Мелкая волна плавно накатывалась на берег, шипела, отступала. Гасли краски дня, поблескивала галька в лучах закатного солнца, искрилась вода. Бегали дети из конца в конец огороженного пляжа, покрикивали их родители. Отдыхающие валялись на тряпках, нежились в последних на сегодняшний день лучах солнца. Живописные булыжники обрамляли зону отдыха. Наверх, к белоснежному зданию ведомственного санатория, поднималась каменная лестница со львами. Санаторий красиво оттеняли деревья — причудливые эндемики. Конец сентября, а они и не думали желтеть. За зданием, ближе к горам, пряталась можжевеловая аллея — ходили легенды, что ежедневные прогулки по ней избавляют от всех болезней.

Кравцов в одних плавках сидел на камне в стороне, наслаждался погодой. Бархатный сезон подходил к концу, но дни были теплые, ласковые. Вода в море охладела, но самые отчаянные еще купались. На горизонте белел парус одинокий. Из-за горы Медведь, за которой находился знаменитый пионерский лагерь «Артек», показался прогулочный теплоход, неспешно бороздивший спокойные воды. Казалось, в мире все спокойно, безмятежно. Но месяц назад Верховный Совет Украинской ССР принял акт провозглашения независимости Украины. Меняли флаги на желто-голубые, приостановили деятельность компартии Украины. Ожидался всенародный референдум, но это чистая формальность. Недобитые западенцы пробирались во властные структуры, начинали наводить свои порядки. С РСФСР пока не ссорились, выжидали. Но все громче раздавались голоса о советском империализме, великорусском шовинизме. Что странно, Крым оказался украинской территорией, о чем прежде не задумывались. Никита Хрущев в 53-м году постарался. Это становилось проблемой. Но пока все было спокойно, по крайней мере на ведомственные заведения, состоящие под охраной, никто не покушался. Но от мании преследования Кравцов так и не отделался. Иногда казалось, что за ними следят, немела спина, он выискивал взглядом подозрительных людей. В устранении его и Элли больше не было смысла, но это чувство всегда было рядом, портило жизнь. И даже в охраняемой зоне порой накатывало…

Он потянулся к сигаретам, лежащим в шортах, но курить передумал. По лестнице спускалась женщина. Андрей залюбовался, улыбка непроизвольно растянулась от уха до уха. Элли была обворожительна, и раздельный купальник ей шел, как никому другому. Стройная, в легкой прозрачной накидке, которую приобрели в коммерческом магазине за бешеные деньги. Элли сдержанно улыбалась, помахивала пляжной сумкой. Крупная масса воды по-прежнему внушала ей недоверие, но она над этим работала. Как и над русским языком — который, к счастью, пришлось учить не с нуля.

— Проснулись, ваше высочество? — Он встал, обнял молодую женщину. — И невдомек, что скоро снова ложиться? Опять полночи будем шлепать по номеру, выть на луну?

Элли вздохнула. Она его любила, это было видно невооруженным глазом, но…

— Буду, — кивнула она. — Это выше меня. Я недавно выучила вашу пословицу: сколько волка ни корми…

«Он все равно Британию на картах ищет», — подумал Андрей. Оставалось надеяться, что это пройдет. Где ей точно не стоит появляться, так это в Британии. А также во всех ее доминионах — Канаде, Австралии и Новой Зеландии; в Соединенных Штатах Америки, во всех без исключения странах Запада и в ряде развивающихся государств. Но можно поехать, например, в Ирак, Сирию, в какую-нибудь латиноамериканскую страну.

— Это хорошо, — кивнул Кравцов. — Продолжай учиться дальше. Что-то не так, Элли?

Ей явно становилось лучше, а сейчас опять что-то замкнуло. Стояла потерянная, ковыряла гальку носком шлепанца.

— Даже не знаю, как сказать. — Элли запнулась. — Выучила еще одно русское слово: задержка…

Он не сообразил.

— Чего задержка — рейса, развития? — Потом дошло, тоже стал каким-то отстраненным.

Элли пристально смотрела ему в глаза, словно проверяла на вшивость. Это было странно. Врачи сказали, что детей у нее быть не может. Обманули — некомпетентные британские врачи? «А что, — подумал Кравцов, — завести детишек — эдаких мелких англосаксончиков. Будут бегать, орать «Правь, Британия!» Нет, все равно это очень странно. А может, слово «задержка» означает именно то, что должно, — промедление, приостановка? А потом все будет как прежде?»

— Ерунда, — отмахнулся он. — Что бы ни случилось, я с тобой. Так что улыбайся и ничего не бойся. Пойдем купаться?

— Ты с ума сошел? — испугалась Элли. — Убивать будешь — не пойду. Там же акулы, медузы, кессонная болезнь…

— И цунами вот-вот начнется. Они такие красивые в это время года — вечерние крымские цунами… Ладно, не уходи никуда, сам искупаюсь.

Это было необходимо — избавиться от наваждения. Он с разбега вонзился в воду, чтобы не успеть передумать, вразмашку поплыл от берега. Холод продрал до костей. Нырнул — вынырнул. Нет, ребята, все не так. Будем ждать следующего лета. Он развернулся, выплевывая соленую воду, взял курс на фигурку в небесно-голубом парео, мнущуюся у воды…