Созыв Всероссийского Учредительного собрания представителями самых разных политических сил осознавался как единственный способ выйти из ситуации внутреннего конфликта. В конце ноября В. М. Чернов заявил:

Гражданская война, после которой осталась еще неостывшая невинная братская кровь на улицах целого ряда городов, кощунственно пролитая в тот момент, когда она не должна была проливаться, должна прекратиться. Народ ждет вступления Учредительного Собрания во все его права[1961].

Большие надежды возлагало на конституанту и руководство меньшевиков. Партия неоднократно делала заявления, что только Учредительное собрание, создав правительство из представителей всех социалистических партий, сможет прекратить гражданскую войну[1962].

Специально созданный 23 ноября 1917 года социалистическими партиями (эсерами, меньшевиками и энесами) и демократическими организациями (районными думами, рабочими кооперативами, профсоюзами служащих и др.) Петроградский союз защиты Учредительного собрания обещал: «Только Учредительное Собрание создаст всеми признанную власть и уничтожит братоубийственную гражданскую войну». Граждан призывали оказывать содействие в организации собраний Союза, распространять его воззвания. Союз предрекал: «Разгон Учредительного Собрания вызовет неизбежно гражданскую войну, которая больнее всего ударит по рабочему классу»[1963].

Неясно, насколько убедительной для петроградского пролетариата была такая пропаганда, в одном тексте совмещавшая взаимоисключающие пассажи: и констатацию того, что гражданская война уже идет, и угрозу ее начать, если большевики осмелятся разогнать Учредительное собрание.

Киевский Союз защиты Учредительного собрания провозгласил, что

…опасность, нависшая над нашей родиной, тот развал, который царит в стране, та кровь, которая льется теперь в тумане гражданской войны — все это может и будет устранено и уничтожено только Учредительным Собранием, единственным верховным хозяином российской земли[1964].

Когда же эти надежды не сбылись, союз провел ряд митингов протеста, участники которых приняли резолюции с осуждением «кровавых насильников»: «Предательски прикрываясь интересами трудовых масс, они топят в крови гражданской войны последнюю надежду страны и революции — Всероссийское Учредительное Собрание»[1965].

Об этом писали и левые социалисты, бывшие по ряду вопросов союзниками большевиков. 12 ноября, в день выборов, один из лидеров левых эсеров, Б. Д. Камков, опубликовал статью в поддержку Учредительного собрания. Он утверждал, что только конституанта сможет «положить конец губящей страну и революцию гражданской войне»[1966]. В. А. Базаров в «Новой жизни» заметил, что, хотя на заседаниях Учредительного собрания столкнутся «классовые противники», только оно в состоянии закончить гражданскую войну[1967]. В начале декабря меньшевик-интернационалист И. С. Астров отмечал: задача Учредительного собрания состояла в том, чтобы «осуществить мир внутри демократии», без которого Россию ждала длительная гражданская война[1968].

Впрочем, надежды на этот орган изначально питали не все. Уже в момент выборов высказывались сомнения относительно миротворческого и организационного потенциала Учредительного собрания. Так, победа на выборах социалистов-революционеров в общероссийском масштабе (39,5 % голосов, по оценкам исследователей[1969]) и успехи большевиков при голосовании в важных регионах (22,5 % голосов по всей России) для печатного издания правительства Войска Донского были доказательством того, что из работы Учредительного собрания, в котором будут доминировать социалисты, «получится весьма мало путного», что «государственно дееспособный орган» вряд ли появится[1970].

Пессимистично были настроены и лидеры меньшевиков. Итоги голосования на выборах в Учредительное собрание для партии не были удачными: за меньшевистские списки проголосовало лишь 3,15 % избирателей, при этом чуть ли не половина голосов (662 тысячи из 1523 тысяч) приходилась на Закавказье, прежде всего на Грузию. Ф. И. Дан, реагируя на результаты выборов в Петрограде, на которых лидировали большевики (45 % голосов), а второе место заняли кадеты (26 %), назвал итоги голосования «выборами гражданской войны»: столичные избиратели предпочли партии, выступавшие за продолжение внутреннего конфликта. Такая политическая поляризация была опасна. По мнению Дана, «только вмешательство третьей силы, подлинной демократии, может заставить смириться и анархические элементы слева, и агрессивную контрреволюцию справа»[1971].

Такие опасения были присущи не только лидеру меньшевиков, но и той партии, которая одержала на выборах наибольший успех. Главная газета эсеров сообщала, что итоги голосования «вскрыли роковую опасность надвигающейся реакции, как необходимого последствия гражданской войны, начатой партией большевиков». Свидетельством этого для газеты был успех кадетов в Петрограде и многих провинциальных городах[1972]. Комментируя эту статью, массовая газета «Петроградский вестник» отметила, что в Учредительном собрании страна жаждала увидеть «встречу всех партий и классов русской общественности, всех ее течений». Вместо этого «из всех партий уцелели только две полярные, резко враждебные крайности». Редакция газеты ожидала острого конфликта между кадетами и большевиками на заседаниях конституанты[1973].

Учредительное собрание виделось — и социалистам, и их оппонентам — одной из платформ политической конфронтации. Парламентаризм не внушал больших надежд на фоне открытого вооруженного конфликта.

«Воля народа» остро реагировала на начавшуюся в советской прессе кампанию против Учредительного собрания. М. Н. Павловский заявил вскоре после выборов, что после начала похода на конституанту в отношении большевиков нельзя больше сохранять нейтралитет. По его словам, речь теперь шла не о стороне гражданской войны, а о покушении на «верховную волю народа»[1974]. 23 декабря газета призвала к «беспощадной войне всеми средствами и путями», если Учредительное собрание будет сорвано. «Тогда настоящая гражданская война не только допустима, но и вполне законна», — писала «Воля народа»[1975]. На следующий день газета правых эсеров назвала борьбу за Учредительное собрание и против большевиков способом окончить внутренний вооруженный конфликт, поскольку «большевизм служит источником и перманентной причиной гражданской войны»[1976].

Конкретную программу действий на случай разгона Учредительного собрания предложила правосоциалистическая газета «В глухую ночь» (сменившая «День», а затем «Ночь»). Ответом на него должна была стать «всеобщая политическая забастовка против нового самодержавия»[1977]. В той же газете В. А. Канторович заявил, что первая задача Учредительного собрания состоит в том, чтобы «победить власть узурпаторов, разоружить Смольный или разрушить его». Политик полагал, что это будет логичным завершением внутреннего конфликта, начавшегося после Октябрьского переворота: «Гражданская война должна кончиться победой Учредительного собрания»[1978].

Хотя большевики и до, и после Октября обещали созыв Учредительного собрания в срок, их оппоненты были убеждены, что СНК не остановится перед его роспуском. Социалистическая печать ожидала, что роспуск конституанты повлечет за собой еще более масштабное обострение конфликта. 25 ноября в Исполкоме Совета крестьянских депутатов В. М. Чернов выразил уверенность в том, что народ не допустит покушения на «Хозяина земли русской»: «Происшедшая уже гражданская война, сравнительно с будущей, не война, а войнишка, от той войны может погибнуть дело революции»[1979]. Ю. О. Мартов утверждал, что раз в Учредительном собрании большевики оказались в меньшинстве, то оспаривать его власть означало «поднимать гражданскую войну между пролетарскими массами и непролетарской демократией». Это политик считал «самоубийством русского социалистического пролетариата»[1980]. «Учредительное собрание — есть гражданский мир. Гибель его — бесконечная гражданская война», — предсказывала «Воля народа»[1981]. Основные политические силы предвидели, что созыв Учредительного собрания станет временем острой конфронтации.

Важным шагом в этом направлении стал принятый СНК вечером 28 ноября 1917 года Декрет об аресте вождей гражданской войны против революции. Скорее всего, документ был нужен, чтобы задним числом получить юридическое основание для ареста нескольких членов ЦК партии народной свободы, которых задержали еще утром. Декрет, составленный самим Лениным, гласил, что руководство кадетов, «как партии врагов народа», подлежало аресту. В вину им вменялась связь с «корниловско-калединской гражданской войной против революции»[1982].

К декрету «Известия» добавили правительственное сообщение, дополнявшее его обоснование: «Буржуазия, руководимая кадетской партией, подготовила к моменту созыва Учредительного Собрания все свои силы для контрреволюционного переворота…» ЦК кадетской партии является «политическим штабом всех контрреволюционных сил страны», его члены — «политическими вождями контрреволюционной гражданской войны». «Прямая гражданская война» связывалась с боями войск СНК «с отрядами буржуазных заговорщиков» под Белгородом[1983]. Это указание на гражданскую войну в официальном правительственном сообщении как будто игнорировало то обстоятельство, что ранее гражданской войной уже назывались бои под Пулковом, артиллерийские дуэли в Москве, или как будто все эти битвы были недостаточными для констатации начала «прямой» гражданской войны[1984]. Нередко этот документ трактуется как инструмент расправы большевиков со своими политическими противниками[1985]. Не отвергая подобную интерпретацию, нужно отметить, что он являлся и инструментом легитимации гражданской войны как борьбы против «буржуазии», связывая воедино вооруженный конфликт СНК и его сторонников с казачьими областями и политическую борьбу с оппонентами на контролируемых большевиками территориях.

Декрет об аресте вождей гражданской войны 1 декабря был поддержан ВЦИК, который подтвердил «…необходимость самой решительной борьбы с буржуазной контрреволюцией, возглавляемой кадетской партией, открывшей ожесточенную гражданскую войну против самых основ рабочей и крестьянской революции»[1986]. Выступая во ВЦИК с объяснениями по поводу декрета, Ленин отметил, что Учредительное собрание является совершенным учреждением для выявления воли народа. «Но нельзя витать в области фантазий, — разъяснял он дальше, — Учредительному собранию придется действовать в обстановке гражданской войны. Начали гражданскую войну буржуазно-калединские элементы». По его словам, поддержка Учредительного собрания как полновластного органа была напрямую связана с гражданской войной, так как «кадеты, прикрываясь формально-демократическим лозунгом, лозунгом Учредительного собрания, — на деле открывают гражданскую войну». Лозунг «Вся власть Учредительному собранию» для кадетов равносилен лозунгу «Вся власть Каледину», — заявил Ленин[1987]. Деятельность сторонников Учредительного собрания Ленин представлял как акции политического крыла вооруженной контрреволюции, их следовало решительно подавлять, даже если они не прибегали к оружию.

В «Тезисах об Учредительном собрании», опубликованных в «Правде», Ленин изложил свою позицию подробнее: «гражданская война, начатая кадетски-калединским контрреволюционным восстанием» обострила классовую борьбу настолько, что отняла возможность «формально-демократическим» путем решить основные вопросы революции. Теперь только полная победа над «буржуазным и помещичьим восстанием» способна «обеспечить пролетарски-крестьянскую революцию». Ленин объявил, что лозунг «Вся власть Учредительному собранию» стал «лозунгом кадетов калединцев и их пособников»[1988]. Тезис иллюстрировала размещенная на той же полосе «Правды» карикатура, на которой шествующий за транспарантом «Да здравствует Учредительное Собрание» кадет скрывает за этим лозунгом царя с плетью в руке.

На следующий день после обсуждения декрета во ВЦИК, 2 декабря, в Петроградском Совете выступил Л. Д. Троцкий, который отметил, что Учредительное собрание «лишь постольку будет диктовать свою волю, поскольку сумеет опереться на организованные и вооруженные массы». Нарком добавил, что буржуазия «готовила контрреволюцию очагами восстания, рассчитывая на возможность переворота», «враги народа мобилизовали все свои силы и силы своей мошны якобы на защиту Учредительного Собрания». Для Троцкого сам факт вооруженного противостояния с казачьими вождями означал невозможность совместной парламентской деятельности с кадетами, оказывавшими поддержку Каледину и Дутову: «Неужели мы могли бы мирно заседать здесь за одним столом со штабом контрреволюции, в то время как наши братья дрались бы с ней на полях сражений?»[1989] Противники большевиков, представлявшие «буржуазную» партию конституционных демократов, подлежали в силу этого не только юридической ответственности, но и ответственности политической — в форме исключения из Учредительного собрания.

Тезисы Троцкого повторила редакционная статья «Правды» «Учредительное собрание и гражданская война» от 8 декабря. В ней тоже отрицалась возможность «заседать под одной крышей» представителям разных классов, «которые с оружием в руках решают вопрос о власти». В такой ситуации «конституция» вырабатывалась не в формальных комиссиях, а в открытой гражданской войне. Наконец, утверждалось, что кадеты, подняв гражданскую войну, сами срывали работу Учредительного собрания[1990].

Пропаганда большевиков убеждала, что исход революции зависел не от решений конституанты, а от исхода боев на внутреннем фронте.

Большевик Ф. Ф. Раскольников, отвечая во время своего публичного доклада на вопрос, «почему Советская власть не разделывается с все наглеющей буржуазией?», сослался на декрет: «…против всех, поднимающих гражданскую войну, против всех, покушающихся на революционную власть, будут приняты самые решительные и беспощадные меры»[1991].

Общее собрание рабочих Патронного завода приняло 7 декабря резолюцию в поддержку антикадетского декрета СНК: «Нет места в Учредительном Собрании, заявляем мы, партии народной свободы (к.-д.), провоцирующей с самого начала революции гражданскую войну в интересах буржуазного закрепощения трудовых масс»[1992]. И в разъяснениях Ленина, и в принятой, очевидно, под влиянием большевистской агитации резолюции также проговаривалась связь между партией народной свободы, гражданской войной и Учредительным собранием, которое оказывалось в семантической близости с междоусобицей, угрожающей — по выражению правительственного сообщения — «всем трудящимся и эксплуатируемым».

Партия народной свободы откликнулась на издание декрета обращением; кадеты отвергали претензии в свой адрес: «С негодованием опровергая выставленное против нее обвинение в намерении обратить Учредительное Собрание в орудие гражданской войны, партия народной свободы заявляет, что ей не в чем оправдываться»[1993].

После выхода декрета об аресте членов ЦК партии народной свободы советская печать начала расширять список врагов. «Известия» определяли гражданскую войну как вооруженную борьбу между классами: «между пролетариатом, с которым идет рука об руку бедное крестьянство, и буржуазией, в союзе с помещиками». В действиях Каледина, Дутова и Корнилова «руководящая роль» буржуазии была ясна. Правые же эсеры, меньшевики и энесы «творят волю буржуазии», провозглашал автор советского официоза[1994].

Накануне открытия Учредительного собрания «Правда» и «Известия» указывали в числе врагов не только кадетов, но и эсеров, соединяя эти партии с уже устоявшимися образами «контрреволюционеров»: Керенского, Корнилова, Каледина[1995]. Более того, по мысли «Правды», Учредительное собрание должно исключить из органов власти «калединцев и корниловцев» и всех, кто участвовал в борьбе против советского правительства, в том числе кадетов и эсеров. Оно должно было легитимизировать репрессии большевиков и их союзников против политических оппонентов: «Учредительное собрание должно заявить: врагов народа можно уничтожать, раз они заносят меч над головой народа; с ними можно сражаться; но их нельзя подпускать к власти ни под каким видом, ни под какой маской»[1996].

Правый социал-демократ В. А. Канторович, представлявший ЦК Бунда во Всероссийской комиссии по выборам в Учредительное собрание, отмечал в передовой статье оборонческой газеты «Ночь» (выходила взамен закрытого «Дня») противоречивость пропаганды большевиков. Ранее они «под видом защитников Учредительного Собрания проповедовали необходимость гражданской войны». Однако их «поход против Учредительного Собрания», обсуждение планов его разгона и выражение ему недоверия ясно показывает, «как противоречит планам большевиков идея народного представительства, признанного всей страной, как непримиримо сталкиваются народоправство и диктатура, и как беззастенчиво лгали ленинцы, когда оправдывали свой вооруженный захват власти необходимостью обеспечить в срок созыв Учредительного Собрания». Враждебность большевиков к идее «народного представительства» определяет их приверженность к насильственным методам в политике, утверждал Канторович[1997].

Лозунг «Долой гражданскую войну!» стал наравне с лозунгом «Вся власть Учредительному собранию!» основным для политических оппонентов большевиков[1998]. Петроградские меньшевики-интернационалисты даже собирались принять участие 17 декабря в манифестации в поддержку мира, организованной СНК, под лозунгами: «Да здравствует всеобщий демократический мир на внешнем и внутреннем фронте. Да здравствует Интернационал. Вся власть Учредительному Собранию. Долой гражданскую войну!»[1999] Ближе к открытию Учредительного собрания ЦК РСДРП(о) призвал все партийные организации устраивать 5–8 января 1918 года митинги, собрания и манифестации под лозунгами: «Вся власть Учредительному Собранию. Долой гражданскую войну!»[2000] В Петрограде и других городах такие демонстрации были разогнаны вооруженной силой, в некоторых местах это привело к жертвам.

На первом заседании российской конституанты 5 января 1918 года избранный председателем В. М. Чернов объявил, что «уже фактом открытия первого заседания Учредительного собрания, уже самим фактом этого открытия провозглашается конец гражданской войне между народами, населяющими Россию»[2001]. Другие же ораторы утверждали, что основной задачей форума будет прекращение гражданской или «братоубийственной» войны[2002].

Такую роль Учредительного собрания большевики публично отвергли. Н. И. Бухарин вновь повторил тезис, звучавший уже в речах лидеров партии и партийной прессы. Он заявил, что вопрос о власти будет окончательно решен «той самой гражданской войной, кот<орую> никакими заклинаниями никаких Черновых остановить нельзя вплоть до полной победы победоносных русских рабочих, солдат и крестьян»[2003]. Бухарин с трибуны Учредительного собрания поклялся вести гражданскую войну против «эксплуататоров» и не идти с ними на примирение[2004].

Наиболее ярким выступлением в поддержку примирения социалистических партий была речь И. Г. Церетели. Аплодисментами большинство депутатов встретило его слова, адресованные большевикам: «Ведь так вы должны понимать, что с того момента, как вы вступили на этот путь гражданской войны, линия гражданской войны прошла через сердца демократии»[2005]. Церетели выразил надежду на то, что враждующим партиям удастся договориться: «И мы убеждены, полновластие Учредительного Собрания есть тот путь, на котором народ в наиболее полной форме, без гражданской войны, без анархии сумеет исправить все…»[2006] Однако первое заседание российской конституанты стало и последним, а пожелания окончания гражданской войны оказались всего лишь декларацией на фоне крови, пролившейся в этот день на улицах Петрограда при разгоне демонстраций сторонников Учредительного собрания.

«Правда» отрицала «массовое выступление» на улицах столицы, обвиняла социалистов в попытке дать бой советской власти, подчеркивала, что среди демонстрантов было мало рабочих и солдат. События, по утверждению главной газеты большевиков, закончились лишь небольшими стычками с жертвами с обеих сторон[2007]. В то же время «Известия» признали, что властям пришлось стрелять по представителям «трудового класса», которых «буржуазия» увлекла «на путь борьбы со своими братьями». Гибель людей при разгоне демонстраций газета охарактеризовала как эпизод внутреннего конфликта: «К сожалению, гражданская война не обходится без таких жертв»[2008].

Большевики сочли нужным отреагировать также на требования окончания гражданской войны, прозвучавшие во время заседаний Учредительного собрания. «Правда» опубликовала статью, где речь шла о перспективах наступившего года. Газета готовила своих читателей к «длительной гражданской войне эксплуататоров и эксплуатируемых», которая может занять годы и даже десятилетия. Автор этой заметки, В. А. Быстрянский, заявлял сторонникам гражданского мира, что война должна продолжаться до «классовой победы»[2009].

Ленин вновь повторил свои аргументы 6 января 1918 года на заседании ВЦИК, обосновывая необходимость роспуска Учредительного собрания:

…пока существует Каледин, и под лозунгом «вся власть Учредительному собранию» скрывается лозунг «долой Советскую власть», мы гражданской войны не избегнем, ибо ни за что на свете Советской власти не отдадим![2010]

Он продолжал придерживаться тезиса о связи между поддержкой оппонентами СНК гражданской войны и поддержкой ими же Учредительного собрания.

Через несколько дней на заседании III Всероссийского съезда Советов лидер большевиков вернулся к этой теме: «Против нас выдвигают лозунг — „Да сгинет гражданская война“». Ленин возмущался, что эти призывы «правой части так называемого Учредительного Собрания» подразумевали отказ от борьбы с Корниловым, Калединым и Рябушинским. «Великий переход без борьбы с эксплуататорами не сделать», — заявил он. Выступление главы правительства превратилось в сплошную апологию внутреннего конфликта. Ленин готов был согласиться со всеми обвинениями большевиков в терроре, диктатуре и гражданской войне, поскольку это, по его мнению, означало, что советская власть решительно начала и последовательно ведет «войну против эксплуататоров»[2011].

Роспуск Учредительного собрания имел серьезные последствия для эскалации внутреннего конфликта. Выше уже отмечалось, что некоторые краевые правительства именно это событие восприняли как окончательную делигитимацию центральных властей. Социалисты-революционеры все больше склонялись к вооруженной борьбе с большевиками. 25 января главная газета этой партии писала о том, какие выводы «небольшевистской демократии» следовало сделать в новых условиях:

Неужели она должна прийти к страшному выводу, что спасти революцию можно лишь путем братоубийственной гражданской войны в среде революционной демократии, что остановить «коммунистическое» безумие <…> можно лишь с оружием в руках?

В тот момент автор дал все же отрицательный ответ, ибо эсеры, по его словам, отвергали гражданскую войну «как средство освобождения революции от большевистской болезни»[2012].

Реагируя на эту статью, «Известия» обвинили эсеров в том, что они начали гражданскую войну задолго до Октября и продолжали ее после. Более того, советская газета заявила, что партия социалистов-революционеров готовила «новую гражданскую войну». Намеки на это редакция «Известий» видела в самой статье эсеровского издания[2013].

Агитация эсеров действительно менялась. 27 января газета дополнила лозунг «Долой гражданскую войну» проклятием в отношении всех, кто ее начал. Перечисление наиболее громких случаев насилия (расстрел демонстрации в поддержку Учредительного собрания, убийство Ф. Ф. Кокошкина и А. И. Шингарева, бомбардировка Киева и т. д.) не оставляло у читателя сомнений, что ответственность за эскалацию насилия возлагается на большевиков[2014]. В резолюции ЦК эсеров по случаю заявления Л. Д. Троцкого о прекращении войны с Германией 1 февраля содержался лозунг «Долой насильников свобод Российской Республики и творцов братоубийственной гражданской войны»[2015].

Окончательно решение о новой тактике партии было принято только в мае 1918 года на VIII Совете социалистов-революционеров. В резолюции говорилось, что препятствием для осуществления основных задач революции является большевистская власть. Ее ликвидация, согласно решению эсеров, «не усугубит гражданской войны в рядах трудовой демократии, но, наоборот, поведет к восстановлению единства демократии»[2016].

В то же время меньшевики совершили прямо противоположный политический разворот. Они отказывались от вооруженной борьбы с СНК и «всякой гражданской войны»[2017]. Большинство в ЦК РСДРП(о) на декабрьском съезде партии получили интернационалисты, сторонники Мартова. Новое руководство рассмотрело вопрос о возможности для членов партии участвовать в организациях, которые, «стоя на почве соглашения всей демократии, ставят себе целью предупреждение гражданской войны». В этих органах им следовало противодействовать попыткам вовлечения в гражданскую войну[2018]. После роспуска Учредительного собрания меньшевики констатировали конец надежд «на окончание гражданской войны, междоусобиц, анархии, разрухи, голода и других бедствий». Но даже после этого они считали, что завершение гражданской войны возможно только «через соглашение к спасению революции»[2019]. Позицию руководства меньшевиков 25 января сформулировал Ф. И. Дан. Он говорил о том, что для партии неприемлемы методы борьбы с большевизмом путем гражданской войны, «когда эта война является войною между пролетариатом и другими демократическими классами или междоусобием в среде самой демократии и даже, что хуже всего, самого пролетариата». «Мы отвергаем всякие попытки победить современный большевизм вооруженной силой», — заявил Дан[2020].

Практически все партии, кроме большевиков, видели в Учредительном собрании инструмент завершения гражданской войны. Большинство социалистов полагало, что оно, представляя интересы всего народа, могло бы объединить различные политические и социальные группы, взяв всю полноту власти и прекратив военные действия.

Противники большевиков связывали гражданскую войну с узурпацией власти этой партией, созыв Учредительного собрания мог от власти ее отстранить. Лозунг «Долой гражданскую войну!» стал одним из ключевых в этой борьбе. Большевики же утверждали, что сторонники Учредительного собрания фактически поддерживают «контрреволюцию» и вооруженное восстание против Советов; они отождествляли Учредительное собрание с попыткой установления «буржуазной власти» и считали неизбежной гражданскую войну вплоть до полной победы пролетарской революции.

Историк О. Н. Знаменский писал, что для основных противников советской власти, кадетов и «буржуазных контрреволюционеров» роспуск Учредительного собрания не имел значения, поскольку они давно настроились на гражданскую войну[2021]. Другой исследователь, Л. Г. Протасов, считал, что это событие само по себе стало поводом для войны. Советская власть тем самым лишала себя легитимности, одновременно усиливая легитимность тех структур, которые им противостояли, а гражданская война приобрела форму столкновения государственных систем[2022]. Сложно сказать, какой взгляд на значение роспуска Учредительного собрания для эскалации гражданской войны более справедлив. К январю 1918 года лозунг «Вся власть Учредительному собранию» уже воспринимался как вызов советскому правительству, что приводило к ответной реакции со стороны СНК. Легитимность Учредительного собрания использовалась противниками большевиков как оправдание продолжения политической борьбы, которая к этому времени уже не велась парламентским путем. В этом смысле роспуск Учредительного собрания являлся частью процесса эскалации гражданской войны.