехала, а уже сразила двух демонов. На-по-вал!

Лучше бы он меня ударил.

– Гер… – Гектор качает головой.

Я пялюсь на Геру, не зная, чего хочу больше: понять, как можно быть таким циничным, или двинуть чем-нибудь по его самодовольной роже! Да хоть пяткой! Ведь это он недавно обнимал меня, пытаясь успокоить. Зачем теперь так?

– Слушай, Гек, – тянет он, не глядя на меня. – А суккубы-девочки же бывают? Я тоже так хочу!

– Продолжай в том же духе, и к тебе придут суккубы-мальчики, – шиплю я.

– Туше! Красава! – внезапно радуется Гера и обнимает меня за плечи. – Наша девочка!

На мгновение впадаю в ступор, но потом доходит. Ловко же он спровоцировал и переключил мое внимание! Впадать в истерику больше не хочется, наоборот, я встряхнулась, вместо паники появилась злость.

Но все равно отвешиваю Гере подзатыльник, смачно, от души. Тот возмущенно вопит, больше для порядку, чем от боли или обиды. Гектор же качает головой, глядя на нас.

– Никогда не слышал, чтобы разные демоны работали в команде, – задумчиво говорит он.

– Но схема-то толковая, согласись! – кажется, Гера восхищен, его глаза загораются. – Жертвы инкуба всегда думают, что им все приснилось, толком ничего не помнят, и вампиру не надо напрягаться…

Гера вдруг умолкает и пялится на меня. Мне не нравится этот взгляд, я заранее чую, что сейчас будет что-то очень неприятное.

– Я понял, Гек, – тихо продолжает он, и мне хочется укрыться чем-нибудь с головой, но пледа нет. Не в подушки же зарываться. – Ян, ты девственница была?

Кажется, даже ноги покраснели. Вся пылаю, точно факел. Он совсем обалдел?

– Ян, брось, все свои, нечего стесняться, – Гера не отстает.

Жалко, я ему рожу не расцарапала. Сымитировать что ли внезапный приступ бешенства? Вон расслабленный сидит, на этот раз я точно до него дотянусь. Но Гектор вмешивается, его тихий голос действует на меня, точно валерьянка. Если Гера бесит, то Гектору сопротивляться не получается. Отчего-то именно ему я готова довериться.

– Яна, Гера прав, – тихо говорит сосед-старший. – Какие теперь секреты. Считай, ты у врача.

Гляжу на него. Зря он про секреты. Память у меня хорошая, я еще припомню эти его слова.

Киваю.

На лице Геры столько победной радости, что не сдерживаюсь, со всей силы пихаю его ногой в бедро.

– Больная? – воет тот, глядя на меня с искренним возмущением.

– Чтобы не так сильно радовался, – рычу в ответ.

– Больно вообще-то! Мало мне синяков от бесов!

– Гер, ну правда, – осаживает его Гектор. – Не смешно. Я понимаю твою увлеченность демонами, но давай не сейчас, да?

– А я смеюсь разве?

Гектор просто глядит на него с укоризной. Молча! Один взгляд – и смазливый засранец успокаивается. Как бы мне так научиться?

– Короче, я думаю, ты прав, – продолжает Гектор. – Это необычно, но это очень логично. Хотя, может, просто мы с таким не сталкивались…

Гера кивает:

– Вот и я о том же. Бесы вообще последнее время ведут себя необычно. Что-то готовится, жопой чую.

– Может, мне поясните, раз уж между нами не осталось секретов? – встреваю я. – Честно говоря, задолбало слушать ваши таинственные перепалки.

Слова слетают сами собой, но я тут же понимаю – это именно то, что мне нужно, и хватаюсь за эту идею, как за спасательный круг. Я не в состоянии сейчас думать о вчерашнем. Инкубы, вампиры, первый секс… Нет, я не готова это осознавать и принимать. Хочется сделать вид, что ничего не было, и просто все забыть. Тем более Гектор сказал, что это не мой выбор, что все как бы не взаправду. Так что лучше воспользоваться моментом и узнать правду о братьях и дедуле. Пусть рассказывают. Это поможет не думать об инкубе.

Братья переглядываются.

– Только ты без иронии и скепсиса, ладно? – Гера чуть ли не впервые за все время выглядит серьезным. Не думала, что он таким бывает.

– От вас зависеть будет, – я заранее смущена. Мне не по себе, понимаю, что ничего будничного не услышу, не тупая. То, что я видела в их доме, эти… демоны? Такого ведь не должно быть! Но у меня точно не шизофрения – братья бы реагировали иначе. А про аномалии, из-за которых коллективно сходят с ума, я пока не слышала. Значит, все, что я видела, – взаправду. Те рогатые и хвостатые твари… настоящие. Из плоти и крови, или что у них вместо этого. И мне заранее не по себе. Объяснение не будет обычным.

Братья смотрят на меня, ждут чего-то. Наверное, слишком испуганной я выгляжу. А что поделать, если мне и правда страшно сделать этот последний шаг и узнать, что мир не такой, каким я его представляла всю жизнь.

Зажмуриваюсь, делаю глубокий вдох, и смотрю на Гектора. Пусть лучше он объясняет. Ему я доверяю больше.

– Кого я видела?

– Минотавра, ты была права, – кивает тот. – И черта.

– Минотавра? И черта? – хмурюсь пытаясь увязать это вместе.

– Это все бесы, они разные бывают, – Гера не в состоянии молчать. – Ну, так принято называть тех, кто живет в другом мире, в Астрале.

– В подземном мире?

– Скорее, в параллельном, – уточняет Гектор. – Он как бы отражение нашего. Как противоположная чаша весов. Тут живут люди. Там – бесы. Еще есть демоны – это бесы, которые принимают человеческий облик и живут среди людей. Инкубы, вампиры, мантикоры…

– Зачем?

– Чтобы выживать, – Гера ухмыляется. – Они тоже хотят кушать. А людских эмоций в Астрал долетает очень мало. Примитивным бесам кое-как хватает, тем, кто посильнее – мало, вот они и рвутся сюда, а некоторым демонам так постоянно нужна подпитка.

Гляжу на метки на запястье:

– Некоторым – это вампирам? Ты сказал, они не пьют кровь. Тогда что?

– Жизненные силы или эмоции, – продолжает Гера. – Все бесы так питаются, вампир не исключение, просто способы у каждого свои. Пить эмоции надежнее и проще, человека хватает на дольше, правда он при этом звереет. Хорошие эмоции питательнее, но их не остается, а плохие вампиру проще вызвать. Он один из немногих, кого насыщает негатив: злость, страх, агрессия.

– А инкуб? – гляжу на Гектора. Хочу, чтобы он продолжал объяснять.

Но Гера снова его опережает. Наверное, ему давно хотелось это обсудить с кем-то помимо брата.

– Все то же самое, просто способ другой. Представляешь, сколько эмоций от секса? Особенно от первого. Искушенные женщины инкубам малоинтересны, они практически ничего от них не получают. А вот молодая восторженная девчонка, еще и девственница, еще и будущий Хранитель… Потому ты так быстро взбесилась, выброс эндорфинов был колоссальный, вдвоем они выпили тебя почти досуха.

– Их много? – мне не по себе от того, что слышу. Продолжаю глядеть на Гектора. И тот, наконец, отвечает.

– Кого? Инкубов и вампиров? Или вообще демонов и бесов? – голос у соседа-старшего спокойный, наверное, только благодаря этому я не впадаю в истерику.

– Вообще.

Кажется, мои руки начинают дрожать.

– Да полно! Всяких разных! Целый справочник есть, можешь полистать на досуге. – Гера доволен, что снова влез. Не может же он искренне радоваться обилию бесов. Или может?

Игнорирую его, гляжу на Гектора.

– Их действительно много. Если мы про виды говорим, – поясняет тот. – Но среди людей демонов живет немного. А бесы так вовсе редко прорываются. Все же мы выполняем свою работу.

– Работу? Какую работу? Кто вы такие? Эти бесы только к вам приходят? Другие их не видят? А я почему увидела? – засыпаю его вопросами.

– Ну… Они не только к нам приходят. Точнее, к нам они вообще не хотят приходить, у них выбора почти нет. – Гера загадочно улыбается. – А люди бесов не видят, да. Ну как не видят – не замечают, скорее, бесы глаза отводят, нужно очень постараться и сосредоточиться, знать, куда смотреть. А если и замечают случайно, то думают, что померещилось. Не просто же так черт на черта похож.

– Яснее не стало. А вы – кто? Вы их убиваете, да? Почему?

– А мы Хранители, Яна, – отвечает Гектор. – Мы как раз видим бесов, потому что стережем Бреши, проходы то есть. Грубо говоря, не даем бесам заполонить наш мир и сожрать всех людей. Мы храним равновесие.

Я трясу головой. Слишком много информации! Я не успеваю! А братья так буднично об этом рассказывают… Так ребенку объясняют, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца. И от этого только хуже.

– Стоп, погодите, – лихорадочно прокручиваю в памяти последние несколько дней и цепляюсь хоть за что-то понятное. – Музыка… Вы ее врубаете, когда бесы атакуют?

– Отлично заглушает шум, – Гера такой довольный, что сразу ясно, с музыкой – его идея. – Пусть лучше соседи считают нас психами-рокерами и не суются, чем вызывают полицию, думая, что мы с Гектором убиваем друг друга. К тому же, бесы рок не любят. Он их слегка дезориентирует и отвлекает. Не сильно, но полезно. Пробовал и классику, и попсу, и джаз – нет такого эффекта. То ли в гитарах дело, то ли в басах – не разобрался.

Он кивает в сторону, и я наконец замечаю музыкальный центр и мощные колонки с сабвуфером. Гера загадочно улыбается, и комната взрывается песней “Эпидемии”. Вздрагиваю, зажимаю руками уши – музыка тут же смолкает.

– Извини, – Гера впервые выглядит виноватым.

– Как ты это сделал?

Он отчего-то глядит на брата.

– У Геры дар, он отлично ладит с растениями, – отвечает Гектор. – Видела наш сад? Его работа.

– Короче, фикус возле музыкального центра не случайно стоит.

Час от часу не легче. Вот только этой информации мне и не хватало. Они не только с демонами сражаются, у них еще и силы какие-то есть? Хочу спросить об этом, но понимаю, что не готова слышать ответ. Не сейчас. Хватит с меня того, что узнала.

– То есть вы – ведьмы… То есть, ведьмаки?

– Хранители, – поправляет Гектор.

– И дедуля в курсе… – это не вопрос, скорее воображаемая галочка. Ясное дело, что он в курсе, раз так спокойно реагировал на музыку.

– Конечно, – фыркает Гера. – Он тоже Хранитель, как и мы. Но сейчас нам пришлось принять огонь на себя, чтобы ты не испугалась раньше времени. Гектор говорил, что толку не будет, в кои веки оказался прав. Но мы старались, даже полы кровью помыли – это здорово бесов приманивает, чтобы они в ваш дом не залетали.

Подбираю ноги под себя и брезгливо оглядываю пол. Он выглядит обычным. Гера замечает мой взгляд и усмехается:

– Не переживай, концентрация минимальная. Всего-то стакан крови на ведро воды.

– Ты прикалываешься?

– Какие тут приколы, – такое чувство, он кайфует от моей реакции на все происходящее. – Один раз я кровь сцеживал, второй – Гектор.

Хорошо, у меня крепкий желудок.

– Было бы правильнее, если бы твой дедуля свою кровь пожертвовал, но неизвестно, какой эффект будет, – Гера мрачнеет.

– Из-за болезни, – догадываюсь я.

– Из-за нее, – кивает он.

Гектор недовольно выдыхает. Бросаю на него взгляд – вид хмурый. Не нравится, куда вырулил разговор? Но для меня это становится последней каплей.

– Гектор, чем болен дедуля? – я спрашиваю именно его. Не только потому, что он приносил лекарство. Отчего-то я уверена, Гектор врать не станет. Может, промолчит, постарается увильнуть, но точно не будет придумывать небылицы или отшучиваться, как Гера.

Тот молчит, отводит взгляд, гладит пушистую рыжую кошку.

– Гектор, мне нужно знать, а дедуля не скажет. И мама не скажет, они двадцать лет от меня все скрывают! Ты же сам считаешь, что мне лучше знать правду. Ну так давай!

– Твой дедуля прав в одном, – встревает Гера. – Будет лучше, если ты сперва узнаешь Севастополь.

– Я спросила не тебя, – огрызаюсь в ответ, продолжая сверлить взглядом Гектора.

И тот сдается:

– Он не совсем болен.

– В смысле?

– Он отравлен. Ядом мантикоры.

– Мантикоры быстрые, а ему не двадцать лет, – тихо добавляет Гера и глядит на меня с сожалением. – Мы бы помогли, если бы знали. Но никто не ждал, что мантикор сюда сунется, в городе уже жил один.

– Это лечится? – требую ответ у Гектора.

– Нет, – качает он головой.

– Но ты приносил лекарство!

Гектор медлит с ответом. Хмурится, между бровей появляется глубокая морщинка. Я жду, не отводя от него взгляда. И он, наконец, объясняет:

– Действие яда можно замедлить. Если везет, можно делать это очень долго. Но как только перестаешь, яд убьет почти мгновенно, он никуда не девается, копится, просто… не действует. К тому же для лекарства нужен сам яд мантикоры, а его не так просто добыть. Палка о двух концах.

Пазл начинает собираться, теперь мне понятны все странные оговорки дедули, и то, что Гектор говорил, передавая лекарство. Но я не чувствую и облегчения, ни ясности.

– Чем я могу ему помочь? – мой голос едва слышен.

– Ничем. Все зависит только от твоего деда, – на мгновение Гектор поджимает губы, показывая сожаления. И я впервые ему не верю.

– Тогда зачем я здесь?

– Чтобы стать Хранителем. Твоя мама больше не может, окно возможностей для нее закрылось. Поэтому ты должна заменить своего деда.

В ушах начинает шуметь. Это уже слишком. Не успела я переварить одни новости, как оглушают другие.

– Что это значит? Жить здесь, сражаться с демонами?

– Грубо говоря – да, – кивает Гектор. – Мы должны хранить проходы. Нельзя, чтобы бесы заполонили наш мир.

Мотаю головой. Это слишком. Чересчур! Чувствую себя в западне. Сам факт существования бесов и демонов – уже слишком! А то, что я должна с ними сражаться… И не просто сражаться – буквально стоять у них на пути! Да какого черта?! И меня даже не спросили, хочу ли я, готова ли к такому…

Вскакиваю на ноги. Гектор поднимается следом:

– Яна…

– Во что вы меня втягиваете? – не даю ему договорить.

– Мы не втягиваем, ты родилась с этим. Как и мы. Мама увезла тебя, но рано или поздно ты узнала бы правду и вернулась. Как бы то ни было, тебе не нам нужно задавать все эти вопросы…

Гектор злится, вижу. И я его даже понимаю. И его обиду на дедулю тоже. Будто оказалась по одну с ним сторону.

– Ян, не драматизируй, все не так… – в голосе Геры снисходительная усталость.

– Я драматизирую?! – разворачиваюсь к нему. Если старший брат собран и серьезен, то младший так и сидит на диване, развалившись расслабленно. И мне снова хочется влепить ему оплеуху. Вместо этого ошалело гляжу на него сверху вниз. – Может, для тебя в этом нет ничего нового, может, тебе это все нравится, но я, простите, в полном ****! Да у меня слов нормальных нет!

– Яна, у тебя в любом случае нет выбора, – Гектор тоже не сомневается. – Ты нужна здесь.

– Да идите вы к черту! – взрываюсь я. – К бесам этим вашим!

В одном Гектор прав – пришло время объясниться с дедулей. Решительно иду к выходу, и на этот раз меня никто не останавливает.