У противников коммунистов антибольшевистская пропаганда, как уже отмечалось неоднократно, переплеталась с пропагандой антигерманской. Ленин и его однопартийцы описывались не как самостоятельная политическая сила, а как инструмент политики Германии; употреблялось словосочетание германо-большевизм, а борьба с красными интерпретировалась как освободительная, патриотическая и национальная. Похоже, что многие противники большевиков искренне верили в то, что после поражения Центральных держав осенью 1918 года коммунисты обречены на поражение, внутреннее противостояние в России будет тогда прекращено; эта тема звучала и в белой пропаганде, адресованной красноармейцам[2508].

Впрочем, патриотическую карту разыгрывали и большевики, уже в 1917 году обвинявшие своих противников в том, что они действуют в интересах иностранных держав[2509]. Гражданская война довольно рано стала трактоваться ими и как война за независимость России; уже в ноябре 1918 года Ленин утверждал: «…Россия не может быть и не будет независимой, если не будет укреплена Советская власть»[2510].

Хотя концепция интервенции как важнейшего фактора эскалации гражданской войны была сформулирована позже, тексты некоторых лидеров большевиков, использовавших тему русского патриотизма, как бы предвосхищали суждения сменовеховцев. Так, например, в декабре 1919 года Сталин писал:

Победа Деникина — Колчака есть потеря самостоятельности России, превращение России в дойную корову англо-французских денежных мешков. В этом смысле правительство Деникина — Колчака есть самое антинародное, самое антинациональное правительство. В этом смысле Советское правительство есть единственно народное и единственно национальное в лучшем смысле этого слова правительство, ибо оно несет с собой не только освобождение трудящихся от капитала, но и освобождение всей России от ига мирового империализма, превращение России из колонии в самостоятельную свободную страну[2511].

Вряд ли такая риторика особенно нравилась коммунистам-интернационалистам и большевикам из национальных районов, но Сталин в это время открыто заявлял, что «базой революции» является «внутренняя Россия… с однородным в национальном отношении населением, по преимуществу русским…», а многонациональные окраины, служащие базой белых, именно в силу межэтнических противоречий не дают им возможности создать там прочный тыл[2512].

Большевики не могли не рассматривать вопрос о гражданской войне и в связи с революционными процессами в других странах. Как отмечалось в заключительных главах этой книги, вопрос о гражданской войне был поднят во время дискуссий о Брестском мире. «Левые коммунисты» считали, что революционная Россия находится в состоянии гражданской войны с германским империализмом и именно гражданская война такого рода будет способствовать революции на Западе. Октябрьская революция-де совершенно изменила характер войны со стороны России: из империалистической войны она превратилась в «гражданскую войну против международного капитала». Соответственно, ставилась задача «развития гражданской войны в мировом масштабе». При этом борьба с германским империализмом не должна была вестись на основе гражданского мира внутри России; отказывались «левые коммунисты» и от военного сотрудничества со странами Антанты. Война будет именно гражданской, а не национальной. По мнению Н. И. Бухарина, гражданская война и не должна разворачиваться только в одной стране[2513].

Ленин же и его сторонники возражали «левым коммунистам». Лидер большевиков утверждал, что противостояние с германской армией никак не может описываться как гражданская война. Разговоры о «международной гражданской войне» были, по мнению Ленина, «издевкой»[2514].

В этой дискуссии, как известно, победил Ленин, однако впоследствии, в 1919 году, уже после окончания мировой войны и революций в Германии и Австро-Венгрии, и он выдвинул идею международной гражданской войны:

В общем и целом этот развертывающийся у нас на глазах, особенно быстро с конца 1918 года, процесс развития международной гражданской войны является закономерным продуктом классовой борьбы при капитализме и закономерной ступенью к победе международной пролетарской революции[2515].

Вопрос о перспективах революций в ведущих европейских странах был увязан с прогнозированием вероятности возникновения там и гражданских войн. Тезис Маркса о том, что все значительные революции перерастают в гражданские войны, получил у большевиков новое развитие. В 1918 году Ленин заявлял, что развитые капиталистические страны неизбежно и довольно скоро ждут близкие гражданские войны; он считал также, что чем выше уровень развития страны, тем более жестокой в ней будет гражданская война.