Не идет, а пишет. Это про Карину. Из универмага выходит, с крыльца спускается, мышцы ног играют под нежной смуглой кожей. У Толика невольно захватило дыхание, а ведь утро у него сегодня началось с Анжелы, а уж она-то знала толк в плотских утехах.

— Привет!

Толик зашел к ней с фланга, Карина пугливо дернулась, резко затормозила, сумочка соскользнула с плеча.

— Ты псих? — Она руками обвила его шею.

И плевать ей, что подумают люди. Горячая баба, ох, горячая!

— Пойдем!

«Волга» стояла неподалеку, в безлюдном проулке, Толик усадил Карину, закрыл за ней дверь, бросил взгляд по сторонам. Никто не гонится за ними, даже случайных прохожих нет.

— Соскучился!

Одной рукой Толик еще только закрывал за собой дверь, а правая уже влезла под юбку, раздвигая горячие от жары ноги.

— А вот это ты зря! — Карина гневно нахмурила брови, даже метнула взгляд-молнию в Толика.

Но при этом не отбросила его руку, напротив, задвигала бедрами, насаживаясь на ладонь. Трусики ее вдруг стали влажными.

— Мужу пожалуешься?

— Какому? — закрывая глаза, спросила она.

— А кому я нужен?

— Кому ты нужен… Ищут тебя!..

— Да я бы не сказал.

Не видел он листовок «Их разыскивает милиция» со своим фото. За сигаретами выходил, мимо патрульный уазик проехал, мент скользнул по нему взглядом, но никак не среагировал. Машина мимо проехала. Да и дружков его бурсацких по допросам не таскают. Спокойно все. Хотя, конечно, расслабляться никак нельзя. Именно поэтому Карину пришлось выслеживать и брать там, где тишь да гладь.

— Доронин рвет и мечет, вас требует найти. Сухареву сказал вас найти.

— Сухареву? А что, больше некому?

— Да в том-то и дело… Доронин не хочет, чтобы вас арестовали. Хочет, чтобы вас нашли и убили.

— Ну да, он же тоже из мафии, — ухмыльнулся Толик.

— Да, но вы уже лишние.

— А Сухарев что, на Карлушу твоего работает?

— Да нет…

Карина вдруг мелко задрожала, сжала ноги, жарко задышала, на лице застыло выражение удовольствия. И губы приоткрылись в ожидании чего-то горячего и твердого. Толик не удержался, сунул ей в рот палец, и она втянула его чуть ли не целиком. И силой вытолкнула, одновременно выдергивая его руку из своей промежности. В себя приходит после бурного оргазма.

— Ты говорила с Карлушей? — спросил Толик.

— О чем? — не открывая глаз, спросила она.

— О том, что мы теперь втроем спать будем. Он слева, я справа, ты между нами.

— Звучит, конечно, заманчиво.

— Карлуша не должен меня искать. И менты не должны искать. Ты говорила с ним об этом?

— Скорее он согласится на секс втроем, — усмехнулась Карина. — Он не успокоится, пока Гарик жив.

— Разговор не про Гарика, разговор про меня.

— Ну, если не будет Гарика.

— Его больше нет.

— Как нет?

Карина полезла в свою сумочку, вытащила пачку дамских сигарет, зажигалку.

— Абхаз его замочил. И его, и Митяя. Я еле ушел.

— Не знала… Абхаз, говорят, пропал?

— Не знаю, я его не трогал… Короче, Гарик в прошлом. И Митяй в прошлом, и Леша… Все в прошлом, кто фургоны брал. В настоящем только я. И я фургоны с водкой не брал. Не было меня там, я ничего не знаю. И в Завыселках я никого не убивал…

— Да дело не в этом.

— Да, я знаю, кто и как толкает водку, кому уходят деньги… Сейчас водку никто не толкает… Или работа идет?

— Ну, я точно не знаю, Карлуша меня особо в свои дела не посвящает, так, проскакивает кое-что… Но да, процесс движется плохо, Абхаз куда-то пропал…

— Абхаз не нужен. Без Абхаза можно работать. У меня есть деньги, у меня есть люди… Надежные пацаны, толковые.

— И деньги есть?

— Наследство Гарика. Карлуше твоему тратиться не придется, есть на что водку на заводе брать. Через Пластунова, правильно?

— Не знаю Пластунова. Но узнаю. Поговорю с Карлушей.

— Команда у меня серьезная, как работать, я знаю и умею. И я не мокрушник, ты знаешь. Со мной можно работать… Ты можешь стать между мной и Карлушей посредником.

— Ты такие вещи говоришь, у меня аж мурашки по коже… И от тебя мурашки… Я знаю, я видела, как ты на Гарика наезжал… А с Гариком точно покончено?

— Гарик беспредельщик, он не мог долго жить. И Митяй такой же. А я буду работать тихо. Так и скажи своему мужу… Своему настоящему мужу! Пусть он остановит мента! Не нужно меня искать!

— Ты будешь работать, а я посредник? Я даже знаю, как это работает.

Карина сама взяла Толика за руку, и его ладонь снова оказалась у нее между ног. Что ж, он совсем не против, он только за.

* * *

Из машины Карина выходила с таким видом, как будто ее там черти гоняли. И в хвост и в гриву. Помятая, растрепанная, хоть волосы расчесаны и губы ярко накрашены. Совсем недавно красила. И тушь на ресницах совсем свежая. Подкрашивалась. После встряски. Валентин даже заглянул в машину, нет ли там кого.

— О-о, явился! — как-то не очень обрадовалась она.

— Прибыл. По вашему приказанию.

— Я не приказывала… Как рука?

— Готова к труду и обороне.

— Ну да, устала правая, работай левой…

— Ты больше ни о чем думать не можешь? — Валентин с подозрением смотрел на нее.

— А о чем я думаю?

— Где ты была?

— Это допрос?

— Если с Маркиным была, я не обижусь.

— Я?! С Маркиным?! А если с Маркиным, расскажешь Карлу?

— На Колхозной улице в прошлый четверг ты была?

— На Колхозной улице? Я! — искренне удивилась Карина. — Это где?

— А где Хрустников живет.

— Кто это?

— Не знаешь?

— Понятия не имею!.. А что там на улице Колхозной случилось?

— Дом сгорел.

— Да?

— Не слышала?

— Нет.

— А Маркина когда видела?

— Я же просила тебя, отстань от пацана!

— А то что?

— А то все!.. Зачем тебе Маркин? Карлуша попросил его найти? А почему тебя, почему не всю милицию?.. Ты же все прекрасно понимаешь, Валя! Все прекрасно понимаешь! Нельзя лезть в дела Доронина, а ты влез! И теперь пытаешься выпутаться! Пытаешься, да? Бережкова ищешь, Маркина? Никто не ищет, только ты ищешь. Почему ты?

— Личная просьба Доронина.

— А потом что?

Валентин промолчал. Они оба знали, что за этим может последовать.

— Тебе даже некуда обратиться, некому пожаловаться, потому что все в этом городе завязано на Доронине! Все! Даже я!..

— Что ты знаешь? — спросил Валентин. — Что задумал Доронин? Как он будет выводить меня из игры?

— Ты можешь остаться в его команде. Но я знаю, что ты скажешь нет.

— Скажу нет.

— И под Доронина будешь копать. Ты же для того и принял его предложение, чтобы копать под него. Тебе нужен Бережков, ты хочешь знать, кто угнал фуры с водкой, кто убил людей. Кто убил женщин в Завыселках. При этом ты прекрасно знаешь, что Доронин ни при чем. Это все Гарик. По собственной инициативе. Из-за этого его ищут… Из-за этого его и нашли.

— Кто нашел?

— Абхаз… Все, нет больше Гарика. И Митяя нет. Будь они прокляты!

— А Маркин?

— Маркин… Маркина оставь в покое. Он к фурам с водкой отношения не имеет. Не участвовал он в том ограблении, его еще только на крыло ставили.

— На крыло?

— Гарик банду свою укрупнял, спортсменов хотел набрать. Успел только Толика взять… Не убивал Толик водителей. И в Завыселках не убивал. Старушку Кузя какой-то убил, а Катю Митяй зарезал.

— Откуда такие подробности? Толик сказал?

— А если Толик?

— Мне пусть расскажет, вдруг я ему поверю.

— Толик в тебя стрелял, — вздохнула Карина.

— Ну вот, хоть какое-то признание.

— Он же не думал, что это ты. Их же Абхаз искал, а тут ты из-за кустов выходишь. Толик достал пистолет, смотрит, а это ты. Он уже руку опускал, а я в эту руку вцепилась. Он случайно выстрелил. А если ранил тебя, то исключительно по моей вине… Хочешь, я прямо сейчас в милицию пойду! Расскажу, как было дело. Пусть меня в тюрьму сажают!

Валентин качал головой, с укором глядя на Карину. С одной стороны, она действительно могла пойти на многое ради своего Толика. А с другой — никто ее не посадит, и она прекрасно это знает. Доронин действительно фигура первой величины, одно его слово — и дело закроют. Если его вообще возбудят.

— Ты Маркина за руку схватила… — с горечью усмехнулся Валентин. — Наедине с ним была.

— Была! И хочу быть!.. Можешь Доронину сказать! Если тебе от этого будет легче!

— Не будет.

— Влюбилась я, понимаешь! Влюбилась! Как кошка… Как кошка драная влюбилась! И ничего не могу с собой поделать! Да и не хочу.

— Что ж, вольному воля.

— Ты знаешь, кто я такая. А я знаю, что ты смирился с этим… Оставь нас в покое, пожалуйста?

— Кого вас? Тебя с Дорониным или тебя с Маркиным?

— И с Дорониным тоже… Я поговорю с ним, он меня понимает… Он меня лучше, чем ты, понимает!.. Я с ним поговорю, не надо никого искать. И с тобой говорю, не надо рыть под Доронина! Ты ничего не изменишь!.. Оставь нас всех в покое. И Доронин оставит тебя в покое… В Ростов тебя переведет… перевестись поможет. Начальником уголовного розыска будешь!

— Пусть будет как есть, — покачал головой Валентин.

Ему бы на исходные позиции вернуться, так, чтобы Доронин зуб на него не точил. Если Бережкова и его бандитов действительно нет в живых, доказательств против них уже не будет. А против Доронина тем более. Маркин может пролить свет на события, но привлечь его будет проблематично, ему ничего не стоит перевести стрелки на своих покойных дружков. Если они действительно покойные… В любом случае Валентин не сможет взять Доронина под белы ручки. Одни только домыслы против него, за которыми прямой путь в психушку. Ничего против Доронина нет. И не предвидится. На исходные позиции нужно отступить. И ждать, ждать… Рано или поздно этот оборотень проявит свою хищную суть, тогда, возможно, у Валентина появятся доказательства против него, пусть и по другому делу. Возможно, также связанному с водкой. Или еще с чем-то, чем занимается покрываемая им преступность… Отступить нужно, набраться терпения и ждать.

— Хочешь остаться участковым, пожалуйста! Только прошу тебя, не лезь больше в дела Доронина!.. Поверь, я за него не боюсь. Я за тебя боюсь! А ты бойся за меня, если я хоть немного тебе дорога.

— Немного, — скривил губы Сухарев.

Карина дернулась, как будто он снежок ей за шиворот бросил, но быстро взяла себя в руки.

— Ну хоть на этом спасибо!..

— Будь осторожна. И с Дорониным. И с Маркиным.

— Я скажу им, что ты их на куски порвешь, если со мной что-то случится, — улыбнулась Карина, взглядом уговаривая Валентина не отказывать ей хотя бы в обещании.

— Я их всех на куски порву, — кивнул Валентин.

Он действительно давно смирился с непостоянством Карины, давно отказался от совместных с ней планов на будущее. И к Маркину не очень ревновал. Даже готов был посочувствовать парню. Но Карину он в обиду не даст. Вот такой он кретин.

* * *

В назначенное время к условленному месту Карина не подошла. Значит, что-то случилось. Или ей просто что-то мешало прийти. Толик прямо сейчас мог узнать причину ее отсутствия.

Он позвонил Карине из телефона-автомата, она взяла трубку. Одно это уже надежда на то, что ничего страшного не произошло. Ни с ней, ни с ним. Будь что-то серьезное, Толика взяли бы на улице, где он ждал встречи с Кариной.

— Все нормально! — первым делом она поспешила успокоить Толика. — Просто волна еще не улеглась.

— Какая волна?

— Я говорила, с кем надо, сразу скажу, ему наша идея не очень понравилось. Но потом он остыл. Дал добро. Но ты должен понимать, что этот наш с тобой человек еще не совсем остыл. Волна еще не улеглась. За мной могут следить.

— Я тебя понял.

— А в целом да, в целом все хорошо. Будем работать вместе.

— Когда можно начинать?

Этот вопрос застал Карину врасплох.

— Когда можно начинать?! Нет-нет, сначала ты должен встретиться с шефом. Ты понимаешь, о чем я, — не спрашивая, а утверждая, сказала она. — Сначала личная встреча, потом все остальное.

— И когда будет личная встреча?

— Будет. Обязательно. Позвони мне завтра. Сегодня я посмотрю, а завтра скажу тебе точно, можно тебе встречаться с шефом или нет. Если да, завтра с ним и встретишься… Позвони мне завтра, в это же время. У меня пока все.

Карина явно собиралась положить трубку.

— Все? Больше нечего сказать на прощание?

Толик усиленно крутил головой, глядя по сторонам. Вдруг кто-то подкрадывается к телефонной будке.

— Я тебя люблю, мой мальчик! — тепло и без принуждения сказала Карина.

Толик с облегчением выдохнул. Никто не держал пистолет у ее виска, заставляя говорить нужные слова, это успокаивало.

Через час Толика ждала еще одна встреча, с пацанами. И Даня подошел, и Шнурок, Чаплин с Робой подтянулись. И ничего, никто не пытался накрыть этот сход, задержать или убить Толика. Спокойно встретились, поговорили, все ребята согласны работать с ним и под его началом. Толик спокойно ушел, к вечеру вернулся в свой схрон. Никто не следил за ним, и в доме никакой засады.

Дом небольшой, но с просторным погребом. Бетонные стены, маленькие отдушины, через которые даже руку не просунешь. И люк запирался на засов. Толик даже не связывал Анжелу, оставляя ее в доме одну. Просто закрывал на замок и уходил.

— Отдохнула? — спросил он, спускаясь к ней.

Анжела уже стояла возле койки, платье на ней чистое, вчера стирали, гладили, лицо напудрено, губы накрашены. А рот у нее действительно рабочий, Толик уже не раз в этом убеждался.

— И долго мне здесь еще сидеть? — возмущенно спросила она.

И вздрогнула от страха, вызванного сильным шумом. Это захлопнулась крышка люка за спиной у Толика. Не удержалась крышка, упала, видно от возмущения. Действительно, Анжеле не давали слова, она не может спрашивать со своего господина.

— Извини, но так надо!

— Кому надо?

— Тебе надо!.. Не убивать же тебя!

Толик подошел к ней, ладонью провел по щеке, глядя прямо в душу. Через глаза.

— За что убивать? Мы же вместе! Я никому ничего не скажу!

— А вдруг?.. Ты видела, как я убил Гарика. Как я убил Митяя.

— Но Абхаза же ты не убивал!

— Абхаза я ударил прикладом. А вязал его кто?

— Я никому ничего! — мотнула головой Анжела.

— Докажи! — улыбнулся он.

— Учти, это в последний раз! — для приличия предупредила она, расстегивая ремень на его брюках.

Но сесть на кровать и опустить голову Толик ей не позволил. Грубо схватил за плечи, уложил на койку, задрал подол… Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы испытать оргазм. Он лежал на кровати, обнимая Анжелу. Хорошо с ней, очень хорошо. Но с Кариной лучше. Карина его любит, а эта всего лишь терпит. Карина готова ради него на все, а эта сдаст при первом же удобном случае. И никакое ружье с ее пальчиками не поможет.

— Я, между прочим, есть хочу! — Анжела стала подниматься, но Толик ее удержал, схватив за шею.

— Мясо в холодильнике.

— А холодильник где?.. Пусти!

Он мог ее отпустить, но рука так удобно покоилась на шее. Сильная рука. На хрупкой шее.

— Почему так жизнь устроена, почему человеку всегда хочется есть?

— Пусти! — задергалась Анжела.

Но Толик продолжал удерживать ее. И она ничего не могла с ним поделать. Ну, может, ударит несильно локтем.

— Ты вот с Абхазом шалавилась, чтобы сладко есть. Теперь я должен тебя кормить! Я-то не против, но тебе зачем такие мучения? Может, не надо мучиться? Может, пора на покой!

— Отпусти, не надо!

Анжела все поняла, сбросила ноги на пол, пытаясь подняться, но и Толик усилил хватку. Со всех сил сжал у нее на шее руки.

Барахталась она недолго, наконец затихла, Толик разжал руки, и мертвое тело опустилось на пол. А он продолжал лежать, обхватив руками голову. Зачем? Зачем он это сделал?

От злости на себя Толик задвигал телом, раскачивая железную кровать, амплитуда колебаний увеличивалась, койка могла развалиться. При этом в голове пульсировала надежда, вдруг Анжела все еще жива, нужно всего лишь заполнить ее легкие воздухом и запустить сердце. Он знал, как делать искусственное дыхание, военрук показывал. Но с кровати Толик так и не поднялся. Умерла так умерла.

Подняться его заставил едва слышимый шум над головой, доска негромко скрипнула, кто-то ходил по дому, осторожно переставляя ноги. Тихий шаг, крадущийся. Это уже очень интересно.

И Толик поднялся осторожно, так, чтобы не скрипнула кровать, пистолет под матрасом. ТТ Гарика всегда при нем, а стрелять он умел, особенно хорошо в упор.

Он осторожно подкрался к лестнице, выключил свет, в этот момент и стала открываться крышка люка. Толик прижался спиной к стене, голова погрузилась в паутину.

— Темно! — обращаясь к кому-то, прошептал неизвестный. Икс.

Толик пока только слышал его.

— Посвети! — сказал второй. Игрек.

Темноту подвала разрезал луч фонаря.

— Кровать, баба на полу… Голая?

Луч фонарика замер на теле Анжелы, Икс уже не мог ни о чем думать, кроме как о голой бабе. Так и спустился в подвал, не осветив углы.

— Точно голая!

Он даже присел, чтобы убедиться в том, что Анжела без одежды.

— Баба? — спросил Игрек.

— Ну да, голая… Красивая… Не дышит!.. Эй!

Мужик тронул Анжелу за плечо. Толик запросто мог выстрелить ему в спину, но он не торопился. Нервы как стальные канаты, палец на спусковом крючке. Выстрелить он успеет, сейчас главноеч— узнать, сколько в доме гостей. Пока только слышно двоих. Икс в поле зрения.

— Да какая разница, какая? Гаденыш где?

Игрек оставался наверху, но над люком склонился. Гарик увидел его голову. И понял, что пора.

— Может, здесь где-то?

Икс пришел в движение, сейчас он повернется к Толику, получит законную пулю, но Игрек уйдет, как его потом достать?

Толик выстрелил в Игрека. Прямо в подставленную под выстрел голову. И пока Икс разворачивался к нему, всадил в него пару пуль. Стрелял в спину, под правую лопатку, если убьет, туда ему и дорога, если нет, враг точно не сможет держать оружие.

Мужик с диким ревом упал на Анжелу, пистолет звонко стукнулся о бетонный пол где-то под кроватью. Толик выскочил на лестницу, рискуя попасть под пулю, вырвался из подвала. Но в него не стреляли. На полу, сунув руку в перевернутое ведро, лежал мужик с дырявой головой. Он агонизировал, рука дергалась, ведро позванивало. А может, это струя крови била в ведро, как молоко из коровьего соска. Толик не разбирался, не до того.

В доме никого, во дворе тоже. Толик спустился в подвал, подстреленный мужик левой рукой шарил под кроватью, искал пистолет. Толик подскочил к нему, рубанул рукоятью по голове, как это делал Гарик. Мужик вырубился, но магазин почему-то выскочил из рукояти.

Толик призвал себя к спокойствию. Ситуация под контролем, в доме никого, во дворе тоже, один раненый не в счет. Есть желание бросить все и бежать. Забрать из тайника деньги, затеряться на просторах социалистической родины. Но убегают зайцы, а он волк. И не ему нужно кого-то бояться, это враг должен трепетать перед ним. Вопрос, кто враг. Это он сейчас и выяснит.

Он поднялся наверх, сбросил мертвое тело в подвал, спустился, закрыл люк. Так спокойней. И упавшую обойму нашел, на место вставил. И пистолет подобрал, ПМ с полной обоймой. Раненого в чувство привел. Плевать, что мужик истекал кровью, перевязывать его он не собирался.

— Кто такой? — спросил он, переворачивая мужика на живот.

На труп Анжелы уложил. Этот кретин так возбудился от покойницы, что забыл о враге. Что ж, пусть теперь наслаждается плодами своей тупости.

— Пронько я.

— Да мне все равно, Пронько ты или Хренько! На кого работаешь?

— Да не работаю, просто зашли.

— На кого работаешь? — Толик приставил ствол пистолета к пулевому отверстию под плечевым суставом, надавил.

— Кленов сказал тебя взять.

— Кто такой Кленов?

— Доронина человек, телохранитель у него.

— Из КГБ?

— Ну-у… — задумался Пронько.

Действительно, а почему бы не согласиться? КГБ звучит грозно. Но КГБ не будет покрывать грязные махинации… Хотя кто его знает.

— Значит, Доронин меня замочить хочет.

— Да не замочить, просто поговорить.

— С гаденышем?

— Ну почему с гаденышем?

— Куда вы должны меня привезти?

— К Доронину на дачу.

— Где дача?

— В Горном.

— Как проехать?

— Я могу показать…

— Ты сейчас сдохнешь.

— Если перевяжешь, может, и выживу.

— Возись с тобой! — скривился Толик.

Но идея заехать к Доронину на плечах поверженного противника завораживала своей простотой и смелостью. Да Доронин просто на задницу сядет. И поймет, с кем имеет дело. А он поймет! И сядет! Потому что никто не сможет остановить Толика. Никому еще пока не удавалось! И не удастся!

Он кое-как перевязал раненого, протер свой ТТ, вложил в руку Пронько и бросил на пол. И дружка он своего завалил, и Анжелу задушил. Это для ментов. Хотя Толик практически не сомневался в том, что менты ему не помешают. Потому что удача на его стороне.

Машина, на которой приехал Пронько со своим спутником, находилась на соседней улице, Толик беспрепятственно добрался до голубой «пятерки», завел, подъехал к дому, усадил раненого в машину, связал ему руки.

До Горного ехали больше часа, как это ни странно, но Пронько держался, хотя и постанывал от боли.

— Нормально все будет, в больницу отвезу. Жить будешь.

— Не отвезешь.

— Отвезу. Ты у меня на крючке, стукнешь, падла, ментам сдам!

— Ну, хорошо…

Деревянный дом за высоким забором — на берегу пруда, с видом на горы. Неплохо устроился Доронин. Издалека дымом пахнет, видно, банька топится. Ну что ж, Толик везет с собой веник. Целых два. И все Макаровы, патронов на весь горком хватит.

— Посигналь! — едва слышно пробормотал Пронько.

Толик так и сделал. Посигналил, приготовил к бою пистолет, откроется калитка, покажется Кленов, увидит чужого за рулем, поднимет тревогу. Но ворота сразу стали открываться. Плотного сложения мужик с круглым лицом и пятаком вместо носа даже не глянул на Толика. А судя по приметам, это и был Кленов. А Доронин стоял на веранде, одетый в дорогой стеганый халат, ни дать ни взять барин. В одной руке блюдечко, в другой чайная чашка, вряд ли там водка. Хотя кто его знает. Сухой закон никто не отменял.

Толик не выходил из машины, он ждал, когда Кленов подойдет. А тот не торопился. И Доронин стоял на крыльце, спокойно попивая чаек. Карины не видно, но под навесом стояла белая «шестерка».

Кленов закрыл ворота, подошел к машине, Толик хищно усмехнулся, встретившись с ним глазами. И передал пламенный привет. Не выходя из машины. Сам оглох, зато Доронин не сразу понял, что это был выстрел из пистолета. Даже усмехнулся, наверное, решил, что это хлопок из выхлопной трубы. Но Кленов стал падать, хватаясь за голову, Доронин всполошился, сначала шагнул к машине, поставив чашечку на блюдце. А увидев Толика, повернулся к нему спиной, чашка вылетела из рук, упала на ступеньки крыльца.

— Стой! Стрелять буду! — Толик направил на Доронина пистолет.

Стрелять не стал, но шишкарь остановился, выгнув плечи, как будто ему нож между лопаток всадили.

— Куда же вы, Карл Максимович? А поговорить?

Толик стремительно подошел к Доронину, ткнул пистолетом в спину, заставляя войти на веранду. И по сторонам глянул, никто не спешил своему шефу на помощь, спокойно все.

В дом он заходить не стал, вдруг там еще кто-нибудь из охраны. Если да, сам выйдет — под выстрел. Толик отошел к самому краю веранды, встал спиной к стене, чтобы никто не смог подкрасться. Пистолет смотрел на Доронина, словно гипнотизируя и парализуя его.

— Что ж вы молчите, Карл Максимович? Давайте, рассказывайте, как вы меня в долю хотели взять?

— Ты Маркин? — выдавил из себя Доронин.

Страшно ему, глаза бараньи, в лице ни кровинки.

Дверь открылась, из дома вышла Карина в коротком сарафане, волосы распущены.

— Тебе плохо? — глядя на Доронина, всполошенно спросила она.

— Ему хорошо!

Карина дернулась, повернулась к Толику.

— Ты?!

— Предала ты меня, Кариночка! Предала!

— Как я тебя предала? Почему ты с пистолетом? А с Василием что?

— И Василий ваш мертв, и Пронько с дружком… Убить меня приходили. Зачем? Я же по-хорошему хотел.

Погода тихая, безветренная, звук голоса слышно хорошо, можно говорить спокойно. И слушать, не напрягая слух. Березовым дымком жуть как приятно пахнет. В баньку бы сейчас…

— Ну так мы по-хорошему решим, правда, дорогой? — обращаясь к Доронину, спросила Карина.

— Ну, можно, по-хорошему.

— А куда вам деваться, Карл Максимович? Абхаза нет, его людей тоже перестреляли. Лепнева людей убили. Ваша шарашка накрылась… Куда вы без меня?

— Пистолет опусти! — осмелев, потребовал Доронин.

Толик покладисто кивнул, соглашаясь. Но волыну не опустил.

— Кто в доме? — спросил он.

— Никого!.. — мотнула головой Карина. — И не предавала я тебя!

— Не предавала, — скривился Доронин. — Меня предала, а тебя не предавала. Как была шалавой, так шалавой и осталась!

— Эй! — пригрозил Толик.

— Хочешь, забирай!

Доронин схватил Карину за руку, хотел толкнуть ее на Толика. Но ствол пистолета вжался ему в щеку, в миг сбив с него всю спесь.

— Давай не будем злить друг друга, Карл Максимович! Нормально договоримся!

— Договоримся, — кивнул Доронин.

— А Карину я могу забрать, ну, если она тебе не нужна!

Толик сам схватил Карину за руку, хотел увести в свой угол, но она уперлась.

— Куда ты меня заберешь? Не было у нас с тобой ничего! — для Доронина сказала она. — И не будет!

— Как же не было? — фыркнул шишкарь.

— Я знаю, тебя это дико возбуждает! Когда я с кем-то!

— Что?! — вскинулся Доронин.

— Но могу тебя разочаровать, с Толиком у нас ничего не было. Но если хочешь, будет!

— Ты дура?

— Поэтому ты меня любишь! — Карина взяла любовника за руку и заставила себя обнять.

— Думаешь, с Маркиным можно иметь дело? — размяк Доронин.

— Можно.

— И я думаю, что могу иметь с вами дело!

Толик вернулся в свой угол. Он не сводил с Доронина глаз, но руку с пистолетом опустил.

— И что ты можешь?

— Все могу. Деньги есть. Много денег. Люди есть. Много людей. Абхаз и Лепнев отдыхают, Гарик отправился за ними. Я буду брать водку у Пластунова. С вашего, понятное дело, разрешения. Буду брать, буду продавать. И делиться с вами.

— Я беру половину, — качнул головой Доронин.

— А ничего не треснет? — чуть не поперхнулся Толик.

Он жизнью будет рисковать, свободой, впахивать как проклятый, а получать только половину? На всех? А этот жучара рисковать ничем не будет.

— Ну ты же хочешь работать спокойно… Сколько на тебе трупов, сынок?

— На мне… Ну, ваши люди…

— А мои люди — не люди?

— А вы сможете меня отмазать?

— Я все могу!

— Ну да, Гарика отмазали. Он фуры угнал, водителей побил, дело завели. А вы его отмазали.

— Отмазывают на зоне. Воры и бандиты. И ты, мальчик, находишься в приличном обществе. Учись правильно подбирать слова… Я принял меры. Чтобы следствие смогло найти и привлечь к ответственности виновных в этом чудовищном преступлении.

— Это как? — не понял Толик.

Действительно, как следствие могло кого-то привлечь, если Гарик, Митяй, Леша и Кузя остались на свободе?

— Посадили случайных людей, — сказала Карина и вопросительно посмотрела на Доронина. Правильно ли она все сказала?

— Это были не случайные люди. Это были уголовники! — поморщился тот.

— Карл Максимович может все. С ним ты будешь как за каменной стеной! — нежно улыбнулась Карина.

— Карл Максимович дает тебе испытательный срок, — сказал шишкарь. — Посмотрим, что ты собой представляешь. Если справишься, работай дальше!

— Что нужно делать?

— А что ты предлагаешь? Берешь у Пластунова водку, реализовываешь товар, все должно быть тихо и гладко. Но максимально эффективно!

— Я справлюсь!

— Поддержку я тебе обеспечу, милиция трогать не будет.

— Это очень хорошо.

— Что ты сделал с Бережковым? — неожиданно спросил Доронин.

— Бережков стал слишком опасен. Он убивал всех без разбору.

— Абхаза он убил?

— Он. А я убил его… И любого убью, кто будет мешать нашему общему делу! — внутренне подобрался Толик.

Он действительно готов был на все, лишь бы вернуться в жизнь на правах свободного человека. Или даже хозяина жизни.

— Тогда тебе придется убрать капитана Сухарева, — сказал Доронин.

Он пристально смотрел на Толика, смотрел, выискивая в нем слабину.

— Как убрать?! — встрепенулась Карина. — Мы же договорились!

— Я сказал убрать, а не убить. Ты неправильно поняла! — усмехнулся Доронин.

— Я правильно понял. И я убью Сухарева, — кивнул Толик. — Если это нужно для нашего общего дела.

— Это нужно для нашего общего дела. — Доронин поощрительно глянул на него.

— Я сделаю все как надо.

— Но мы же договорились! — не сдавалась Карина.

— Я его убью! — хищно улыбнулся Толик.

И убьет он Сухарева с удовольствием. Карина же не просто так ездила в Афанасьевский, мусор трахал ее на своей квартире. Больше трахать ее не будет. И с Дорониным Толик что-нибудь придумает. Надо будет ему какую-нибудь гадость в еду добавить. Но это будет потом. А сначала Сухарев.

— Ты можешь это сделать? — Карина смотрела на Толика разочарованно.

Но при этом улыбалась так, как будто прямо сейчас хотела прыгнуть к нему в койку. И ведь прыгнет. А куда она денется?

— Я могу все!

— Но ты же не убийца!

— Нет, конечно… Но Сухарева убью. И ты мне в этом поможешь! — Толик смотрел на Карину, подчиняя ее своей воле.

Женщины любят сильных мужчин. Она уже тает, натолкнувшись на твердость его характера.

— А давайте выпьем! Отпразднуем, так сказать, начало новой жизни!

Не дожидаясь ответа, Карина зашла в дом, через минуту вышла. Сначала Толик увидел бутылку коньяка, а затем ствол маленького дамского пистолета, который тут же выстрелил.

Пуля ударила в грудь, Толик физически ощутил, как свинцовый комок застрял в сердце. Но при этом сознания он не потерял и даже пистолет из руки не выронил. Хотя очень-очень растерялся. И Карина этим воспользовалась, снова нажала на спусковой крючок. Но пистолет почему-то не выстрелил. Видно, патрон заклинило.

Толик поднял руку, навел пистолет на Карину, но в движение пришел Доронин. Он должен был закрыть собой любимую женщину, но нет, эта тварь дрожащая бросилась убегать, подставив под выстрел спину. И Толик не смог удержаться от искушения, нажал на спуск.

Он выстрелил, а Карина не смогла, снова вхолостую щелкнул курок. Толик и хотел засмеяться, но не смог. Дыхание перехватило, перед глазами пошли круги, ноги ослабли. Еще немного — и ему конец. А Карина будет жить. Разве она это заслужила?

— Сука!

Он навел на нее ствол, но выстрелить не успел. За спиной громыхнул выстрел, и свет померк в глазах Толика.

* * *

Карину трясло от страха, зуб на зуб не попадал.

— Не ожидал я от тебя! — честно признался Валентин.

Он собирался поговорить с дружками Маркина по профтехучилищу, подъехал к общаге и узнал, что Егор Шнурков с Данилой Горовым отправились куда-то за гаражи. Ему показали место, он последовал за ребятами и вышел на Маркина. Брать его не спешил, выследил, довел до самого дома. А там появились какие-то люди, вошли в дом, примерно через час показался Маркин. Валентин едва удержался от искушения задержать его. И правильно сделал, что устоял перед соблазном.

И еще он хотел оставить в машине диктофон. Но все-таки взял его с собой. Пользуясь случаем, подкрался к дому, включил аппаратуру. Маркин стоял на веранде всего в шаге от него. Валентин наблюдал за ним через щель в досках ограждения. Жаль, события разворачивались так быстро, что он не успел отреагировать. Хорошо, что пуля нашла не Карину, а Доронина.

— Карлуша обещал тебя не убивать! — хлопала глазами Карина. — Зачем он соврал?

— Спасибо тебе!

Карлуша лежал на животе, скреб руками землю в тщетной попытке подняться. Валентин с презрением глянул на него. Нет чтобы Карину собой прикрыть…

Маркин признаков жизни не подавал. И этого ничуть не жалко.

— Толик совсем свихнулся! Ты бы видел его глаза! — проговорила Карина.

— Ты сделала все правильно. Поверь, тебе за эту мразь ничего не будет… И за эту тоже! — Валентин глянул на Доронина, который продолжал бороться за свою никчемную жизнь. И ведь выкарабкается. Потому что полное ничтожество. — Но скорую вызвать все-таки надо! И милицию тоже!

— Ты меня не бросишь? — спросила Карина.

И, не дожидаясь ответа, вошла в дом. А Валентин отправился к машине, на которой приехал Маркин. Сумка с диктофоном оставалась лежать в траве. Доронин такого наговорил, что спасти его мог только генеральный секретарь. Но это вряд ли. Доронин пошел против святого — сухого закона. Такое не прощается…

Человек в машине был без сознания, но сердце билось, и дыхание угадывалась.

Скорая подъехала на удивление быстро, забрала обоих. А милиция запаздывала. В ожидании мучительных вопросов Карина крепко прижалась к Валентину.

— Ты меня не бросишь, — тихо сказал она. — Я знаю.

Сухарев вздохнул. Не бросит он Карину, в том-то и дело, что не бросит. Может, зря он не позволил Маркину нажать на спуск?