Пиксельное изображение, отправленное вместе с данными об Эвелин Дэй, ужасно передавал восхитительную красоту женщины, с которой я только что занимался сексом. Из-за резкого света ее кожа на фото стала отливать сиреневым, а волосы–на самом деле огненно-рыжие–были спутанными и казались темными. В действительности ее мягкие локоны темными не были. Это были пышные кудри, мягкие, блестящие, цвета кровавой луны. На фото ее глаза были широко раскрыты, видимо, от страха, а губы сжаты в нить. Энергичная и дерзкая женщина, прибывшая на удаленную транспортную станцию, совершенно не походила на свое официальное фото. Это меня чрезвычайно удовлетворяло.

Когда она только проснулась, ее глаза первым делом встретились с моими. Моя. Брон был фарком–желал заполучить ее в свои руки под эгидой медицины. У него даже встал член на мою партнершу. Его сотрудничество со мной было окончено, и он даже близко не сможет подобраться к Эвелин Дэй. Безнравственный фарк. Теперь ему повезет, если он найдет работу хотя бы на транспортном корабле, который отправляется в открытый космос.

Я не мог поверить, что из миллиардов потенциальных партнерш именно Эвелин Дэй была выбрана для того, чтобы стать полностью моей. Я еле протерпел осмотр,–фарк, от этого процесса мое желание только усилилось,–чтобы увидеть, как мое семя окажется на ее кремово-белых бедрах. Может, мое рвение больше подошло бы похотливому юнцу, но я очень долго ее ждал.

Теперь я боялся, что долгое ожидание сделало меня не только пылким, но и слишком добрым. Моя партнерша–преступница, осужденная за убийство. Даже Горан засомневался в моих действиях, увидев, как я с ней обращался. Моя партнерша–убийца. Но когда я смотрел ей в глаза, чувствовал ее пульс, слышал каждый вздох и ощущал реакцию ее сочного тела на мои прикосновения, я не мог удержать в уме этот простой факт.

Эвелин Дэй. 28 лет. Осуждена за убийство.

Программа «Межзвездные невесты» прислала ее имя, возраст, эти три слова и пиксельное изображение. Больше ничего.

Кого она убила и почему? Я был воином и знал цену чужой жизни. Я множество раз ее забирал. Некоторые люди заслуживали смерти, но другие просто следовали приказам или воевали не на той стороне. Некоторые сражались, чтобы защитить свой дом или своего партнера. Другие наслаждались вкусом жизни и смерти на языке.

Глаза Эвелин Дэй не выдавали в ней женщину, которой нравилось убивать. Она была мягкой и теплой. Когда она отдалась мне, ее киска так разгорячилась, что чуть не обожгла мой член. Сладкая мука.

Убийца она или нет, она ни в коем случае не смогла бы мне навредить. Я чуть вслух не засмеялся, подумав об этом. Я не знал земных мужчин, но она была слишком маленькой, чтобы представлять для меня опасность, доставая мне только до плеча. Она вела себя дерзко и непочтительно, но я не мог ее осуждать за это. Ее только что изгнали с родной планеты, и теперь она стала партнершей незнакомца. Это не значило, что я не следил за ее поведением. Чтобы она сразу поняла, что дерзость не поощряется, ее следовало наказать. После того, как я положил ее себе на колени и отшлепал так, как она этого заслуживала, – пусть я и сделал это не так жестко, как если бы она уже обустроилась, – она поняла, кто здесь главный, а кто должен подчиняться.

Когда я увидел, как ее бледные ягодицы из кремовых превратились в огненно-красные, у меня тут же встал член. Когда я смотрел, как они трясутся после каждого шлепка, видел отпечаток своей руки… фарк. И не только мне это нравилось. Она, конечно, поспорила бы, но ее это возбудило. Тестирование показало, что ее склонность к покорности идеально подходит моему желанию контролировать. Это только вопрос времени, когда она поймет это и смирится.

А пока… было бы интересно понаблюдать за тем, как она будет пытаться сопротивляться, а затем поддастся мне. Довольно ухмыльнувшись, я проверил мониторы и включил стимсферы, которые оставил в ее киске, на самый слабый режим на два часа. Я планировал завершить встречу всего за час и хотел, чтобы ее киска набухла и возжелала большего. Я не мог дождаться момента, когда отвезу ее домой, в безопасность, где я бы смог уложить ее и опробовать, неспеша исследовать каждый сантиметр ее кремовой кожи. Не прошло и недели с тех пор, как я прибыл на аванпост Девять, но я уже был готов вернуться во дворец. А теперь–тем более.

Я не предоставил Эвелин Дэй никакой возможности адаптироваться, никакого шанса привыкнуть ни ко мне, ни к аванпосту Девять, ведь на это не было времени. Мои действия диктовал не только мой член, но и традиции Триона. Я должен был немедленно поиметь ее. Если бы я этого не сделал, ее мог бы присвоить кто-то другой. Ее красота здесь не останется незамеченной. Женщины драгоценны и редки, их очень высоко ценят. За право владеть ею многие бы устроили борьбу. Была вероятность, что ей могли бы навредить, а также что ее мог бы присвоить совершенно недостойный мужчина. Во всей вселенной только я был достоин Эвелин Дэй. Собственнический инстинкт заставил меня зарычать при этой мысли.

На ней было мое украшение: цепочка, от которой ее крупная грудь стала прекраснее и которая была знаком того, что она принадлежит мне. Никто бы не стал в этом сомневаться, учитывая, что на ее киске и бедрах было мое семя. Безопасность Эвелин была моим приоритетом. Ее появление потрясло меня и было совсем не вовремя, но я не собирался жаловаться. Встреча произошла не во дворце, а когда я прибыл для встречи высшего совета на аванпост Девять, и это могло быть неудобно для нас обоих, но я был готов приспособиться. Здесь могло быть труднее сохранить ее в безопасности, но я это сделаю.

Я не мог сожалеть о том, что первый секс Эвелин Дэй произошел на церемониальной скамье во временной палатке, а не в палатах дворца, где ей бы не пришлось покидать моей постели. Вместо того, чтобы исследовать ее восхитительное тело и приучать ее к моим вкусам, мне пришлось отправить ее в гарем, где она будет хорошо защищена. И для этой предосторожности были причины.

Как только ее увидели бы другие мужчины, они бы тоже ее захотели. Ее ярко-рыжие волосы были крайне необычного цвета, редко встречающегося на Трионе. Ее тело было роскошным, фигуристым. Столько страсти в такой маленькой, мягкой, восхитительно округлой женщине с аппетитными формами. Я нажал кнопку входа в купальную установку сильнее, чем стоило, думая о том, как качаются ее полные груди при каждом ее движении.

Дверь установки открылась, и я вошел, позволяя воде течь на меня со всех сторон. Закрыв глаза, я думал о ее животе, о мягком, округлом теле, в котором вскоре будет расти мой ребенок. Широкие, пышные бедра были созданы для того, чтобы я держал их во время секса.

Вода выключилась, и началась сушка.

Я был рад тому, что она не была девственницей, так как мне не пришлось причинять ей боль. Но мне было приятно–хоть этот факт и удивлял–узнать, что стенки ее киски раньше никогда не сжимались вокруг толстого члена другого мужчины, что никто иной раньше не сумел довести ее до такого удовольствия. Те, с кем она была на Земле, не были настоящими мужчинами, если не могли заставить такую прекрасную женщину, как Эвелин Дэй, кончить от их членов. Моей главной целью в жизни будет как можно чаще доставлять ей удовольствие.

Я не знал, стоило ли мне благодарить богов или науку за нашу идеальную совместимость. В любом случае, я не сомневался, что Эвелин Дэй подходила мне. А вот у нее еще было время на то, чтобы определиться. Значит, я должен был соблюдать баланс: мне нужно было доставлять ей удовольствие, чтобы она осталась со мной, и в то же время обуздывать ее безрассудное и, возможно, опасное поведение. При мысли о том, что она могла выбрать другого, о том, чтобы другой мужчина трогал, трахал, защищал и баловал ее, внутри у меня всё сжалось.

Я быстро оделся, затем направился в палатку общего совета, на встречу с советниками. Я спрятал подальше гнев и раздражение, вызванные возможными политическими последствиями от прибытия моей партнерши, и смаковал оставшееся ощущение удовлетворения ее телом. Многие члены совета не таили, что желали занять мой пост и снять ношу власти с моих плеч. Подумав о том, что один из них мог бы использовать Эвелин Дэй как заложницу при перевороте, я сжал кулаки.

Возможно, мое мрачное и сердитое настроение лучше подходило для заседания совета, чем состояние удовлетворенного любовника. Пока что я знал, что моя партнерша была в гареме, что она, как и другие женщины, была в безопасности. Но я мог бы вздохнуть полной грудью, только когда мы вернемся во дворец. Там ее будут защищать не только толстые стены, но и полный состав моих верных охранников. Здесь я даже не мог позволить ей спать со мной, как я хотел. Я боялся, что те, кто хотят занять мое место, нападут на меня ночью.

– Она в безопасности, – сказал Горан, подойдя. Его шаги заглушались песком. Я повернулся к своему заместителю и кивнул. Зная, что Эвелин Дэй находилась под надзором хорошо натренированных охранников, я мог сосредоточиться на текущих делах. Я открыл полог палатки, наклонился и вошел. Общий совет встал, демонстрируя почтение моему статусу как Верховного советника.

– Садитесь, – сказал я, поднявшись на возвышение и садясь на подушку, как и все остальные.

– Мы слышали, что прибыла ваша партнерша, – с усмешкой сказал советник Роарк, и я кивнул в ответ.

Он был молод, и у него пока что не было пары. Будучи советником от южного континента, он был моим ближайшим союзником, но в то же время самым мужественным из присутствующих. Ему бы точно захотелось обладать Эвелин Дэй.

– Да, и я ее присвоил.

Я поднял подбородок, глядя на Горана, который вышел вперед со своего места на границе круга совета и объявил:

– Прибыла партнерша Верховного советника Тарка. Она прошла медицинский осмотр и была присвоена согласно нашим протоколам. Все данные уже были отправлены программе «Межзвездные невесты» для обработки.

Он сообщил эти факты голосом, который не позволял никаких споров и разногласий. Я был благодарен ему. Горан был преданным. Хороший мужчина, который ожидал прибытия собственной партнерши. Он бы сражался со мной бок о бок, даже умер бы со мной ради безопасности Эвелин Дэй.

– Отлично. Спасибо, генерал Горан, – советник Роарк серьезно кивнул. Я понял, что он поступил в моих интересах: сделал так, чтобы статус моей партнерши был понятен всем присутствующим. Я кивнул ему в знак признания и благодарности.

– Преступница. Убийца? И вы думаете, что мы будем подчиняться такой женщине? Уважать ее больше всех остальных?–произнес советник Берток, злобный старик, который потерял уже двух партнерш. Ему было не меньше девяноста лет, и взгляд его бледно-голубых глаз всегда был холодным и безразличным.–Нас всех могут прикончить во сне. Дикарка с неосвоенных территорий и то была бы лучшим выбором, чем заключенная с другой планеты.

– Я принял свою партнершу. Присвоил ее. Больше обсуждений не будет.

Мне хотелось избить этого старика голыми руками, почувствовать его горячую кровь на своей коже.

–Тот, кто посмеет угрожать моей партнерше, не выживет, – произнося эти слова, я пристально посмотрел на каждого мужчину в кругу, чтобы убедиться, что все они поняли искренность этих слов.

– Понятно, Верховный советник. Может, публичное избиение? Вы должны показать свою силу, чтобы ваша партнерша поняла, кто здесь главный.

Я проигнорировал советника, который сидел по левую руку от меня, и его нетерпеливое предложение. Никто не увидит боли Эвелин, кроме меня, и даже тогда боль будет тесно связана с ее удовольствием.

Я осторожно посмотрел на мужчину. Он не пытался проявить неуважение или угрожать Эвелин Дэй напрямую. В некоторых частях планеты публичным избиением мужчина демонстрировал свою власть над женщиной. Этот обычай был варварским, и я пытался объявить его вне закона.

– Когда произойдет публичное присвоение?–спросил другой голос, на этот раз с противоположной стороны круга.

Комментарии и высказывания мнений продолжились… и обострились. Разговоры достигли такой громкости и такого накала, что с меня было достаточно. Я поднял руку, и наступила тишина. Как правителю, мне было важно слышать мнения и мысли советников. Я никогда не хотел, чтобы мои подданные считали, что их слова не имеют значения. До сегодняшнего дня их голоса обсуждали дела планеты. Несмотря на то что я был Верховным советником, моя личная жизнь и партнерша не подлежали обсуждению.

– Согласно традициям, у нее был первый секс, как и сообщил мой заместитель, – я наклонил голову к Горану, который сидел в стороне и теперь вновь кивнул в подтверждение моих слов.–Процесс проходил под наблюдением, был записан, и о нем был передан отчет.

Я сжал руку в кулак, и мне хотелось, чтобы мои пальцы сжимали оружие. Никто из этих мужчин не увидит удовольствия моей партнерши. Я бы не стал делиться. Никогда.

– Мы все должны были присутствовать, – вновь заговорил советник Берток.

Он был из внешнего региона, с тех самых неосвоенных территорий, которые упоминал раньше. Я знал, что их традиции в отношении партнерш были связаны скорее с грубой силой, чем с мягким убеждением. Мне было известно, что при первом сексе должен быть свидетель, но я не собирался предоставлять напыщенным фаркам вроде него чувственное развлечение за счет моей партнерши. Так как я был лидером, моя жизнь всегда находилась под пристальным наблюдением, но один аспект должен был остаться личным. По возвращении во дворец мои действия, связанные с моей партнершей, будут только нашим делом. Даже Горан не будет присутствовать. Я собирался приручить ее согласно собственным стандартам, а не согласно предпочтениям целого совета.

Я не ответил на комментарий, но сказал:

– Я присвоил ее. Она была помечена моим семенем, и на ней моя цепь. Дальнейшего обсуждения не требуется, – тут я поманил Горана пальцем, приглашая присоединиться.–Обратимся к программе этого заседания. Начнем с экономической прибыли в четвертом секторе.

Я сосредоточился на том, зачем мы проводили эту встречу. Продолжение разговоров о моей партнерше только увеличивало время нашей разлуки. Ее земная жизнь–или то, что она сделала, чтобы ее изгнали – меня не волновала. Сейчас она была со мной, и я не собирался ее отпускать.

***

– Посмотрите на цепочку, болтающуюся у нее между ног. Она не удовлетворила его, – я резко развернулась на пронзительный женский голос, и цепочка ударилась о мое бедро. Я охнула и взяла цепочку, надеясь, что от этого она перестанет стимулировать стенки моей киски. Это не сработало. Сферы были в моем теле всего несколько минут, а я уже была готова рыдать и молить Тарка об избавлении от постоянного удовольствия. Этого легкого жужжания было достаточно, чтобы постоянно напоминать мне о его власти надо мной и моими оргазмами, но его не хватало для того, чтобы принести блаженную разрядку.

Они вибрировали и пульсировали так же, как тот медицинский зонд, только менее явно. Из-за того что мне нужно было удерживать их внутри, мне приходилось сжимать стенки киски, из-за чего пытка удовольствием только становилась хуже.

Передо мной стояли несколько женщин. На всех них были одинаковые простые одеяния, похожие на полупрозрачное платье на лямках. Через тонкую ткань я могла видеть очертания колец в сосках, но ни у кого из них не было цепочки между ними, как у меня.

Женщина, которая говорила, была красива, если бы только не презрительная усмешка на ее губах. Ее длинные темные волосы струились по спине. Она была высокой и стройной, с маленькой грудью и тонкой талией. Она была полной моей противоположностью.

Моя задница ныла, и я невольно подумала, не могли ли они видеть следы от прикосновений Тарка сквозь тонкое платье, которое мне дал Горан. У меня была такая бледная кожа, что я не могла спрятать и румянца. Красная задница была бы очевидна. Они смотрели на меня во все глаза, разглядывая так, как будто я была с другой планеты… хотя так оно и было.

– Я Кири, – сказала одна из женщин, шагнув вперед. Она была пониже неприятной дамочки, и ее лицо, хоть и выражало любопытство, злым не было. Наклонив голову, она добавила: – Остальные–это Лин, Вана, Риа и Мара.

Я не знала, кто из них был кем, так что просто кивнула всем.

– Мы работали над рукоделием, когда ты пришла. Пожалуйста, присоединяйся.

Помещение было похоже на палатку Тарка, с ковром, покрывающим землю. Освещение тоже было похожим: в комнате было мягкое желтоватое сияние. Воздух был теплым и пах миндалем. Я узнала аромат, который почувствовала во сне в центре обработки.

Женщина развернулась и вместе с остальными вернулась к столу, где они, похоже, вырезали маленькие кусочки дерева. Здесь было несколько удобных кресел, низкий кофейный столик–боже, тут что, есть кофе?–и еще один высокий стол у стены. Он был заставлен блюдами с едой и графинами с разноцветными жидкостями. Я представляла себе гарем какой-то тюрьмой; – в конце концов, снаружи стояли охранники,– но все удобства были теми же, что в собственной палатке Тарка.

Дамы продолжили заниматься своими делами, кроме той худой и красивой. Она смотрела на меня так, как будто меня принесли в мусорке.

– Он отвергнет тебя, – заявила она.

– Мара, оставь ее в покое, – сказала Кири.

В ответ Мара закатила глаза, но только я видела отвращение и зависть на ее лице.

– Я слышала, только заключенных присылают с Земли. Какое преступление ты совершила?

Было ясно, что Мара не будет мне подругой. Может, вместо этого мне помогло бы устрашение, так что я сказала правду.

– Убийство.

Женщины прекратили свое занятие, а одна из них зашипела от боли:

– Ай, я порезала палец.

Она держала поврежденную кисть другой рукой, и женщины окружили ее, чтобы позаботиться о ней.

– Я могу помочь.

Я попыталась обойти Мару. Моя медицинская подготовка подтолкнула тело вперед, прежде чем я успела подумать.

Мара толкнула меня в плечо.

– Помочь? Хочешь ее тоже убить?

Я остановилась и увидела, как над раной помахали небольшим устройством. Оно излучало синий свет. Через несколько секунд кровь остановилась, и рана затянулась у меня на глазах.

Хоть я и была доктором на Земле, казалось, что медицина на Трионе была развита гораздо лучше. Мой научного склада ум посчитал это восхитительным.

– Удивительно. Ты полностью исцелилась?

Женщина стерла кровь с рук влажной тряпкой, предложенной кем-то из остальных, затем подняла залеченный теперь палец. Она улыбнулась и кивнула. Здесь было много чему поучиться, и мне нетерпелось осмотреть лечащий инструмент.

Мара взяла меня за руку и провела меня–не так уж и бережно–в другую половину палатки, чтобы остальные не слышали ее мерзких слов:

– Знаешь, он перетрахал нас всех.

Когда я нахмурилась, она улыбнулась и продолжила:

– Ты не знала? Хм. Тарк трахает всех женщин. Ты для него не представляешь ничего особенного. Он может позвать любую из нас, чтобы удовлетворить его, в любое время, когда он только пожелает. Это его выбор.

Она посмотрела на меня сверху вниз, с презрением разглядывая мое пышное тело.

– Тогда почему меня сюда прислали и выбрали его парой?–спросила я, поднимая подбородок. Я не позволю ей увидеть, что она расстроила меня. При мысли о том, что Тарк был с Марой или другой женщиной,–нет, со всеми другими женщинами,–меня начало мутить.

– Потому что ему нужен наследник. Посмотри на себя. Перекормленная, широкие бедра, обвисшая грудь. Ты была создана для родов. Ну а я – она откинула волосы назад – была создана для желания.

Дверца в палатку открылась, и один из охранников просунул внутрь голову, оглядываясь по сторонам.

– Мара, иди скорее. Он хочет тебя.

У меня отпала челюсть, а ее глаза загорелись в триумфе. Она расправила плечи, подергала свои соски через платье, пока они не встали. Колечки при этом стали отчетливо видны.

– Видишь?–сказала она, кинув взгляд через плечо, и ушла. Дверца палатки закрылась за ней с хлопком.

Я стояла и смотрела ей вслед, чувствуя себя опустошенной. В моей киске было две сферы, а я держала прикрепленную к ним цепочку, как если бы собака держала свой поводок. Даже их вибрации больше никак на меня не влияли.

Я покинула свою планету час или два назад, но у меня уже был секс с моим партнером, и он нашел меня неудовлетворительной. Мара заявила, что Тарку я нужна только для размножения–а зачем еще нужна я с моими-то пышными формами? Он вызвал ее, чтобы удовлетворить свою ненасытную похоть, через несколько минут после того, как его сперма стекала по моим бедрам у него на глазах. Я была лишь одной из многих женщин в гареме. Я не была желанной. Я была просто толстушкой, которая могла рожать детей.

Значит, в этом мое предназначение? Быть лишь машиной для размножения, навсегда заклейменной как преступница? Как убийца? На Земле я мало что из себя представляла, но и это было лучше, чем здесь. Невинная женщина-врач без личной жизни? Да. Но я лечила людей, а не убивала их.

А на этой засыпанной песком планете я была просто фабрикой по производству детей. Биологической машиной. Но женщиной? Супругой? Целительницей? Я ничего не стоила.

– Где мне спать?–спросила я у Кири. Я слышала уныние в собственном голосе. Она подняла голову и сочувственно улыбнулась.

– Вон там, – она указала на отверстие в палатке, которого я раньше не замечала. Нырнув в него, я оказалась во второй палатке–они были соединены.

Здесь были груды мягких вязаных одеял и мехов на приподнятых платформах, которые напоминали кровати. Был также еще один стол, нагруженный различной выпечкой и фруктами. На нем стоял флакон с прозрачной жидкостью–я предположила, что это была вода. От одного взгляда на еду у меня заурчало в животе.

Я нашла местечко, где одеяла были сложены, и сделала вывод, что оно никому не принадлежит. Я залезла туда, натянула на себя теплые покрывала, поменяла положение своего «поводка» так, чтобы стимуляция моего лона прекратилась и перевернулась набок, лицом к мягкой стене.

Я двигалась осторожно, боясь, что задену другую цепочку и потяну ею за соски, но как только я улеглась, то прислушалась к ощущениям в других частях тела. Между ног я была влажной: из меня все еще вытекало семя Тарка. Внутри все ныло: я не видела его члена, но знала, что он был большим. Слишком большим для моего не особо опытного тела. А теперь внутри были еще и металлические шарики, которые он назвал стимсферами. Задница тоже болела, ведь внутри нее никогда ничего не было, даже кончика пальца. Кожу ягодиц жгло от его наказания. Я надеялась, что этот жар вскоре рассеется. Мое тело все еще было мягким и податливым после оргазмов, до которых меня довел Тарк. Из-за того, что я с такой готовностью реагировала на его прикосновения, мне становилось еще грустнее.

Как один мужчина мог быть источником и великолепного наслаждения, и душераздирающего разочарования? Он позвал Мару после того, как отправил меня в гарем. В гарем! Боже, я была лишь одной из многих для этого мужчины. Он сказал, что я была его партнершей, что я принадлежала ему, но сам он мне не принадлежал. Здесь что, так принято? Каким образом любое психологическое исследование могло идентифицировать меня как женщину, которую устроит быть одной из многих в постели одного мужчины? Наверное, произошла какая-то ошибка.

Не то чтобы это имело какое-то значение. Я должна не терять присутствия духа. В следующие несколько недель мне придется пройти через многое, но при этом я должна помнить, что, как только начнется судебное разбирательство, меня транспортируют обратно для дачи показаний, для того, чтобы я вернулась к земной жизни. Тарк останется на другой стороне галактики. Мара, эта сучка, останется на другой стороне галактики. А пока что мне нужно было только выжить. Прокурор сказал, что разбирательство начнется через три месяца, но дата не была точной.

По крайней мере я не могла забеременеть до того, как земная система уголовного правосудия вызовет меня обратно. Слава Богу. Что бы произошло, если бы я забеременела до возвращения домой? Что бы я делала с ребенком Тарка в своей матке там, на Земле? К счастью, я была частью программы защиты свидетелей, поэтому во мне был имплант, который предотвращал беременность. Когда-то мне придется его убрать. Но не здесь. Не сейчас. Я не инкубатор.

Я вздрогнула под покрывалом. Я застряла здесь на несколько недель. Может, на три месяца. А что за это время произойдет со мной? Я была измучена и обессилена, а сферы внутри меня продолжили пульсировать. Я потянулась рукой между ног, чтобы потереть клитор. Тарк сказал, что сферы сделают меня возбужденной, но недостаточно для оргазма. Внезапно разозлившись, я захотела проверить его слова и узнать, правду ли он говорил об устройстве. Кроме того, мне хотелось избавиться от зуда между ног, погрузиться в бездумное удовольствие на время оргазма. Пальцами я круговыми движениями массировала клитор. Я вся была мокрой. Спермы Тарка было полно.

Уперевшись пятками в кровать, я приподняла бедра. Я точно знала, как заставить себя кончить. Я достаточно часто это делала. Однако на этот раз я думала о Тарке, видела его лицо в своих мыслях, воображала, что вибрирующие сферы во мне были его членом. Этого было достаточно, чтобы я ахнула от удовольствия, а стенки влагалища сжались. Несколько долгих минут я гладила клитор и только потом затаила дыхание и осела. Сферы продолжили вибрировать. Но, как Тарк и обещал, они были запрограммированы так, что не давали мне достигнуть оргазма. Я была липкой и потной, возбужденной и совершенно неудовлетворенной.

К сожалению, дополнительное напряжение от неудовлетворенного желания никак не уменьшило моей усталости. Конечно, причина боли в груди–перемещение, а не ощущение предательства. Меня совсем не волновал мужчина, который присвоил меня. Поимел меня. Использовал меня и бросил к этим болтливым женщинам. Единственное наказание, предоставленное этими золотыми сферами – унижение перед Марой и боль в киске, желание быть заполненной. Эта боль напоминала мне, что для Тарка я не больше чем машина для создания наследников. А Мара? Эта ехидная женщина сейчас наверняка кончала от члена Тарка, распростертая на том маленьком столе и привязанная к нему. Она наверняка называла его господином, когда он брал ее сзади.

От этого образа было больно, а не должно было. Тарк был для меня никем. Я знала его всего пару часов. Я должна была рассуждать разумно. Логично. Я попыталась отвлечься, сосредоточившись на мыслях о доме. О прогулках по парку. О кофе и шоколаде. О своей теплой кровати в милой, уютной квартире.

Скоро я вернусь домой. А до тех пор я должна была выживать и помнить, что Тарк не станет моим. Не совсем. Не навсегда.

Да, Мара была сучкой, а Тарк–лжецом. Я не знала, что еще думать, и мне было всё равно. Мне просто хотелось сбежать от этого всего единственным доступным мне способом, так что я позволила себе погрузиться в сон.