Джессика

–Я…

Я была готова отчитать его, потому что ничего более высокомерного, доминантного, начальственного мне еще не доводилось слышать, а ведь я и в армии служила. Кто дал ему право говорить со мной таким образом? Кто, черт возьми, дал ему право прикасаться ко мне вот так? Он подрочил и–хоть этим и доказал, что я ему желанна–обмазал меня своей смазкой. Это было и противно, и жутковато, и совершенно извращенно, и…

Ощущение влаги на моей руке сменилось саднящим жаром, который, похоже, попал в мою кровь и направился прямо в лоно. Соски затвердели, киска сжалась, отчаянно желая, чтобы ее заполнили чем-то. Желание овладевало моим телом, как будто я была снова под действием Си-бомбы, и я облизала губы, тяжело дыша, а потом осознала, что уже несколько секунд пялюсь на его губы. Я умирала от желания. К нему. Только к нему. Его крепкая хватка, которая буквально только что, казалось, стесняла и сковывала меня, теперь казалась мне… надежной.

Странно, я чувствовала его лесной запах, который побуждал меня забраться к нему на колени и полностью облизать его. Я хотела почувствовать его член во рту. Я хотела…

Я посмотрела на внушительную припухлость в его штанах, потому что отчаянно желала его. Я вся сжалась от острой необходимости почувствовать его член внутри меня.

–Что ты со мной сделал? Хочешь накачать меня чем-то? Знаешь, Си-бомба не лучший способ завоевать девушку.

Он скользнул взглядом по моему телу, затем отпустил меня и положил обе руки на руль.

–Я не знаю, что такое Си-бомба,–ответил он.

–Ты не знаешь, что такое… Тогда почему я чувствую…?

Он проигнорировал мой вопрос, потому что мы заезжали на парковку центра обработки невест. В мой первый визит я заходила в здание в наручниках через проход для волонтеров и не видела главного входа. Здание было довольно неприметное, а парковка–совершенно пуста.

Как только машина остановилась, я отстегнула ремень и открыла дверь, готовая к побегу.

Я не успела сделать и трех шагов, когда он поднял меня на руки.

–Нет! Поставь меня!

Я извивалась в его руках, но он состоял из одних твердых, налитых мышц. И кое-каких металлических деталей.

–Ты ранена. Я позабочусь о твоих ранах, подруга. А потом мы закончим твой урок.

Урок? Какой урок? Мой разум кричал, чтобы я возразила ему, чтобы заставила его опустить меня на землю, но у моего тела были другие идеи. Странная вещь, запах его кожи, так близко ко мне, был для меня соблазном, которому я не могла противиться. Я не хотела, чтобы он отпускал меня, и это значило что? Что я ударилась головой? Что я потеряла слишком много крови и начала бредить?

Что я сходила с ума?

Мое тело дрожало–те три шага, которые я успела сделать, показали, что я была гораздо слабее, чем думала.

Мы подошли к главному входу центра обработки, и Найал нажал кнопку вызова на стене здания. Нас немедленно впустили, как будто Страж Эгара ожидала нашего прибытия.

Как только двери за нами закрылись, я поддалась желанию, прижалась носом к горячей коже шеи Найала и утонула в жаре и темном мускусе его тела. Я всхлипнула и закрыла глаза от его божественного запаха. Это был отличный способ отвлечься от боли, которая, казалось, нарастала с каждой секундой.

Я открыла глаза, когда услышала быстрые шаги. Страж была одета в джинсы и блузку, а не в свою обычную форму Коалиции. Ее волосы были распущены по плечам, и я нахмурилась, осознав, что она была не намного старше меня.

–Вы очень красивы.

А это еще откуда? Я еще и пьяна, ко всему прочему?

Покраснев от моего комплимента, она бросила быстрый взгляд на Найала и тут же отвернулась, как будто ей было некомфортно в его присутствии. Может, так и было. Может, она хотела его для себя. Я не могла винить эту женщину. Если она хоть на половину чувствовала то же желание к нему, что и я, наверное, она тоже хотела залезть к нему на руки.

–Спасибо, Джессика.

Она пробежалась взглядом по моему телу, с головы до пят, но я была ранена в спину, поэтому она мало что могла разглядеть, кроме крови на моей одежде. Она посмотрела на Найала.

–Она сильно ранена?

–Да. Я пока не знаю, насколько серьезны ее травмы, но, хоть она и произносит раздраженные и вызывающие слова, она слаба и находится в шоковом состоянии. У вас есть здесь установка РеГен?

Я хотела спросить, что это такое, но была слишком слаба, чтобы вымолвить хоть слово.

–Нет. У меня есть только палочка РеГен, но не установка для полного погружения. Следуйте за мной.

Она развернулась и побежала легкой трусцой, но длинные ноги Найала позволяли ему легко поспевать за ней. Она привела нас в один из смотровых кабинетов, которые я видела во время своей обработки. Страж указала на длинный стол для осмотра пациентов.

–Положите ее сюда. Надо снять с нее одежду.

Что? Нет.

Найал усадил меня на стол, как будто я была сделана из фарфора. Это было мило, ровно до того момента, как он схватил мою футболку за воротник, разорвал ее пополам, стянул ее вниз по моим рукам и бросил на пол, как будто это была ненужная тряпка.

–Эй!

Я подняла руки, чтобы прикрыться, но он не смотрел на меня так, как тогда на улице. Сейчас в его взгляде не было желания, только клиническое пристальное внимание.

Он не ответил на мой протест, только снял с меня сапоги, бросив их на пол с двумя глухими ударами. Положив обе руки на мои штаны карго, он разорвал их по шву безо всякого усилия, как будто это была обычная бумага. Он нажал рукой на мою грудь, заставляя меня лечь на стол. Я привстала на локтях, а он ловко стянул с меня то, что оставалось от штанов. Я оказалась только в лифчике и трусиках бикини бледно-розового цвета в мелкий черный горошек, отделанных черным кружевом. Необычная одежда для разведчика, но, будучи единственной женщиной среди мужчин, вычурное кружевное белье было моим единственным способом утолить мое женское тщеславие. Поскольку ни одного мужчину не интересовала моя внешняя сторона–ершистый характер, командирские замашки и поведение девчонки-сорванца–это нижнее белье было только для меня.

Найал пожирал меня взглядом, и я легла на холодный стол, чтобы скрестить руки на груди, но это инстинктивное движение сразу же заставило меня почувствовать себя слишком слабой, слишком уязвимой. Это была не я. Я никогда не сжималась от страха ни перед одним мужчиной.

Я медленно опустила руки и подняла подбородок. Я лежала на спине, на столе для осмотров, и чувствовала лужи липкой крови под плечом и бедром. Я уставилась на Найала, и, когда он опять однял глаза на мое лицо, встретившись со мной взглядом, я бросила ему вызов глазами. Давай, смотри, думала я. Это не значит, что я позволю тебе прикоснуться ко мне.

–Что у нас здесь?–Страж Эгара встала между нами, и я вздохнула с облегчением, освободившись от напряженного взгляда Найала. Я сконцентрировала все свое внимание на Страже. Было гораздо безопаснее полностью игнорировать великана-пришельца, который нависал надо мной со своей гиперопекой, такой из себя доминантный альфа-самец, как будто мне нужен такой в жизни. Я заговорила со Стражем.

–Дробовик двенадцатого калибра. Мой бывший босс стрелял по разведчикам Улья, но, похоже, часть картечи срикошетила. Одна пуля попала в плечо, другая–в бедро. Может, их было и больше, но я не почувствовала.

Я попыталась перекатиться на бок, но обнаружила, что движение причиняло больше боли с каждой секундой, что я оставалась неподвижной, как будто тело начинало коченеть и деревенеть. Я вздрогнула, зашипела от боли и откинулась обратно.

У меня еще сохранились мышцы, которые помогали мне карабкаться по стенам и тащить тяжелое снаряжение сквозь пустыню. Я усердно работала, чтобы быть в такой отличной форме, и теперь была рада этому. Если бы я перестала заниматься бегом после демобилизации, солдат Улья догнал бы меня.

–И простите за машину.

Она нахмурилась.

–А что с ней?

–Я запачкала кровью сиденье.

–А, это. Ш-ш-ш. Мне это не важно.

Я не смогла сдержать стон боли, когда Страж потянула меня за бицепс и бедро, помогая мне повернуться на бок. Она была ниже меня, а ее руки и плечи–тоньше, женственнее и нежнее, чем мои.

Найал мгновенно оказался рядом, и его большие руки приподняли меня так, чтобы раны не касались стола, и Страж могла осмотреть их.

Я была зла и истекала кровью, но полной сукой я не была. Моя странная реакция,–мгновенно возникшее возбуждение,–которую я испытала в машине, потом утихла, но сейчас, когда он дотронулся до меня, это ощущение возникло вновь. Простое прикосновение его ладоней к моей коже обжигало меня. Я наслаждалась его силой, что было странно и сбивало меня с толку, потому что всю жизнь я полагалась только на себя. Я не хотела нуждаться в чьей-то помощи и силе. Я должна быть сильной сама по себе.

–Спасибо,–сказала Страж, подкатывая к себе поднос с медицинскими инструментами.

Она повернулась к Найалу, который по-прежнему поддерживал меня так, чтобы она могла прочистить и перевязать мои раны. Я не хотела видеть, что она там делает.

–Будет больно,–эти ее слова были единственным предупреждением, прежде чем длинный металлический предмет начал копаться в моей плоти. Какой-то пинцет или щипцы?

–Просто сделайте все быстро.

Я вздрогнула и вцепилась в край стола. Мне нужно было за что-то держаться, чтобы не выпадать из реальности, пока она ковыряется в моей ране.

Теплая рука полностью накрыла мою дрожащую ладонь, сжимая ее. Найал. Я держалась изо всех сил, пока она тыкала в меня, как будто пыталась размягчить стейк, а не вынуть шрапнель из моего тела.

–У Вас есть что-нибудь обезболивающее? Лидокаин или…–тут она ткнула глубже, и я сделала глубокий вдох сквозь сжатые зубы,–виски?

–Не могу. Простите.

Ее голос был спокойным и искренним, пока она продолжала тыкать и колоть.

–Лекарства помешают действию палочки РеГен.

Я понятия не имела, что такое палочка РеГен, да и, честно, мне было все равно. Но я медленно начала считать про себя до сотни. Я не впервые была на операционном столе, и это была не самая серьезная рана, с которой мне пришлось иметь дело. Было адски больно, но терпимо. Шрамы на моем теле говорили сами за себя, я знала о боли не понаслышке. Эти шрамы, эти дефекты на моем теле были еще одной причиной, почему мне не было комфортно находиться обнаженной рядом с мужчиной…

Я открыла глаза–мне было любопытно посмотреть, какова будет реакция Найала на мои шрамы на спине и бедре. Как я и думала, его взгляд скользил от одного участка розовой рубцовой ткани к другому. Я ожидала увидеть любопытство или отвращение. Но никак не ярость.

–Кто это сделал с тобой, партнерша?

Он посмотрел мне в глаза, стискивая челюсть. Вены на его шее и висках вздулись от переполнявших его эмоций.

–Сейчас же скажи мне, и я убью его.

Я засмеялась, а потом охнула, когда Страж, уже извлекшая первый кусочек металла из моего плеча, с силой ткнула в рану на задней стороне бедра.

–Похоже, тебе много кого не терпится прикончить,–ответила я сквозь стиснутые зубы.

–Я бы разрушил целые цивилизации, чтобы защитить тебя.

Так, стоп. Он становился слишком уж напористым, на мой вкус.

–Некого тут убивать. Эти шрамы от СВУ в Ираке.

Он провел пальцем вдоль шрама на моем бедре, заставив меня задрожать.

–Что такое СВУ, подруга? Я не понимаю. Почему оно напало на тебя?

Я вновь задержала дыхание, когда Страж вытащила второй кусочек шрапнели из моей ноги, а затем положила пинцет обратно на столик. Мне не хватало воздуха, но, с облегчением осознав, что самая мучительная часть медицинских процедур закончилась, я ответила едва слышным шепотом.

–Это называется самодельное взрывное устройство. Вот это…,–я кивнула на длинный шрам на бедре,–от десятисантиметрового гвоздя.

–Почему на тебя напали?

Я пожала плечами, насколько могла это сделать.

–На войне, Найал, всякое дерьмо взрывается. Люди умирают.

Как, например, тот рядовой, который стоял рядом со мной, когда мы подорвались на этом СВУ три года назад. Он принял весь удар на себя и умер у меня на руках.

–Женщины не сражаются на войне.

Теперь я закатила глаза.

–Женщины с Земли сражаются.

–Тогда хорошо, что я забираю тебя с этой планеты. Ваши мужчины идиоты.

Как я могла спорить с этим фактом?

Страж отошла от нас, но вернулась с маленьким продолговатым предметом в руках, который был похож на пульт от телевизора с торчащей сверху синей светящейся спиралью. Она подержала его надо моей раной в бедре, и я вздохнула–ощущение было такое, что свет проникал в мое тело, такой теплый и успокаивающий, просто совершенный. Я больше не чувствовала боли, а когда посмотрела на рану, то обнаружила, что она полностью закрылась, хоть кожа все еще была измазана кровью.

–Боже мой. Это потрясающе.

Она улыбнулась и перешла к моему плечу–там тоже облегчение наступило почти мгновенно.

–Прощаете меня за то, что не вколола вам обезболивающее?

–Да,–простонала я, перестав чувствовать боль. Я положила голову на стол, глубоко вздохнув. Боже, как хорошо.

Я должна была теперь отпустить руку Найала, но не была готова это сделать. Не сейчас. Я хотела минутку полежать и не думать о картеле, Клайде или охотящемся на меня Улье. Я просто хотела почувствовать себя хорошо и позволить себе насладиться сильной и теплой хваткой Найала. Теперь я была свободна от боли, а его прикосновение… успокаивало.

Но мне никогда не удавалось получить то, чего я хотела, и теперь мой разум, освободившись от мыслей о ранении, заработал на полную мощность. У меня были дела. Короткая передышка была закончена.

Мне надо было передать последние снимки моим контактам в полиции и СМИ. Я должна была закончить то, что начала. О смерти Клайда вскоре узнают. Я хотела добиться, чтобы ажиотаж СМИ не пропал зря.

–Мне нужна моя камера.

Я попыталась сесть, но комната закружилась перед глазами, и я крепко схватила Найала за руку, опираясь на него, чтобы не упасть со стола.

–Странная черная коробка, которая висела у тебя на шее?–спросил Найал.

–Да.

Я снова попыталась сесть, но твердая рука легла на мою грудь в основании шеи, удерживая меня в лежачем положении. Я подняла обе руки, чтобы столкнуть горячую ладонь Найала с моей чувствительной кожи, но он не поддался, и вместо этого я стала держаться за его руку.

Расстроенная, я посмотрела вверх на его совершенно бесстрастное лицо. Сила и уверенность в его взгляде заставили меня задрожать, и мне пришлось просить его разрешения подняться.

–Я оставила ее в машине. Надо забрать ее. Это важно.

Он посмотрел на меня, и теплота вновь отразилась в его взгляде. Возможно, потому, что я больше не боролась с ним, а цеплялась за него.

–Я скажу Андеру, чтобы он принес ее, когда прибудет.

Андер. Мой второй, что бы это ни значило. Я напрочь забыла о нем.

–Когда это будет?–я потрясла головой и вновь начала отталкивать руку Найала.–Она нужна мне. Кто-нибудь может ее украсть. Она нужна мне прямо сейчас.

–Ты не покинешь безопасные стены этого здания, подруга. Тебе надо отдохнуть перед транспортировкой.

–Что?

Транспортировка? Нет. Нет. Нет.

–Я никуда не поеду.

Он сузил глаза.

–Ты моя партнерша. Ты отправишься туда, куда я прикажу.

Я задохнулась от смеха, и он был отнюдь не веселый. Я слышала свою боль и разочарование за этим хрупким звуком.

–Нет, не поеду. У тебя был шанс, и ты отказался от меня. Это значит, что я свободна. Моя часть брачного контракта выполнена. Я больше ничего не должна. Я больше не твоя. Ты бросил меня.

Он сузил глаза еще больше, и я поняла, что он не любит отказы. Я почувствовала его гнев и досаду, но не ощущала этого в его прикосновении.

–Меня не волнуют твои земные контракты, женщина. Ты моя, моя пара. Мой отец отменил твою транспортировку. Я не имел к этому никакого отношения и пришел в ярость, когда узнал, что он сделал. Ничего не изменилось, кроме того, что мне пришлось самому прибыть сюда, чтобы забрать тебя. Позволь прояснить. Тебя не отвергли. Я тебя не брошу. Ты принадлежишь мне.

Я набрала побольше воздуха, чтобы возразить ему, но Страж Эгара, которая неловко переминалась с ноги на ногу около меня, подняла руки вверх.

–Я пойду к машине и принесу камеру. Никто ничего не заподозрит. Это моя машина.

Обрадовавшись возможности проигнорировать Найала в его самом напористом варианте, я повернулась к ней.

–Спасибо.

–Без проблем.

Она повернулась и вышла из комнаты; большая раздвижная дверь с тихим шелестом закрылась за ней.

Секунд пять я праздновала свою маленькую победу. Потом я поняла, что нахожусь, практически голая, наедине с инопланетным воином, который думает,–очень, очень серьезно,–что я принадлежу ему.