В районном отделе милиции Теплого Стана собрали экстренное совещание. Начальник отдела подполковник Золотарев восседал на сцене актового зала, где разместился почти весь личный состав отдела. Перед ним на узком переносном столе лежала картонная папка с завязками. На титульном листе аккуратным почерком проставлена дата: 4 января 1982 года. Другие записи отсутствовали, а внутри папки лежал всего один лист, но и его хватило, чтобы подполковник Золотарев принял решение об общем сборе.

Стрелки часов показывали без четверти десять утра, и подполковник понимал, что следует поспешить. В голове не укладывалось, как подобное происшествие могло произойти в их тихом новом районе. Всего каких-то десять лет назад в районе начались массовые застройки, постепенно район избавлялся от ветхих частных застроек и приобретал вид настоящего города. Конечно, до строительства станции метрополитена было еще далеко, но автобусные маршруты до центра города ходили исправно, а высотные дома на триста двадцать четыре квартиры росли как грибы. При этом преступность в районе, казалось, совсем отсутствует. Отдел милиции, возглавляемый подполковником Золотаревым, находился в подчинении РУВД Черемушкинского района, и начальнику Черемушкинского РУВД на планерках в Главном управлении МВД никогда не приходилось краснеть за его, Золотарева, отдел.

Свой перевод из Тверского отдела в отдел Теплого Стана подполковник Золотарев, тогда еще майор, воспринял как наказание, несмотря на то что его повысили в должности, поставив руководителем всего подразделения и посулив быстрое продвижение по службе. Смириться с тем, что пришлось сменить лучший в городе отдел на работу в районе, созданном из пяти деревушек, которые только-только вошли в городскую черту, оказалось непросто. Но совсем скоро Золотарев почувствовал плюсы нового назначения. Удаленность от столичных интриг пошла ему на пользу. К тому же его жена, которая тяжело носила их первенца и категорически отказывалась рожать вновь, вдруг созрела для второго, а затем и третьего. Именно здесь, в маленьком районном отделе, подполковник Золотарев узнал, что такое настоящее отцовство. Размеренный график работы без резких потрясений и внезапных изменений планов как нельзя лучше подходил к его новой роли отца.

Но этим утром размеренность его жизни была нарушена самым жестоким образом. Три праздничных выходных он провел в кругу семьи. Дни оказались насыщенными, и не только мероприятиями, которые они посетили всей семьей, но и в эмоциональном плане. Чтобы продлить чудесную атмосферу, сложившуюся за прошедшие дни, утро понедельника семья Золотаревых решила начать с общего завтрака. Ажурные блинчики на молоке с медом и сметаной горой высились в центре стола, в чашках дымился ароматный азербайджанский чай, а на десерт их ждала замороженная малина, которую супруга Золотарева еще с лета приберегла для такого вот случая.

И вот во время этой идиллии прозвенел звонок, и еще до того, как подполковник услышал в трубке голос следователя Аймарова, он понял, что ничего хорошего от этого звонка ждать не следует. Но он и в самом страшном сне не мог предположить, насколько жуткой будет новость. Да и как могло быть иначе? Подполковник Золотарев никогда не был самодуром и не держал в страхе свой отдел, но он точно знал, что никто из его многочисленных подчиненных не стал бы беспокоить его дома в понедельник утром, если бы на то не было веских причин.

Причина действительно была веская, еще до того, как появились подробности произошедшего. Известие о том, что на подведомственной его отделу территории найдены фрагменты тела неизвестной жертвы, шокировало подполковника. За десять лет он успел привыкнуть к тому, что преступления, происходящие в районе, сводятся к банальным карманным кражам, немногочисленным грабежам и бытовухе. Здесь же они явно имели дело с предумышленным убийством, причем с отягчающими вину обстоятельствами.

До здания отдела подполковник добрался за десять минут, благо его дом располагался в двух кварталах от работы. В первую очередь он созвонился с главой районной администрации и, не объясняя причины, потребовал приостановить работу мусоросборщиков по всему микрорайону. Все машины, работавшие в это утро на улицах, должны были оставаться там, где их застанет данное сообщение, и главное, никто из них не должен до особого распоряжения ехать на городскую свалку. Глава администрации, взволнованный требовательным голосом подполковника, заверил, что указания будут выполнены неукоснительно. После этого Золотарев связался с начальником районного управления и доложил об инциденте.

Когда с первоочередными делами было покончено, подполковник вызвал к себе следователя Аймарова и потребовал доложить о произошедшем в подробностях. Во время доклада позвонил судмедэксперт, работавший на вызове. Тут-то и выяснилась новая, еще более шокирующая подробность. По предварительному заключению эксперта, фрагменты тела, обнаруженные на улице Бакулева, принадлежали ребенку!

Услышав новость, подполковник в прямом смысле лишился дара речи. Долгих две минуты он молча сжимал трубку внезапно вспотевшей ладонью, а перед мысленным взором пролетали картины, одна страшнее другой. Его сын, семнадцатилетний парень, стремящийся к самостоятельности и независимости. Его дочь, восьмилетняя хохотушка с озорными веснушками на носу и щеках. Его младшенький, пятилетний непоседа, важно вышагивающий рядом с отцом на майской демонстрации. Все они, его дети, находились в безопасности, но так ли это, если на столе патологоанатома лежит сверток с фрагментами тела подростка? Как он мог быть уверенным в этом, если кто-то расчленил труп ребенка и выбросил его в мусоропровод? Если это произошло с неизвестным ребенком, может ли он, подполковник Золотарев, гарантировать, что подобное не произойдет с кем-то из его детей?

Подполковник потребовал от судмедэксперта отложить все текущие дела и в кратчайшие сроки подготовить предварительный отчет. Сам же объявил экстренный сбор всего личного состава отдела. И вот теперь в папке перед ним лежал документ, а в зале собралось порядка сорока штатных и внештатных сотрудников, не считая добровольцев из добровольной народной дружины района. Но и этого количества людей, по соображениям подполковника, казалось мало. Также он понимал, что дело подобного масштаба его отделу не потянуть. Вот почему он медлил с началом совещания. Он ждал приезда начальника Черемушкинского РУВД полковника Житникова.

Прошло пятнадцать минут, часовая стрелка добралась-таки до цифры «десять», и подполковник понял, что ждать больше нельзя. Откашлявшись, он поднялся и оглядел зал. Взоры сорока пар глаз обратились к нему, разговоры стихли, и в зале наступила такая тишина, что можно было услышать, как капает вода из неплотно закрытого крана в соседнем помещении.

— Благодарю всех за терпение, — начал подполковник Золотарев. — Думаю, вы все в курсе чрезвычайного происшествия, которое произошло сегодня утром, поэтому сразу перейду к делу. Судмедэксперт подготовил предварительный отчет. Вот что в нем говорится. — Он снова откашлялся, достал из папки лист серой, небеленой бумаги и начал читать: — Найденные фрагменты тела: часть левого бедра с коленной чашечкой, отделенной от стопы по центру большеберцовой кости; часть плечевого сочленения, захватывающая левую ключицу, и три пары ребер, сращенных с грудиной, а также плечевая часть левой руки, от локтевого сочленения до головки плечевой кости. Фрагменты имеют неровные края, большое количество оскольчатых костных и хрящевых фрагментов. Это дает возможность предположить, что разделение на части происходило механическим путем. Орудие: острый металлический предмет с широкой плоскостью, такой, как бытовой или пожарный топор, секира и им подобные предметы. Особые отметки в виде татуировок, родимых пятен, заметных родинок отсутствуют. Кожа чистая, без прижизненных ссадин и кровоподтеков. По размерам фрагментов останков, окружности и химическому составу костей выявлено: фрагменты останков могут принадлежать ребенку в возрасте от девяти до четырнадцати лет.

Последние слова Золотарев буквально выдавил из себя, так тяжело сообщать о деталях преступления ему еще ни разу не давалось. После слов подполковника по залу пробежал ропот. Золотарев поднял голову от листа и окинул зал долгим тоскливым взглядом.

— Понимаю, событие из ряда вон выходящее, — проговорил он. — У нас у всех есть дети, племянники, младшие братья и сестры, и потому известие шокирует. Тем более ответственно мы должны подойти к решению этой задачи.

— Орудие преступления нашли? — спросил кто-то из зала.

— Фрагменты тела были завернуты в прорезиненную ткань фабричного производства и связаны бытовой бечевкой из лубяных волокон. Орудие преступления отсутствует. На данный момент криминалисты еще работают с уликами. — Золотарев решил, что подробностей из отчета судмедэксперта уже достаточно, и перешел к следующему этапу совещания. — Однако шансы на то, что эти предметы помогут нам выйти на убийцу, ничтожны. Найдены лишь фрагменты тела жертвы. В настоящий момент оперативные работники, выехавшие по вызову, осматривают остальные мусоросборные помещения в доме номер шестнадцать по улице Бакулева, ищут похожие свертки. Однако есть вероятность, что остальные части тела находятся не в этом доме, а где-то на территории нашего района.

— В других домах? — Вопрос задал старший оперуполномоченный Комков, он сидел в первом ряду и машинально отстукивал ритм по подлокотнику кресла.

— Такой вариант исключать нельзя. Основная версия такова: совершив убийство, преступник испугался наказания и решил избавиться от тела, расчленив его и выбросив в мусоропровод. Дом номер шестнадцать может оказаться как местом преступления, так и случайно выбранным убийцей местом. Есть предположение, что убийца намеренно выбрал разные дома, чтобы увеличить шансы скрыть преступление и избежать наказания.

— Как же это увеличивает его шансы, если в данном случае ему нужно было пройти по улице не один квартал, заходить в несколько подъездов и при этом рисковать быть остановленным сотрудниками милиции или бдительными жильцами? — высказался Комков, чем заслужил одобрительные реплики коллег.

— Вероятно, вы не знаете, каким образом был обнаружен сверток. — С последнего ряда поднялся следователь Аймаров. — Я доложу. Сверток с фрагментами тела был обнаружен только благодаря тому, что дом номер шестнадцать обслуживала бригада братьев Капишниковых, которые промышляют тем, что собирают выброшенные предметы быта, годные к починке и дальнейшей эксплуатации. Если бы дом обслуживала другая бригада, сверток благополучно перекочевал бы из мусоропровода в мусоровоз, а оттуда на городскую свалку, где не позднее двухнедельного срока был бы сожжен вместе с другим мусором.

— Человеческий фактор, который убийца не может просчитать заранее, — прокомментировал Комков. — В этом есть свой резон.

— Есть еще один нюанс, — чуть помедлив, произнес Аймаров. — Во время нашей беседы братья признались: узнав, что в свертке, они хотели просто забросить его в мусоровоз и сделать вид, что ничего не находили. Признание не от большого ума, конечно, но на определенные мысли наводит. Сколько сборщиков мусора, найди они такой сверток, подумают так же? Возможно, на это и рассчитывал убийца. Вот почему мы считаем, что остальные свертки разбросаны по району, а может, и по городу и большая часть из них уже находится в мусоровозах.

— Почему не на свалке? — Начав задавать вопросы, Комков решил идти до конца.

— Потому что после праздничных дней это первый вывоз мусора, — объяснил Аймаров. — Еще потому, что работа мусоросборщиков затруднена обильным снегопадом. Сначала дорожные службы расчищают дворы, и только после них идут мусоровозы. Отходы просто не успели занять весь объем кузова, так как на обработку каждого дома времени уходит в два раза больше, чем обычно. И третья причина: товарищ подполковник запретил коммунальным службам продолжать работу, а также отправлять мусор из машин на свалку. Вот почему до настоящего времени ни один мусоровоз не покинул черту города.

— В принципе, наша задача ясна, — откликнулся на сообщение Аймарова Комков. — Мы должны объехать весь район и осмотреть мусоропроводы на предмет наличия свертков с недостающими фрагментами тела. Я все правильно понял?

— Совершенно верно. — Подполковник Золотарев был рад, что собрание подошло к завершающей стадии. — Группа Аймарова продолжит работу в доме номер шестнадцать: проведет опрос жильцов, осмотр квартир и прочие следственно-розыскные мероприятия. Старший оперуполномоченный Комков, на вас ложится ответственность по распределению личного состава на группы, которые должны начать осмотр подведомственной отделу территории и мусоровозов. Водители ждут на местах, так что поторопитесь. Каждая группа должна включать в себя двух сотрудников отдела плюс одного члена добровольной народной дружины. Так работа пойдет более эффективно. Вопросы есть?

— Никак нет, — за всех ответил Комков.

— Тогда еще один нюанс. — Золотарев окинул взглядом зал. — Ситуация из ряда вон выходящая, поэтому действовать нужно деликатно. Поэтому приказ будет такой: при осмотре мусоровозов и мусоросборных помещений в разговоры с сотрудниками коммунальных служб не вступать, никакие подробности не обсуждать. И вообще не упоминать о том, что мы ищем. Это касается и тех, кто будет опрашивать жильцов дома номер шестнадцать. Аймаров, вам это понятно?

— Так точно, товарищ подполковник. Работаем в режиме секретности.

— Вот и отлично.

Подполковник Золотарев кивнул и покинул актовый зал. Уходя, он видел, как к оперуполномоченному Комкову потянулись оперативники. «Этот справится, — подумал Золотарев. — Теперь главное, чтобы полковник Житников не внес свои коррективы». Отсутствие начальства несколько обеспокоило Золотарева. Из телефонного разговора он понял, что Житников готов выехать немедленно. Что же его задержало? В представлении Золотарева дел более важных, чем это расследование, в природе просто не существовало. Он успел дойти до кабинета и даже отдать распоряжение личному помощнику приготовить ему чай, так как позавтракать он так и не успел, когда телефонный аппарат, установленный на рабочем столе, пронзительно зазвонил. Новый аппарат Золотареву установили два месяца назад, и он еще не успел привыкнуть к своеобразному сигналу. Подняв трубку, он привычно произнес:

— Подполковник Золотарев на связи.

— Я в главке, — услышал он голос полковника Житникова. — Что у тебя по мусоропроводам?

В утреннем докладе Золотарев упоминал, что собирается отправить своих сотрудников прошерстить весь район, поэтому вопрос Житникова его не удивил.

— Личный состав готовится выйти по адресам, — ответил он.

— Сколько еще человек тебе нужно? — Голос Житникова звучал нетерпеливо, и Золотарев поспешил с ответом:

— На данный момент задействовано порядка сорока офицеров и младшего состава. Если получу хотя бы столько же, будет замечательно.

— Через полчаса начнут прибывать люди. Кто-то сможет ввести их в курс дела и направить по нужным адресам?

— Вопросом распределения кадров занимается старший оперуполномоченный Комков, — отчеканил Золотарев. — Я тоже собираюсь подключиться.

— Нет, подполковник, ты нужен здесь, — заявил Житников. — Сделай соответствующие распоряжения и выдвигайся в главк. Дело получило статус особо важного.

— Понял. Выезжаю немедленно. — Золотарев выждал, пока полковник прервет связь, и только после этого положил трубку.

Отрывать Комкова от работы Золотарев не захотел, поэтому не стал вызывать его в кабинет. Вместо этого сам спустился в актовый зал, напрочь позабыв о приготовленном помощником чае. По пути к актовому залу он встретил оперативников Уварова и Тихонова. Тихонов вел под ручку неказистого мужичка, и тот явно наслаждался вниманием и заботой со стороны милиции. Он шмыгал носом, утирал рукавом сопли и не переставая нахваливал своих конвоиров.

— Это ж надо, дожил до такого почета, — заливался соловьем мужичок. — Прям под белы рученьки родная милиция меня до места назначения доставила. А ведь были времена, когда рядом с Тарасом Ильичом останавливался разве что милицейский «бобик». Помигает фарами, посигналит клаксоном, и ты уже готов в штаны навалить от страха. А ну как загрузят в машину и увезут так далеко, что и дома родного больше не увидишь?

Заметив начальника отдела, Тихонов легонько ткнул мужичка в бок и велел заткнуться. Поравнявшись с подполковником, Уваров и Тихонов отдали честь, а Золотарев остановился и спросил, обращаясь к Уварову:

— Что у вас, Уваров?

Старший лейтенант подал знак Тихонову следовать дальше, тот подтолкнул мужичка и потащил его к кабинету оперативников. Выждав, пока они отойдут на приличное расстояние, Уваров повернулся к подполковнику и доложил:

— Мусоропроводы осмотрены, других свертков мы не обнаружили.

— Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. — Золотарев махнул рукой в сторону мужичка. — А это что за экземпляр?

— Один из жильцов. Он заявил, что видел во дворе дома номер шестнадцать подозрительного мужчину с объемной тяжелой сумкой. Есть вероятность, что это наш подозреваемый.

— А зачем сюда притащили? Мало нам здесь алкашей, Уваров?

— Свидетель может описать внешность подозреваемого. Хотим, чтобы с ним поработал художник, — объяснил Уваров.

— Думаешь, стоящая затея?

— Не могу знать, товарищ подполковник, но что-то все равно лучше, чем ничего.

— Ладно, иди работай.

Золотарев махнул рукой и пошел дальше по коридору, а Уваров поспешил догнать товарища. В кабинете их поджидал следователь Аймаров. Если он и удивился, увидев, кого привели оперативники, то виду не подал.

— Вас не было на экстренном совещании, — отметил он, — поэтому сообщаю: мы продолжаем отрабатывать шестнадцатый дом. Подполковник Золотарев ждет результатов осмотра мусоросборных помещений. Надеюсь, эту работу вы закончили?

— Товарищ подполковник в курсе, — сообщил Уваров. — Я доложил о результатах ему лично: мусоросборные помещения пусты, других свертков нет.

— Лично? — Брови Аймарова поползли вверх. Нечасто оперативники проявляли подобную «инициативу» и шли с докладом сразу «наверх».

— Я не планировал докладывать Золотареву, — догадавшись, о чем думает следователь, поспешил реабилитироваться Уваров. — Он встретил нас с Тихоновым в коридоре, когда мы вели Тараса Ильича в кабинет.

Аймаров переключил внимание на тщедушного мужичка. Тот успел пристроиться на стуле возле тумбочки, на которой стоял электрический чайник и чайная посуда, а также коробка с сахарным печеньем. Мужичок поедал печенье глазами, но взять лакомство без спроса не решался, а перебивать строгого человека, который наверняка здесь всем заправлял, ему показалось не лучшей идеей.

— Полагаю, этот товарищ как-то связан с расследуемым делом? — разглядывая мужичка, спросил Аймаров.

— Он утверждает, что видел подозрительного мужчину во дворе дома, — во второй раз за последние десять минут пустился в объяснения Уваров. — В ночь с тридцать первого декабря на первое января подозрительный мужчина вошел во двор дома номер шестнадцать по улице Бакулева, в руках он нес тяжелую сумку. Остановился передохнуть перед окнами Тараса Ильича. Тот довольно долго наблюдал за мужчиной, и его поведение показалось ему подозрительным.

— Фоторобот? — догадался Аймаров. — Хорошая идея, только времени на ее исполнение нет. Работа художника со свидетелем займет не один час, а нам приказано вернуться к дому шестнадцать и проверить все до единой квартиры на предмет наличия следов совершенного преступления и отработки других версий.

— Мы тут подумали, — в разговор вступил молчавший до этого Тихонов. — Если возьмем с собой фоторобот на поквартирный опрос, убьем одним выстрелом двух зайцев. Фоторобот все равно придется предъявить каждому жильцу. Если мужчина приходил к кому-то из жильцов, они его опознают, и нам не придется гоняться за призраком.

— Логично, — согласился Аймаров. — Что ж, придется пару-тройку часов потерять.

— Зачем столько времени? — Мужичок в недоумении переводил взгляд с одного оперативника на другого. — Давайте листок и карандаш, я вам за тридцать секунд эскиз набросаю.

— Вы что — художник? — в один голос воскликнули Уваров и Тихонов.

— Картины маслом не писал, но шесть лет брал частные уроки у знаменитого художника.

Фамилия художника, которую назвал Тарас Ильич, ни о чем оперативникам не говорила, но известие о способностях свидетеля очень даже порадовало. Уваров взял со стола чистый лист, из кармана достал карандаш, снабдил всем этим мужичка и приказал:

— Рисуй.

Мужичок придвинул табурет к столу, зачем-то поплевал на ладони и, взяв карандаш, принялся за работу. Как и обещал Тарас Ильич, набросок портрета подозрительного мужчины лежал перед оперативниками спустя тридцать секунд. Уваров разглядывал рисунок и в душе восхищался способностями мужичка. На портрете имелись все необходимые для опознания черты лица: широкий лоб, близко посаженные глаза, кустистые брови, нос картошкой и даже щербины на щеках.

— Хорошая работа, — похвалил следователь Аймаров. — Осталось размножить, и можно выдвигаться.

— Легче легкого, — войдя во вкус, заявил Тарас Ильич. Не спрашивая разрешения, он взял со стола еще три листа, а через две минуты предъявил следователю четыре точные копии своего же рисунка. — Так пойдет? — с гордостью спросил он.

— Ничего себе техника, — искренне восхитился Тихонов. — Лучше копировальной машины!

— Знали бы вы, какую муштру я вынес, пока научился так работать. — Тарас Ильич усмехнулся. — Спуска мне точно не давали, но я не жалуюсь. Думал, мои труды так в жизни и не окупятся, а вот поди ж ты, пригодились.

— Да уж, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, — подхватил Уваров.

— Выходит, я свой шкалик честно заработал? — деловито осведомился Тарас Ильич.

— Какой еще шкалик? — удивился Аймаров.

— Уговор есть уговор. — Уваров рассмеялся, достал из брючного кармана портмоне, порылся в широком отделении, выудил оттуда две купюры по одному рублю и вложил их в протянутую ладонь мужичка.

— Ого, да тут еще и на закусон хватит, — обрадовался Тарас Ильич. — Вот спасибо, уважил.

Аймаров, наблюдавший за происходившей на его глазах сценой, недовольно хмурился, но молчал. Тихонов тихонько посмеивался: мужичка нашел он, а раскошеливаться пришлось напарнику. Что ж, как говорится, кому в чем повезло. Уваров же на товарищей внимания не обращал. Он был рад, что Тарас Ильич сэкономил им драгоценное время, и нисколько не жалел потраченных денег.

— Если подождете у входа, Тарас Ильич, мы отвезем вас обратно, — предложил Уваров. — Все равно нам самим туда возвращаться.

— Премного благодарен, но я лучше своим ходом. Заодно и премию освою. — Тарас Ильич откланялся и вышел из кабинета.

— Не одобряете? — Уваров повернулся к товарищам.

— Как тебе сказать. — Аймаров продолжал хмуриться. — Такие вот подачки развращают людей. Но в конкретном случае, пожалуй, плата оправданная. Ваш Тарас Ильич существенно сэкономил нам время.

— Или растянул, — задумчиво произнес Тихонов.

— Ты о чем? — не понял Уваров.

— Кто про мужика подозрительного рассказал? Тарас Ильич. Кто его описание дал? Тоже он. И денежку за это получил. Только еще неизвестно, имеет ли этот мужик отношение к нашему делу, — пояснил свои слова Тихонов. — Вполне возможно, что наш пострел всего лишь шустрый малый. Внимание привлек, на четвертушку водки заработал и отчалил.

— В любом случае его слова пришлось бы проверять, — пожал плечами Уваров. — Так что говорить больше не о чем. Дело сделано.

— Согласен, — поддержал Уварова следователь Аймаров. — Таких проверок придется сделать немало, поквартирный опрос всегда приносит много ненужных сведений, но иной раз именно эти сведения помогают выйти на преступника. И еще одно, пока вы не начали обход: на совещании подполковник Золотарев предупредил — о настоящей цели проверки и опроса жильцам говорить запрещается.

— Вот это новость. — Лицо Уварова вытянулось. — И что же мы должны им сказать? Простите, нам необходимо изучить жилищные условия в микрорайоне?

— Что именно вы будете говорить жильцам — мне безразлично. Главное, чтобы настоящая причина не выплыла наружу до особого распоряжения. Ни один из опрошенных не должен получить повод к сплетням насчет убийцы-расчленителя, который орудует в Теплом Стане. Это ясно?

— Ясно-то ясно. — Тихонов с сомнением покачал головой. — Только невыполнимо. Дело даже не в том, что скажем мы или какую историю расскажем по поводу поиска неизвестного с рисунка. Но как быть с Тарасом Ильичом? Или с братьями Капишниковыми? Им рот не заткнешь.

— Это не имеет большого значения, — отмахнулся Аймаров. — Тарас Ильич может рассказывать свою историю про подозрительного типа с тяжелой сумкой, но о находке в мусоросборнике он не знает, верно?

— Пока не знает, — неуверенно проговорил Тихонов.

— Пусть так и остается, — отрезал Аймаров. — Что касается братьев Капишниковых, насколько я помню, в этом доме они не проживают и с жильцами особо не общаются. Даже если они кому-то и расскажут свою историю, это будет история не из официального источника. А как всем нам известно, истории из частных источников у большинства обывателей не вызывают доверия.

— Все равно надо бы предупредить Капишниковых, чтобы особо рот не раскрывали, — заметил Уваров.

— Завтра вызову их повесткой и проинструктирую. На сегодня с них милиции хватит. — Аймаров посмотрел на часы и заторопился. — Ладно, ребятки, по коням. Поезжайте по адресу и к пяти часам возвращайтесь с докладом. Буду ждать вас с новостями.

Уваров и Тихонов быстро оделись и вышли из кабинета. Следователь Аймаров проводил их до проходной, немного постоял, размышляя над предположением оперативника Тихонова, затем развернулся и отправился в лабораторию, где эксперты-криминалисты колдовали над собранными на месте происшествия уликами.

Когда Уваров и Тихонов прибыли по адресу, где произошло происшествие, мусоровоз все еще стоял во дворе, а братья Капишниковы сидели на скамейке возле четвертого подъезда. Алексей дымил папироской, а Иван чертил тонкой веточкой по насту. Вид у братьев оставлял желать лучшего. Уваров бросил на напарника многозначительный взгляд и направился к братьям.

— Чего приуныли? — обратился он к ним. — Работа сама себя не сделает.

— Знаем, — за двоих ответил Алексей, — да только после утренних событий желание заниматься ею совсем пропало. Вот сидим и размышляем: это каким же извергом надо быть, чтобы человека на части порубить, точно он скотина безродная.

— В жизни всякое случается, — заметил Тихонов. — Не стоит все так близко к сердцу принимать.

— А я вот думаю, стоит, — не согласился Иван. — Наверное, придется работу менять, иначе мне теперь все время тот сверток мерещиться будет. Когда нас из милиции отпустили, мы сразу сюда вернулись. Я как только открыл замок у второго мусоросборника, так сразу дурноту почувствовал. Что, думаю, если я снова на сверток наткнусь?

— Не наткнетесь. Мы с оперуполномоченным Тихоновым все мусоросборники проверили, — напомнил Уваров. — Гарантирую — в этом доме больше ничего нет.

— Все равно страшно, — нелогично ответил Иван.

— Тогда выходной возьмите. Уверен, начальство пойдет вам навстречу, — предложил Тихонов.

— Нет, так тоже нехорошо, — возразил Иван. — Люди и так три дня ждут, когда мы работать начнем. Зачем заставлять их лишний день от вони задыхаться? Эх, а как было хорошо, пока все не случилось!

— Нечего хандрить, Ванек. Давай за работу приниматься. — Алексей затушил папиросу о снег и поднялся.

Лейтенант Тихонов решил воспользоваться представившейся возможностью и предупредить братьев о необходимости держать рот на замке.

— Если не хотите лишний раз людей тревожить, не стоит обсуждать с ними свою находку. Незачем панику в городе сеять, — обращаясь к Ивану, заявил он. — К тому же эта информация — тайна следствия, а за нарушение тайны следствия сами понимаете что полагается.

— Думаешь, мы горим желанием посудачить за пивом о том, как вытащили из мусора чьи-то останки? — У Ивана отвисла челюсть. — Господи! Да кто вообще такие темы обсуждает? Мне даже с братом неприятно об этом говорить. Да что там говорить, даже думать об этом лишний раз не хочется!

— Правильная установка, — похвалил Тихонов. — Надеюсь, вы с братом в этом вопросе солидарны.

— Пожалуй, нам пора, — заметил Уваров, опасаясь, что чем дольше они обсуждают эту тему, тем больше вызывают к ней интерес.

Помахав братьям рукой, он зашагал к первому подъезду. Тихонов немного помедлил, потом присоединился к напарнику. Вместе они вошли в подъезд, на лифте поднялись на девятый этаж и остановились у двери с номером пятьдесят четыре. Опрос они решили начать с верхних этажей и продвигаться вниз. Благодаря подробным записям, сделанным оперуполномоченным Уваровым со слов управдома, они имели представление о большинстве жильцов, с которыми им предстояло побеседовать.

В квартире пятьдесят четыре жил одинокий старик по прозвищу Леший. Бывший учитель, он привечал у себя ребятню и снисходительно относился к шалостям детей. С соседями ладил, хотя в друзья себе не взял бы никого. Дверь Леший открыл почти сразу, как будто стоял в коридоре и только и ждал, когда кто-нибудь позвонит. Работников правоохранительных органов Леший без разговоров впустил в квартиру. Выслушал, с чем пожаловали оперативники, позволил осмотреть квартиру, минуты три рассматривал рисунок Тараса Ильича, но в итоге помочь ничем не смог. Поблагодарив за разговор, оперативники ушли.

В квартирах пятьдесят три и пятьдесят два жильцов не оказалось на месте. Напротив этих квартир в своем блокноте Уваров поставил значок, означающий, что их требуется посетить снова. В пятьдесят первой квартире дверь им открыла молодая мамочка с грудным ребенком на руках. В квартиру впустила неохотно, на рисунок взглянула лишь мельком и поспешила избавиться от нежданных гостей.

— Такими темпами мы до майских праздников не закончим, — проворчал Тихонов, когда мамаша захлопнула за ними дверь.

— Согласен, надо разделиться, — поддержал товарища Уваров. — Будем обходить каждый свой этаж, затем сверять информацию и идти дальше.

Так они и поступили. Примерно в половине квартир им никто не открыл, а в тех квартирах, в которых жильцов удалось застать, осмотр и опрос прошел впустую. Ни в одной квартире они не обнаружили следов недавнего преступления, ни один из опрошенных не показался подозрительным, и ни один из них не признал мужчину с рисунка. Только в третьем подъезде им повезло. Миловидная женщина, проживающая на пятом этаже, долгое время всматривалась в рисунок, прежде чем вернуть его оперативникам, а потом осторожно задала вопрос:

— Он что-то натворил, этот мужчина?

— Это мы и пытаемся выяснить, Антонина Михайловна, — мягко произнес Уваров. — Вы его знаете, верно?

— Кажется, да. — Антонина Михайловна все никак не могла решиться начать говорить. Было видно, что желание помочь милиции борется в ней с желанием защитить своего знакомого. — На сто процентов я не уверена, ведь это все-таки не фотоснимок, а рисунок, но сходство определенно есть.

— Расскажите нам о нем, — попросил Тихонов.

— Даже не знаю, а вдруг я ошибаюсь? Не хочется ни за что ни про что втравить человека в неприятности.

— Пусть это вас не тревожит, — перехватил инициативу в разговоре Уваров. — Если ваш знакомый не тот, кого мы ищем, неприятности ему не грозят. Для него проверка обернется простой формальностью, не более того.

— Что ж, если вы так говорите. — Антонина Михайловна с сомнением покачала головой, но говорить начала: — В новогоднюю ночь мы с мужем приглашали к себе чету Агальцовых. Они живут двумя этажами ниже, мы подружились, поэтому праздничную ночь решили провести вместе.

Антонина Михайловна снова замялась, поэтому Уваров решил ей немного помочь:

— И человек с этого рисунка похож на Агальцова? Это вы пытаетесь сказать?

— Нет, не на него, — возразила Антонина Михайловна. — На его двоюродного брата. Андрей, так зовут брата, внезапно прилетел в Москву из Владивостока, поэтому Агальцовы взяли на себя смелость пригласить к нам и своего родственника. Мы с мужем не возражали. Андрей весьма воспитанный и компанейский человек. Праздничная ночь с ним прошла на удивление приятно и весело, но теперь я уже не уверена, что мы с мужем поступили правильно, пригласив его в дом. По сути, мы его совершенно не знаем.

— Не стоит делать поспешных выводов. — Уваров бросил взгляд на Тихонова и продолжил опрос: — Давайте для начала выясним, Андрея ли мы ищем. Подскажете номер квартиры Агальцовых?

Антонина Михайловна выполнила просьбу, но предупредила:

— Они оба работают, так что вряд ли вы застанете их дома раньше шести вечера.

— А их родственник, Андрей, он уже уехал?

— Не могу сказать, — ответила Антонина Михайловна. — После праздников мы еще не виделись.

— А в новогоднюю ночь Андрей не упоминал о том, на сколько дней приехал?

— Вроде бы нет. — Антонина Михайловна задумалась. — Нет, не припоминаю.

— Где работают Агальцовы, тоже не знаете?

— Почему же? Знаю. Тома повар в детском саду, а ее муж слесарит на заводе.

— Если можно, более подробно, пожалуйста, — попросил Уваров.

Антонина Михайловна назвала адрес детского сада и название завода, на котором работал Агальцов, после чего оперативники с ней распрощались. Выйдя из квартиры, Уваров и Тихонов спустились на один лестничный пролет и остановились там, чтобы обменяться впечатлениями.

— Сдается мне, наш подозреваемый всего лишь случайный прохожий с большой сумкой. — Тихонов угрюмо смотрел перед собой. — Не думаю, что гость из Владивостока может оказаться нашим убийцей.

— Не скажи, — возразил Уваров. — Есть же воры-гастролеры, так почему бы нашему убийце не быть гастролером? Приехал в чужой город, поработал мясником и отчалил. Нет, пока этого Андрея со счетов сбрасывать рано.

— Что будем делать? — спросил Тихонов. — Продолжим осмотр квартир или отправимся на поиски Агальцовых, чтобы окончательно исключить причастность Андрея к убийству?

— Сперва покончим с этим делом, — ответил Уваров. — Спустимся на третий этаж, проверим, нет ли кого в квартире. Если квартира пуста, пойдем в детский сад, он ближе, чем завод.

Так они и сделали. Несмотря на заявление соседки, дверь квартиры Агальцовых открыли после третьего звонка. Высокий мужчина с заспанным лицом вышел к ним в одном трико.

— Чего надо? — не слишком вежливо поинтересовался он.

— Старший оперуполномоченный Уваров, уголовный розыск, — представился Уваров. — Разрешите войти?

— Вообще-то я здесь не хозяин, — заявил мужчина, преграждая вход. Казалось, упоминание об уголовном розыске его не смутило, а вот из-за голого торса испытывал неловкость. — У вас что-то срочное? Если да, придется подождать, пока я оденусь. Я, знаете ли, спал, — решив, что нужно объясниться, проговорил мужчина. — Четвертый день в Москве, а так и не привык к разнице во времени.

— Мы подождем в квартире. — Уваров уверенным жестом отодвинул мужчину в сторону, и не успел тот возразить, как оба оперативника оказались в коридоре.

— Постойте, не так быстро, — засуетился мужчина, позабыв о голом торсе. — Сестра мне строго-настрого запретила открывать кому-то дверь и впускать в дом. Лучше бы вам выйти.

— Лучше бы вам одеться и помолчать, — резко сменив тон, произнес Уваров. Он успел пройти до середины коридора и теперь стоял напротив дверного проема в кухню. Выражение его лица изменилось так же быстро, как и тон. — Ну, живее! Лейтенант Тихонов будет вас сопровождать.

— Куда сопровождать? — Глаза мужчины забегали, он потянулся к куртке, висевшей на вешалке.

— А вот этого я вам делать не советую, — с угрозой начал Уваров, но договорить не успел. Мужчина сорвал куртку с вешалки и, как был в тапочках, выскочил из квартиры. Дверь захлопнулась, Уваров чертыхнулся и крикнул, обращаясь к товарищу:

— Давай за ним, живо!

Тихонов не понял, что заставило Уварова вести себя так резко, но размышлять над этим не стал. Он выскочил из квартиры и помчался вниз по лестнице. Этажом ниже громыхали шаги родственника Агальцовых. Перепрыгивая через несколько ступенек, он устремился вниз. Тихонов перемахнул через перила и разом сократил расстояние до беглеца, пальцы коснулись рукава куртки, скользнули по ней, но ухватить не смогли. Беглец метнулся к стене, ловко увернулся от руки оперативника и прибавил скорость. Когда он коснулся входной двери, Тихонов его нагнал. Ухватив за ворот куртки, он рывком вернул беглеца в подъезд, прижал к стене и завел руки за спину.

— Больно! Да больно же! — Мужчина заскулил от боли. — Отпусти, тебе говорят!

— Топай наверх, — приказал Тихонов. — И без глупостей у меня, а то живо обеих рук лишишься.

Тихонов подвел беглеца к входной двери квартиры Агальцовых и нажал кнопку дверного звонка. Дверь им открыл старлей Уваров, вид при этом у него был и недовольный, и смущенный одновременно. Тихонов отвел мужчину в комнату, усадил на стул и приказал сидеть смирно. Уваров остановился в дверях.

— Ну? — повернувшись к напарнику, произнес Тихонов. — Он здесь. Начинай.

— Ошибочка вышла, — приблизившись к товарищу вплотную, прошептал Уваров.

— Чего? — Тихонов смотрел на напарника, не понимая, что происходит.

— Ошибка, говорю. Промашка с моей стороны, — повторил Уваров.

— О чем ты толкуешь? Он ведь побежал, так? Раз побежал, значит, есть что скрывать, — начал Тихонов. — А раз есть что скрывать, мы это выясним.

— Уже выяснил. — Уваров вздохнул. — Там, на кухне, кровь на полу. Я и отреагировал.

— Кровь? — Тихонов сдвинул брови. — Хочешь сказать, человеческая?

— В том-то и дело, что нет. — Уваров снова вздохнул. — Но тогда я этого не знал. Там рыба.

— Рыба? — Тихонов невольно повысил голос, и мужчина на стуле заерзал. — Тебе велено сидеть смирно, — развернувшись, рыкнул он, и мужчина затих. — И что теперь? — Тихонов снова обратился к напарнику.

— Разберемся, — прошептал Уваров и шагнул в комнату. Мужчина отшатнулся, чуть не упав со стула. — Ваша фамилия, гражданин? — обратился к нему Уваров.

— Рябушкин, — выдавил из себя мужчина.

— Зачем бежали, гражданин Рябушкин? — спросил его Уваров.

— А то вы не знаете, — пробурчал Рябушкин. — Ладно, ваша взяла. Я все признаю, только сестру не трогайте. Она к моим делам отношения не имеет.

— Что именно вы собираетесь признать? — Уваров продолжал говорить строгим голосом.

— Что рыбой спекулирую, что же еще?

— Так вы поэтому бежали? — Тихонов негромко выругался. — Вот дурень-то! Неужели до тебя не доходит, что уголовный розыск спекуляциями не занимается?

— Не занимается спеку… Ох, так чего же вы тогда сюда вломились? Еще и угрожали!

— С какой целью мы пришли в квартиру вашей сестры — теперь не важно. А вот за то, что чинили препятствия следствию, вам придется ответить. В квартире есть телефон? Придется сдать вас соответствующим органам.

— Не делайте этого, — взмолился Рябушкин. — Обещаю, больше такого не повторится. Я ведь первый раз этим занимаюсь. Подвернулась хорошая партия рыбки, вот я и подумал: сестра в столице живет, там народ зажиточный, на сбыт пара дней уйдет. Мне навар, и людям польза.

— Отвечайте на вопрос: есть в квартире телефон? — оборвал его Уваров.

— Да, в коридоре, — нехотя ответил Рябушкин.

Уваров вышел. Рябушкин сидел понурив голову, Тихонов зорко следил за тем, чтобы тот снова не выкинул фортель. Из коридора донесся звук вращающегося диска телефона. Затем Тихонов услышал, как Уваров просит соединить его со следователем Аймаровым. Когда Аймаров снял трубку, Уваров доложил:

— Версия с рисунком неизвестного оказалась пустышкой, — сообщил он следователю.

Слов следователя Тихонову слышно не было, но по репликам Уварова он понял: Аймаров недоволен. Уваров морщился, отвечая на вопросы следователя.

— Да, обошли примерно половину квартир. Нет, результатов не получили. Да. В данный момент ведем допрос гражданина Рябушкина, это человек, которого нарисовал Тарас Ильич. Нет, я не сомневаюсь в том, что он не наш человек. Что? Сколько? Понял.

Разговор прервался, Уваров положил трубку и вернулся в комнату.

— Нашли еще два свертка, — бросил он Тихонову.

— В разных домах? — догадался Тихонов.

— Да. Аймаров приказал возвращаться в отдел. Необходимо пересмотреть стратегию наших действий.

— А с ним что? — Тихонов указал на Рябушкина.

— Повезло ему, — пожал плечами Уваров. — Заниматься им у нас времени нет. Сделаем внушение, и на этом все.

Спустя десять минут Уваров и Тихонов покинули квартиру четы Агальцовых. Впереди их ждал долгий день.