Си Джей

Какого. Хрена? Я быстро заморгала, когда он спустил покрывало с моих голых плеч и развернул меня у себя на коленях лицом к столу. Моя нижняя половина тела была всё ещё прикрыта, мягкая ткань соединялась на моих бёдрах, но он раздвинул мои ноги над своими так, что хотя я была прикрыта, моя киска широко раскрыта. Мокрая. Готовая для него. А мой верх? Голый.

Это было эротично. Неприлично. Мне нравилось.

На секунду я замерла, выжидая, как далеко он собирался зайти. Но его руки оставались на моих бёдрах, без движения, и мне удалось взять себя в руки, несмотря на пятисотградусную температуру, исходящую от его тела, от которой я перегревалась. Я пододвинула тарелку с филе ближе и начала делать так, как он попросил. Нож. Вилка. Разрезать.

Казалось действительно странным делать так с обнажёнными грудями наружу. Мои соски стали твёрдыми, либо из-за холодного воздуха, или из-за концепции употребления пищи обнажённой.

Боже, я правда хотела отведать того картофельного пюре.

Он перекинул мои волосы набок, оголяя спину, которую стал целовать. Медленно. Вверх. Вниз. Его зубы прикусили моё плечо, когда его руки обхватили мою талию, затем поднялись выше, чтобы взять мои груди. Я задохнулась, вилка грохотала о тарелку, пока он крутил мои чувствительные соски между своих пальцев, его рот сомкнулся в том нежном месте, где шея переходила в плечо. Моя киска сжалась, мокрое тепло захлестнуло моё тело, пока я пыталась вспомнить, что я должна делать.

– Реззер, – у меня перехватило дыхание.

– Закончи, пара. Я голоден.

Он не имел ввиду еду. Или имел? Я понятия не имела.

Трясущимися руками я сделала так, как он попросил, нарезав мясо на кусочки. Это было трудно делать, резать, пока он играл с моими грудями, но у меня получилось. Наконец, я закончила и положила приборы.

Я держалась совершенно неподвижно. Ожидая, пока он перестанет меня ласкать, достаточно долго, чтобы он заметил.

Я извивалась к тому времени, когда он отпустил мои груди с мягким рыком.

– Красивые. Такие большие. Полные. Мягкие. Не могу дождаться, чтобы попробовать их на вкус.

– Я голодная, – я уставилась на еду. Отвлекая.

– Как и я. Положи руки на колени.

Я немедленно сделала так, как он сказал, инстинктивно. Господи, кто была та женщина, вселившаяся в моё тело?

Когда он повернул меня, кладя на бок как языческое подношение, я перестала переживать. Его губы сомкнулись на моём соске и звук, вылетевший от этого действия у меня из горла, был больше похож на животный, чем на человеческий. Он присосался там, двигаясь между ними, как будто у него было всё время мира. Когда я уже задыхалась, он поднял голову и поднёс кусочек еды к моему рту.

– Что ты делаешь? – спросила я, глядя на вилку.

– Забочусь о своей паре.

Я моргнула, поднимаясь из глубин эротического оцепенения.

– Я могу сама себя накормить. Я не ребёнок.

Он просто смотрел. Ждал. Сбитая с толку, я открыла рот и приняла еду. Взрыв от сочетания специй и приправ заставил меня застонать от удовольствия.

– Боже, так вкусно.

Он взял себе кусочек, медленно пробуя на вкус. Задумчиво. Для нетерпеливого зверя, такая нерасторопность меня убивала.

– Рэйчел сказала, что это рецепт от знаменитого шеф-повара с вашей планеты.

– Правда?

Так мне не только не пришлось есть странные щупальца и мерзких жуков с другой планеты, у нас ещё и были изысканные рецепты с Земли, запрограммированные в их систему?

– Им следует использовать это как один из ключевых моментов для Программы Невест. Сюда прилетят больше женщин.

Любопытный наклон его головы был обворожительным, как и его очень серьёзный тон.

– Я упомяну это при Леди Линдси, супруги Охотника Киля. Она занимается рекламными видеоматериалами для Надзирателя Эгары, чтобы вербовать потенциальных невест на Земле.

– Что?

Я была голой, возбуждённой, меня кормил с вилки инопланетный зверь на другой планете, рассуждающий о рекламной кампании на Земле? Всё это, после того, как я пролетела через половину галактики и соблазнила, говорил пришелец, который неоднократно заявлял, что хочет отдать меня кому-то другому. А потом, что он передумал.

Неудивительно, что у меня кружилась голова, и я не могла сориентироваться. Это был самый странный день за всю мировую историю. И у меня сорвало крышу.

Он снова поднёс вилку к моему рту, предлагая бекон под луково-сметанным соусом, сбрызнутый маслом и с картофельным пюре. Я быстро открыла рот и позволила ему себя накормить.

Между порциями еды, он забавлялся. Его руки странствовали под покрывалом, водя по внутренней стороне моих бёдер, разжигая влажный жар моего лона, но не ныряя при этом глубоко. Дразня и крутя мои соски. Целуя каждый дюйм открытой кожи. Это пытка.

Изысканная. Непревзойдённая. Пытка. Я не хотела, чтобы это прекращалось. И если это вскоре не прекратится, я сойду с ума.

Когда я наелась, я ему так и сказала, и он послушался. Плюс ещё один бал ему. Со спокойной медлительностью, которая заставила меня нервничать, он быстро прикончил то, что осталось, его рука всё это время оставалась внизу, над моим лоном, как будто он чувствовал насколько сильно я хочу, чтобы там зародилась новая жизнь.

Я позволила голове лениво откинуться ему на плечо и впитывала его силу, его тепло, властной, и тем не менее защищающей руки на нижней части моего живота. Его ладонь оставалась там спокойно, тихо, так по-собственнически, что я поборола вздох. Со мной никогда так не обращались. Кормили. Баловали. Возбуждали. Я ощущала себя центром его вселенной, шокированная осознанием того, что все те мужчины, с которыми я встречалась все эти годы, не заставляли меня чувствовать себя вот так.

Но потом, если бы кто-то так делал, я бы не оказалась здесь, так?

Он переместился, отодвигаясь, но я игнорировала это, пока он не поднял меня без предупреждения.

Взмахнув руками, он быстро развернул меня обратно и положил меня вниз, спиной на стол. Быстрый взгляд вправо-влево дал понять, что он каким-то образом убрал всю еду. Ну, почти всю. Выглядящий аппетитным кусок шоколадного торта с карамельной глазурью находился от меня с одной стороны, а кусок липкого вишнёвого чизкейка с другой.

Ммм. Десерт.

Из-за того как он возвышался надо мной, разворачивая меня, будто я была его подарком на день рождения, я прекрасно понимала, что у него на меня определённо имелись планы -и на все те сладости.

– Ты знаешь, что Максим и Ристон рассказали мне об их славной человеческой женщине? – спросил он, смотря на меня своими зелёными глазами, теперь потемневшими от желания.

– О Рэйчел? – прошептала я.

– Да. О Леди Рон.

Его руки опустились на мои бёдра, и он раздвинул мне ноги, обнажая мою киску перед своими глазами, впервые за то время, как мы сели за стол.

Когда я помотала головой, он стянул рубашку через голову, оголяя свой рельефный пресс и огромную грудь. Серебряная плоть на его шее переходила в районе ключицы и на полпути вниз по плечу в гладкую, соблазнительную кожу. Боже, он был идеален. Слишком, чтобы быть настоящим.

– Ей нравится что-то под названием шоколад. Этот торт в частности, – он кивнул в сторону торта, вылезая из штанов.

Как я должна была думать о торте, если он стоял между моих ног, обнажённый, его огромный, твёрдый член находился всего в нескольких дюймах от моего центра?

Судя по всему, его терпение подошло к концу, так как двумя пальцами он провёл по моей мокрой щелке и ввёл их медленно в меня. Прикосновение было шокирующим, внезапным, но не нежеланным, и стенки моей киски затрепетали в одобрении, смачивая его пальцы мокрым жаром. Я была готова. Больше, чем готова. Я была готова уже как полчаса.

– Я чувствую в тебе своё семя. Ты вообще представляешь, что это со мной творит? – пробормотал он тем мрачным, грубым голосом.

– Реззер, – я вдохнула.

Его свободная рука направилась к моим грудям, пока он трахал меня пальцами. Но продолжал говорить. Чёрт побери.

– А ты знаешь, что Тайрэн и Хант рассказали мне о своей милой паре Кристин?

Когда я не ответила, он щёлкнул по моему соску, резкая боль заставила меня застонать, и сжаться даже ещё сильнее на его не двигающихся пальцах.

– Нет.

Его улыбка была великолепной, но когда он склонился надо мной и продвинул свои пальцы глубже, заработал ими немного быстрее, моя спина выгнулась на поверхности стола, пока он поглощал каждую мелочь, каждую вспышку в моих глазах с безграничной преданностью.

– Она предпочитает сладкую начинку этого вишнёвого чизкейка.

Он всё ещё продвигал пальцы глубже, массируя клитор большим пальцем, пока его лицо нависало прямо над моим. Он ждал, пока я не подняла на него глаза.

– Руки вверх, за голову, пара.

Внутрь. Обратно. Его пальцы двигались туда-сюда, раскрывая меня, убеждаясь, что я чувствую его вторжение. Теперь я задыхалась от его жара. Так горячо. Слишком горячо. Если он вскоре меня не трахнет, я растаю на крышке этого дурацкого стола. Я не могла дышать.

Если бы кто-то спросил меня почему, я была бы не в состоянии объяснить, но я хотела дать ему чего бы он не пожелал, чего бы он не захотел от меня. Мне необходимо было, чтобы он был счастлив. Я хотела угодить ему, быть именно тем, чего он заслуживал.

Я подняла руки над головой, и он потянулся, быстро прикрепляя их к чему-то, чего я не видела до этого. Я лежала на столе, мои браслеты были связаны и прикреплены к чему-то, что удерживало меня на месте. Раскрытой. Он снова ждал, смотря на меня, будто у него несколько часов, чтобы рассматривать мою грудь, поднятую вверх этой позицией, мои колени широко раздвинуты, мои ступни на краю стола. Я была полностью в его власти.

– Что ты предпочитаешь, Кэролайн?

– Что?

О чём он, чёрт возьми, говорил? Я не могла думать. Только не с его губами так близко к моим, его телом надо мной, его пальцами, двигающимися глубоко.

– Шоколад или вишня?

Боже. Десерт. Он говорил о десерте.

– Мне нравятся оба.

Это заставило его улыбнуться, и он оставил быстрый поцелуй на моих губах, чего хватило, чтобы заставить меня хотеть большего.

– Конечно же.

Он встал, вынул из меня пальцы и расположил головку своего члена там вместо них. Медленно, очень медленно он облизывал пальцы, прижимая бёдра вперёд, проталкивая свой огромный член в меня дюйм за опьяняющим дюймом. Я задвигалась, стараясь принять его быстрее, но он держал мои бёдра своими огромными руками, прижав к столу. С руками пристёгнутыми над головой, я ничего не могла сделать, а только принимать каждый огромный дюйм. Раскрываться для него. Подчиняться.

Когда наконец его яйца коснулись моего зада, мои глаза уже были плотно закрыты. Тем не менее, я видела звёзды. Одно единственное скольжение его члена могло заставить меня кончить. Так близко. Я собиралась…

– Нет. Ты не кончишь, пока я тебе не скажу, пара.

Его рука приземлилась на внутреннюю сторону моего бедра со жгучей болью, и мои глаза распахнулись. Он был во мне по самое основание, стоя надо мной как бог, и тогда он потянулся за шоколадным тортом.

Он вытащил маленький кусочек свободными пальцами, где побольше глазури, и поднёс его прямо к моему рту.

– Шоколад для моей леди.

Его взгляд был тёмным, пылким.

– Соси.

Желая отдать всё то хорошее, что получаю, я подняла голову и втянула вкусный кусочек вместе с пальцами. Шоколад был тёмным, с богатым насыщенным вкусом, а сладко-солёная карамель была взрывом распущенности на моём языке. А под этим всем был он. Реззер. Мой зверь. И я. Моё влажное тепло. Эротический запах моего желания к нему.

Это было самой эротичной вещью, которую я когда-либо пробовала, сося его пальцы, пока он не застонал, пока большой член, заполняющий меня, не дёрнулся и казалось вырос ещё больше внутри меня.

– Перед тобой невозможно устоять, пара.

Он отодвинулся назад и толкнулся вперёд, движение заставило мои груди качнуться, а его палец освободиться из моего рта. Но я ещё с ним не закончила.

– Теперь я хочу вишнёвый чизкейк.

Реззер подвинулся ближе, снял мои ступни со стола и поднял мои лодыжки к своим плечам. Когда он наклонился, чтобы погрузить палец в чизкейк, он прижал мои ноги, входя глубже, держа угощение возле моих губ.

Я жадно поглотила его, сладкий вишнёвый сироп, кремовый, мягкий вкус чизкейка. И своего мужчину. Моего.

Ничего не было более сексуального. Я даже никогда не слышала о таком от треплющихся о всяком подруг на родине. Это был не просто секс. Это было… причисление. Предъявление прав. Что-то настолько уникальное и личное, что я поняла, что никогда не смогу сидеть за этим столом – или снова съесть торт – без воспоминаний об этом моменте. Никогда.

Из-за Реззера я никогда больше не смогу принадлежать кому-то другому, и я знала, что никогда уже не буду прежней.

Когда я раскрыла губы и он вытянул палец, оставаясь внизу и прижимая мои широко раздвинутые ляжки, я обхватила ногами его талию и посмотрела ему в глаза.

– Моя очередь, – сказал он, – накорми меня.

Он потянулся за мою голову, высвобождая только одно запястье так, чтобы я могла сделать то, что он попросил. Я взяла кусочек шоколадного пирога пальцами и поднесла к его губам. Он облизал их дочиста, его член находился глубоко внутри, без движения. Это было чувственно. Странно. Волнующе.

Используя свои внутренние мышцы, я сомкнулась на его члене, чувство пьянящей женской власти нахлынуло на меня, когда он застонал. Я была такой мокрой, зная, что это не только моё желание облегчило ему погружение в меня, но и его сперма от предыдущего раза.

– Вишнёвый.

Извернувшись, я потянулась за чизкейком, и снова его накормила, сомкнувшись на его члене. Я дразнила его, как он дразнил меня, когда его язык слизывал и обсасывал сладости с кончиков моих пальцев.

С рыком, он вытянул мою руку из своего рта и снова поместил её мне за голову, пристёгивая меня. Наклонившись надо мной, он остался на локтях, наши носы почти соприкасались.

– Кому ты принадлежишь, Кэролайн Джейн с Земли?

Я хотела быть дерзкой, отказать ему в этом, сохранить часть себя на потом, но это было бы ложью. Ванная, нежное кормление, его забота и контроль. Он был идеальным для меня. Я никогда не чувствовала, чтобы обо мне так заботились, защищали – любили – никогда в своей жизни не чувствовала такой любви. Ни от родителей, ни от братьев и сестёр, ни от бывших молодых людей. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так.

– Тебе, Реззер. Ты мой. Я это заявляю, и я не брошу тебя.

Тогда он меня поцеловал, настойчиво и жадно, как будто жаждал моего вкуса. Хотя его бёдра двигались медленно. Спокойно. Размеренно. Этого недостаточно. Мне нужно было больше.

Он погрузился в меня и опустил голову к моим соскам, посасывая сильно сначала один, затем другой. Он использовал руку, чтобы держать их у рта, будто хотел проглотить меня.

– Реззер.

– Да, пара?

– Быстрее.

Он усмехнулся и прикусил нежно мой сосок.

– Нет.

Я дёрнула бёдрами.

– Нет?

– Нет. Ты моя. Я хочу насладиться тобой. Твоим телом.

– Но -нет. Пожалуйста. Мне нужно больше.

Я не могла теперь не умолять.

Он оставил сосок, перейдя к другому, намазав глазурь на твёрдый кончик и обсасывая, пока она не исчезла. Вишню на другую грудь. Сводя меня с ума. Его толчки не изменили темп.

– Я знаю, что тебе нужно, пара.

Я старалась использовать ноги с тех самых пор, как он их опустил, рычаг воздействия от моих лодыжек, обхватывающих его бёдра, но одно перемещение, одна огромная рука на моём животе, и меня по-настоящему и хорошенько прилепило к столу.

– Ты должен быть зверем. С чем-то вроде брачной лихорадки. Зверем, Реззер. Ты должен сходить с ума, терять контроль. Пожалуйста, потеряй контроль.

Я теперь действительно умоляла. Грустно, но факт. Если он вскоре не трахнет меня до потери пульса, меня хватит удар.

Он покачал головой и поцеловал меня в губы, нежный, долгий поцелуй. Объединение душ.

– Напротив, Кэролайн, я имею абсолютный контроль над зверем. Я никогда его не потеряю, не с тобой. Если я потеряю контроль, даже на секунду, я причиню тебе боль. Причиню боль другим. Хотя я и был необузданным из-за тебя ранее, зверь просто возрождался, был не опасен. Мы никогда по-настоящему не даём ему выйти, пока не становится слишком поздно для нас, пока нас не захватывает лихорадка, а пара не появляется.

– Но я думала…

Я не закончила предложение из-за того, что он быстро вышел и стал трахать меня сильнее. Глубоко. Я задрожала, мои руки сжались в кулаки над головой, мои ноги так сильно затряслись, что мне пришлось опустить их на стол, потому что я больше не могла держать их.

– Ты всё для меня, пара. Твоё доверие для меня всё. Я позабочусь о тебе. Для меня ничего нет важнее тебя, даже моя собственная жизнь не так важна. Я никогда не потеряю контроль.

Он задвигался быстрее, его тело прижимало моё к столу, пока я могла едва дышать.

– А ты, да.

Это зверь смотрел на меня из тех зелёных глаз. Он не полностью превратился, но его зверь был там, под поверхностью. Ожидая. Наблюдая. Такой же жаждущий меня, как и этот мужчина.

Он трахал меня несколько минут, затем вышел и размазал шоколад по моему клитору и моим набухшим складкам.

Я уже потеряла контроль до того, как его губы сомкнулись. Крепко. Он втянул меня в свой рот без каких-либо оправданий или колебаний, вводя внутрь три пальца, заставив прокричать его имя.

Прежде, чем ударные волны прошли, его член вернулся, снова растягивая меня, моё набухшее лоно стало слишком тугим. Слишком чувствительным.

– Кончай, пара. Кончай снова.

Я кончила опять, когда он заполнил меня, не в силах сдержаться.

Мои крики подтолкнули его и зверь вышел наружу, чтобы поиграть. Он вырос надо мной, внутри меня, его член растянул меня жёстко, что я почти кончила ещё раз от эротичного вида гиганта, стоящего надо мной, трахающего меня. Заполняющего меня. Поглощающего меня. Я дернула за наручники, отчаянно желая к нему прикоснуться, держаться за что-нибудь, когда почувствовала, что всё моё существо уплывает прочь. Должно быть он ощутил эту необходимость, потому что накрыл меня своей грудью, возвращая меня в реальность, погружая в своё тепло, свой запах, свою силу, чтобы я чувствовала себя в безопасности, даже разрываясь на части, раскалываясь на тысячи кусочков и теряя себя в буре, бушевавшей в моём теле.

Он не остановился, но и больше не сдерживался, его зверь трахал меня жёстко и быстро, этот звук заполнял комнату в перемешку с нашим прерывистым дыханием, моими стонами наслаждения, его тело билось о моё, пока мы оба не разлетелись вдребезги. Я вытягивала из него всё семя, изголодавшаяся по нему, желая привнести жизнь в своё тело и разделить этот дар с ним. Малыш. Я хотела от него малыша. Чтобы тискать его, и целовать, и защищать.

Он заставил меня потерять контроль. Я не могла этого отрицать. Но он также заставил меня мечтать, и это был величайший подарок, который он мне подарил.