Настроение Марты испортилось ещё больше, когда у входа в школу на неё начали враждебно поглядывать и дети, и взрослые. Они переговаривались за спиной и разве только пальцами в неё не тыкали.
Девочка удивлённо провожала их взглядом и беспрестанно поправляла причёску, предполагая, что, видимо, что-то не так с внешним видом.
– Тир, почему на меня все так косятся? – прошептала она, выловив из толпы школьников знакомое лицо.
Тир деловито огляделся по сторонам и наклонился к подруге:
– А ты на меня больше не обижаешься?
Марта пожала плечами и почесала макушку:
– Если напомнишь, за что, может, и не буду.
Тир фыркнул.
– Отлично. Будем считать, что нет. Эмм… – он заозирался по сторонам, будто их разговор могли подслушивать нежелательные уши. – Ты же из Путорана, так ведь? А новости ты, видимо, не читаешь? Ваша страна оборвала с Яви все контакты! У нас тут что-то вроде осадного положения теперь… Все ожидают, что будет дальше. И ввоз отходов приостановили, – мальчик, явно взбудораженный происходящим, потянулся было, чтобы привычно дёрнуть Марту за косичку – и рука его повисла в воздухе. – Эй, мисс весна, а что с твоими волосами?
Марта отстранённо провела рукой по голове, вряд ли осознавая происходящее.
У Путорана с Яви возможна война?! Кто бы мог подумать! Когда они уезжали, ни о чём таком и речи не шло! Или шло?
Признав, что никогда не следила за подобными вещами и газет не читала, девочка вздохнула и взглянула на друга несчастными глазами.
– И что нам теперь делать? Нас отправят обратно? Мне вообще в школу ходить можно? Но Тир, причём же здесь мы?
Тир лишь покачал головой и похлопал Марту по плечу.
– Ну у нас же всё-таки не война… пока. Не депортируют тебя, не бойся! Пошли на урок, опаздываем.
Он схватил Марту за руку и упрямо потащил за собой ко входу, не обращая внимания на осуждающие взгляды одноклассников.
Прозвенел звонок, и Марта неуверенно опустилась за парту. В класс вошла преподаватель государственности Яви.
Сев за своё место, она вскоре начала спрашивать у учеников их доклады. Марта была так увлечена продумыванием своего несчастного будущего в роли политической заключенной, что не сразу услышала свое имя.
Только когда учительница повторила имя девочки несколько раз, до той стало смутно доходить, что ни о каком домашнем докладе она понятия не имеет.
Тем не менее, уверенная, что как-нибудь на месте разберётся, Марта вышла к доске. И нахмурила брови, пытаясь припомнить тему.
– Ну, расскажи же нам об устройстве явийских дирижаблей, Марта, – не выдержав, поторопила её учительница. – Ты же сама летала на одном – значит, нам обеспечены живые подробности.
– Летала? – удивилась Марта и закусила губу. – Я летала на дирижабле?
– Как же ты к нам в Яви попала, если не на дирижабле? Через горы перелазила с чемоданами? – учительница всплеснула руками. – Или, хочешь сказать, ты родом не из Путорана? Это было бы очень… неожиданно, – добавила она многозначительно.
В классе раздались смешки. Одноклассницы начали перешёптываться, улыбаясь и хихикая.
Марта же стояла у доски и громко сопела, не понимая, что с ней происходит. В голове проносились какие-то смутные картинки с обрывками облаков – скорее взятые из недавнего просмотра учебника, а не из воспоминаний.
Каждый раз, когда Марта пыталась нащупать мысль, связанную с переездом в Яви, ее будто что-то отбрасывало ещё дальше в прошлое. Голова начала так болеть, что Марта зажала уши, лишь бы не слышать ещё и едкие комментарии одноклассников. Ей вполне хватало их взглядов.
Учительница, тем не менее, не собиралась прекращать ни пытки Марты, ни всё более громкие переговоры детей. Она, казалось, всё ждала от девочки внятного и обстоятельного доклада про дирижабли.
Миссис Карпа не была злой. Просто, как и все в Яви, она была ярой патриоткой, потрясённой предательством Путорана.
Чтобы унять хаос в голове, девочка искала глазами хоть кого-нибудь, настроенного к ней миролюбиво. Но соня Тир спал с самого начала урока, делая сию задачу почти невыполнимой.
Марту в классе воспринимали за чужака. Её быстрые успехи в учёбе всех немного раздражали, а легкость, с которой та общалась с детьми любого возраста, заставляли ей завидовать. Так что, как только та дала слабину, всё детское недовольство вылилось в ряд насмешек и громкого обсуждения личности провинившейся.
Глаза Марты наполнились слезами. Она не чувствовала себя ответственной за действия Путорана. Она даже не помнила, что говорила кому-либо, откуда родом их семья!
Не в силах сдерживать слёзы, Марта побежала к выходу. Но прежде, чем выбежать, она взглянула ещё раз на своих одноклассников.
Взгляд её зацепился за рыжие хвостики девочки, сидящей за последней партой. Это была та самая девочка, которая подходила к ней в школьном мобиле.
Как её звали? Анастасия? Элла?
Рыжая девочка глядела на Марту взглядом, полным сочувствия, и глаза её были также полны слёз. Это был единственный человек, который испытывал к Марте нечто помимо необоснованной злобы.
Девочка хлюпнула носом и скрылась за дверью в коридор.
Она и из школы собиралась выбежать так же быстро, и уже завернула к входным воротам. Но на улице стояла такая стена тумана, что Марта на пороге затормозила и теперь напряжённо вглядывалась в молоко, поглотившее залив.
Казалось, их школа находится в облаках, и если шагнуть за порог – тут же попадёшь в рай.
Марте эта мысль показалась настолько чудной и одновременно знакомой, что она, не выдержав, снова расплакалась и начала до рези в глазах вглядываться в окружающий пейзаж. Такой же туман сейчас царил в её голове.
Рядом раздались шаги и кто-то взял её за руку, девочка вздрогнула. Она была уверена, что за ней пришёл охранник, и теперь судорожно придумывала, как объяснить тому прогул урока.
Но это был не охранник. Рядом с ней стояла её рыжая знакомая незнакомка.
– Меня зовут Эйприл, – улыбнулась она.
– Шутишь? – засмеялась Марта, протирая с глаз непрошеные слёзы.
Эйприл на секунду рассмеялась вместе с Мартой, а затем порывисто обняла её и погладила по голове. От этого внезапного жеста доброты в её сторону, Марта не выдержала и заплакала ещё сильнее.
– Я не представляю, каково тебе сейчас, Марта, – проговорила та тихо. – Но я знаю, что ты справишься. Ты ведь самая храбрая из нас. Ты храбрее и меня, и остальных детей, и даже миссис Карпа! Я бы очень хотела рассказать тебе о том, какая ты смелая. Но не могу. Тебе придётся поверить мне на слово. Ты и сама всё прекрасно знаешь.
Пока Эйприл говорила, Марта немного пришла в себя и даже снова приобрела нечто, отдалённо называемое здравомыслием.
Всё это случилось главным образом потому, что Марта вдруг нашла человека, который заявил, что в неё верят, любят и будут на её стороне.
Сэм ей такого никогда не говорила.
– Откуда ты меня знаешь? – удивилась Марта.
Эйприл выглядела так, будто сейчас её разорвёт на две части. Собственно, именно это с ней и происходило.
Если она расскажет Марте правду, то тем самым погубит и себя, и её. И Ирма снова будет грустной, и может даже исполнит свой завет однажды стереть ей память. И другие духи с ней никогда больше не захотят играть. Значит, Эйприл останется совсем одна. Навсегда одна.
– Марта, я…
Но Марта так умоляюще смотрела ей в глаза. Эйприл вспомнила, что, наверно, именно таким взглядом она вчера сама смотрела на Марту.
А ведь той, вероятно, тоже был дан приказ молчать. Но Марта не повиновалась – ради неё, Эйприл. Марта была храброй. Намного храбрее её.
Всё, что есть у Эйприл – это её воспоминания о родителях и их мечта о Нави, которая позже стала мечтой и самой девочки. Разве могла она поставить мечту на кон?
Эйприл вздохнула и отвела взгляд.
За входной дверью медленно и неспешно плыл тяжёлый белесый туман.
Мы будто бы уже в Нави. Как долго я этого ждала.
Они ведь сегодня уже собирались бежать к монастырю. Сейчас, возможно, уже добрались бы до входа. Как счастлива весь вечер была Эйприл, представляя их путешествие!
Не дав себе и секунды, чтобы передумать, девочка обернулась к Марте и прошептала фразу, которой её научила Ирма. Ей девочка иногда могла воскрешать воспоминания о своих родителях.
– Каоха мори.
И тогда Марта моргнула, перевела взгляд на белесый туман, внезапно улыбнулась – и упала в обморок.
