Я не пробудилась постепенно, как это было в первый раз после транспортировки. Я проснулась внезапно и резко села, хватая ртом воздух, словно мне приснился кошмарный сон.

– Хорошо, она проснулась, – произнес кто-то. Это был не Тарк.

Я моргнула и осмотрелась.

Я находилась в небольшой комнате с деревянным письменным столом и стульями. Двое мужчин сидели напротив и пристально смотрели на меня.

– Роберт, – произнесла я, обращаясь скорее к себе, потому что узнала его, а не потому что была рада видеть его. На окружном прокуроре, как обычно, был надет безукоризненный костюм, он рассматривал меня с осторожностью, как будто опасался, что транспортная установка могла вернуть меня деформированной, или без рук и ног, или может даже голой.

Я охнула и посмотрела на себя. Я не смогла сдержать вздох, когда увидела, что на мне была простая белая блузка и юбка. Я чувствовала, что на мне были туфли на каблуках, но не знала, какие и какого цвета, так как они скрывались под столом. Проведя рукой по волосам, я обнаружила, что они были аккуратно уложены и заколоты в пучок.

– Ты себя нормально чувствуешь? – спросил Роберт. Я взглянула на него и на мужчину, который сидел рядом с ним.

– Ева, извини, это специальный агент Дэвидсон из ФБР. Он организовал твою транспортировку с планеты.

Я кивнула им обоим.

– Роберт, я… три месяца еще не прошли. Что произошло?

Меня отправили на Трион всего несколько дней назад; я была уверена, что суд не мог зайти так далеко.

Оба мужчины нахмурились.

– О чем ты говоришь? Ева, уже прошло четыре месяца.

– Мэм, вы уверены, что вы в порядке?

Я ничего не понимала, в голове все перемешалось. Я находилась на Трионе один, два, три, да, всего три дня. Как могло пройти четыре месяца?

– Я думаю… Я думаю, что время на Трионе длится по другому.

– Ты была на Трионе? – глаза Роберта загорелись, совсем как у ребенка.

Я кивнула.

– Ну и какой же он? Это правда, что программа подбора работает?

Я подумала о Тарке и о том, как всего мгновение назад, по крайней мере мне так казалось, он держал меня в своих объятиях. Я обвила себя руками, словно хотела снова почувствовать его, но нет, это было совсем не то. Я чувствовала, что работает кондиционер, как и принято внутри зданий на Земле. Воздух на Трионе был, хоть и горячий, но не обжигающий. Он был… сладостным.

Я ощупала свои соски, и почувствовала кольца и драгоценные камни, которые прикрепил мне Тарк. Они все еще были там!

– Вы уверены, что в порядке? – спросил агент ФБР.

– Меня только что переместили с Триона, пожалуйста, дайте мне минутку прийти в себя. Полагаю, я единственная, кого вернули, так как программа обычно работает только в одном направлении.

– Так и есть, – подтвердил он. – Мы переместили вас для того, чтобы вы смогли выступить в суде, как вы можете заметить по обстановке в комнате и вашему наряду, который был подобран специально для слушания.

Это объясняло кольца и камни в моих сосках. Этот человек не знал обычаев Триона, не знал, что Тарк сделал со мной, поэтому он не знал, что кольца должны быть удалены при транспортировке обратно. Он решил, что меня просто следует одеть соответствующим образом для суда, и не более.

На самом деле я была рада, ведь кольца и камни в сосках – это было единственное, что осталось мне от Тарка. Я находилась в противоположной стороне вселенной, и ничего не могла с этим поделать.

– Я в порядке. Не могли бы вы дать мне стакан воды, и тогда я буду готова выслушать то, что должна буду сказать в суде. После, я бы хотела поехать домой.

Мне хотелось расплакаться, но я сдержала поток слез. Я не могу плакать сейчас, перед этими людьми. Они не должны знать о том, что я влюбилась в своего партнера, что хотела остаться на Трионе. Это уже не имело значения. Я должна сделать все правильно, упрятать того человека за решетку, и потом просто продолжить жить своей жизнью.

* * *

Суд закончился через неделю. Убийцу признали виновным и отправили в тюрьму. Окончательный приговор может быть вынесен в течение нескольких месяцев, но моя работа на этом уже была окончена. Так как Эвелин Дэй не было моим настоящим именем, мои личные данные не включали мой поддельный приговор и причастность к программе Межзвездных невест. Вместо того, чтобы вернуться к своей обычной жизни, как я ожидала, – и как мне сказали перед тем, как отправить на Трион,–меня включили в программу по защите свидетелей. Даже после окончания суда моя жизнь была под угрозой. Убийца назначил цену за мою голову, и я не была в безопасности.

Агент ФБР забросил меня в маленький городок в Айове, с новым именем, без возможности заниматься медициной. Меня устроили на работу в школьную библиотеку. Я так скучала по Тарку, днем и ночью. По ночам я лежала в кровати–в этом новом чужом доме–и играла с камнями на кольцах в моих сосках. Что бы я ни делала, я не могла заставить их вибрировать. Я отказывалась снимать их, так как они были частью меня. Мне только нужно было носить плотные лифчики и быть осторожной при выборе блузок, и никто ничего не знал. Мне не хотелось выставлять их на показ – что бы я сказала?

Они принадлежали мне. Мне и Тарку. Они–часть моей личной жизни. Мой лобок по-прежнему был без волос. Сначала я думала, что его обрили, но после нескольких дней на Трионе и времени, проведенном на Земле, у меня между ног не выросло ни одного волоска. Я трогала себя там и, так же, как было со стимсферами, как бы я ни играла со своим клитором, я не могла кончить. Мне нужен был Тарк.

Все мужчины на Земле казались такими маленькими, слабыми по сравнению с ним. Я поняла, что Тарк стал для меня идеалом мужчины, и никто из тех, кого я знала, встречала или случайно сталкивалась в магазине, не мог сравниться с ним.

В моей новой жизни у меня не было друзей. Семьи тоже не было, потому что мои родители давно умерли. Мне было одиноко и грустно, и я чувствовала, что часть меня была потеряна. Я была тем же человеком, каким была до того, как стала свидетельницей убийства, но, получив возможность взглянуть со стороны,–или из космоса,–я поняла, какой была моя жизнь здесь. И это бессмысленное существование было далеко от того, как я хотела бы жить. До Тарка я жила своей работой. Когда я покинула Землю, у меня почти не было настоящих друзей, не было семьи.

Я хотела Тарка. Я желала его так сильно, что готова была покинуть Землю ради него. Я трогала себя, водила пальцами по клитору, разогревая свое тело, думая о моем партнере, желая, чтобы это были его руки, его рот на моем теле. Как он сказал, мое наслаждение принадлежало ему, поэтому, когда я возбуждалась, я кричала от отчаяния, вожделея его прикосновений. Потом я горько плакала.

Нужно что-то сделать. Мне необходимо было вернуться к Тарку, и я знала, с кем мне поговорить об этом.

* * *

– Войдите.

После моего возгласа, полог палатки открылся, и Мара с Дэвишем вошли внутрь. Мара выглядела здоровой. На её щеках играл румянец, волосы длинной гривой ниспадали на спину. На платье не было следов крови, и скромный халат, надетый поверх платья, скрывал от моего взгляда почти все ее тело.

Не то чтобы мне было нужно видеть ее тело. Ничего в этой женщине не привлекало меня. Она была достаточно красива, и она была партнершей Дэвиша, но мне не нравилось ее упругое тело, ее маленькая грудь, ее обычно неприветливое выражение лица. Я хотел Еву.

Прошел всего один день с тех пор, как она буквально ускользнула от меня, когда ее вызвали назад на Землю. Я чувствовал пустоту внутри, как если бы часть меня отправили вместе с ней через это бескрайнее пространство, что нас разделяло.

– Верховный советник, мы пришли поблагодарить вашу партнершу.

Дэвиш оглядел комнату в поисках Евы. Если он забрал Мару из гарема, он знал, что Евы там нет.

– У вас обоих все в порядке?–спросил я.

– Да, Верховный советник, – прошептала Мара, а Дэвиш кивнул.

– Хорошо. Я ценю ваш визит, но моей партнерши здесь нет.

Они оба нахмурились, сбитые с толку.

– Она была транспортирована назад на Землю.

Мара выглядела шокированной.

– Это произошло из-за меня? Я… я была недобра с ней, – Мара выглядела смущенной, даже пристыженной. – Я разозлила ее, и это вас расстроило. Ваш отказ от нее – моя вина.

Она опустилась на колени и склонила голову.

Я посмотрел на Дэвиша. Он стиснул зубы – эта новость явно была для него сюрпризом. Мне неприятно было узнать, что Мара обижала Еву, но я не в праве ее наказывать.

– Встань, – сказал я. Она встала, но не подняла головы. – Еву вернули на Землю не из-за моего желания. Как раз наоборот. Ее показания нужны были, чтобы отправить одного мужчину в тюрьму.

– Она не была убийцей? – спросил Дэвиш.

Я покачал головой.

Я увидел что-то похожее на восхищение в его глазах.

– Ваша партнерша благородна, – сказал Дэавиш. – Ее вчерашние действия – только один пример, подтверждающий это. Оставить своего партнера ради долга – второй. Я сообщу совету.

Мара сжала руки.

– Она спасла мне жизнь, и я всегда буду благодарна ей за это.

Пара вышла, больше ни сказав ни слова, и палатка опять опустела. Я увидел церемониальную скамью в углу, кровать с простынями, которые до сих пор хранили запах Евы. Я опустил голову на руки и вспомнил разговор, который произошел всего несколько часов назад. Я успешно связался с ответственной по программе Межзвездных невест на Трионе, которая холодно проинформировала меня, что если моя партнерша приняла решение покинуть меня, они ничего не могут сделать. Я был виноват в том, что не смог ее соблазнить, не смог доставить ей удовольствие. Они снова внесут мое имя в список свободных мужчин на Трионе, но только в самый конец списка, так как я не смог удовлетворить женщину.

Я хотел проскочить сквозь экран коммуникатора и задушить женщину-офицера голыми руками. Она дала мне понять, что я не был достойным мужчиной. Что Ева оставила меня, потому что я был недостаточно хорош и не заслуживал ее.

Возможно, эта сучка была права. Евы больше нет. Если бы я был лучше, я бы расспросил ее раньше, у меня было бы больше времени, и я смог бы предотвратить ее транспортировку назад в одиночестве, без меня. Если бы я опирался на свои инстинкты, которые подсказывали мне, что она не была убийцей, я смог бы заставить ее рассказать правду и защитить ее при транспортировке на Землю. Я смог бы сделать так, чтобы она осталась со мной.

Я не смог стать ей достойным партнером, но ее недолгое присутствие в моей жизни преследовало меня. Воспоминания о ней поддразнивали меня со всех сторон, куда бы я ни посмотрел, но она уже пропала. Навсегда.

Я бросил миску с фруктами в стену, но от этого мне не стало лучше.