Тайрэн

«Тайрэн!» − закричала она, стуча кулаками по моей спине. Я почувствовал твердый метал ионного пистолета. Мне приходилось только молиться, чтобы она случайно не застрелила кого-то, перед тем как научится им пользоваться.

«Управляющий», − сказал я, глядя через плечо. К счастью, он знал чего я хочу и сократил дистанцию между нами.

«Леди Закар, если позволите». Его слова совпадали с его действиями. Хотя я не мог видеть, что он делает, я знал, что он забирает оружие у нее из рук. Я позволю только Максиму или Ристону прикасаться к моей паре, так как у них была собственная пара и их союз был силен. У меня не было причин ревновать к управляющему. Другие же воины…

«Опусти меня! Ты ведешь себя как дикий пещерный человек!»

Я понятия не имел о чем она говорит, но вел я себя чуточку абсурдно. Хант должен был делать эту работу, но защищать ее, пока он отсутствует, приходится мне. Ее отвага, ее стремление ворваться в бой, помочь найти потерявшихся членов нашего общества, воодушевляли. Она хотела помочь.

Но только не ценой ее безопасности. Тот факт, что она осадила Атланского воина и имела гребаные яйца, чтобы вырвать у меня оружие из кобуры и наставить на меня, должен был разозлить. Вместо того, меня это возбудило. Так сильно, что можно было сделать только одно.

Я прошел по коридору, готовый притащить ее обратно в наши апартаменты, но они находились слишком далеко. Слева была дверь и я провел рукой, чтобы она открылась.

Это было, скорее всего, машинное отделение, пространство под завязку было забито проводами и электроникой, которая измеряла климатические параметры данного здания. Комната была небольшой, но там оказалась незаставленная стена, гладкая серая поверхность не поранит нежную кожу моей пары, когда я напомню ей, кому она принадлежит.

Идеально.

Входя, я нажал на механизм, который запирает дверь, и она задвинулась за нами, нам никто не помешает, и я опустил Кристин на ноги.

«Какого черта ты делаешь?» − спросила она, тяжело дыша. Я не унес ее слишком далеко, поэтому она не могла устать, тем более нес ее я.

«Трахаю тебя». Я прижал ее к стене, но она была такой маленькой, что едва доставала мне до плеча. Я поднял ее легким движением вверх, затем наклонился к ней, пригвоздив к стене своим телом. Без сомнений, огонь в ее глазах полыхал от того, что она чувствовала мой член, длинный и толстый, напротив ее живота, чувствовала мою потребность в ней через ошейник, а я чувствовал туман ее гнева и разочарования.

По тому, как поднимались ее груди и опускались под ее голубой туникой, она была возбуждена нашим спором, моими прикосновениями, моим желанием заполняющим ее разум через ошейник.

Я был на грани, я хотел кончить ей на одежду и затем начать снова, заполняя ее моим семенем, пока она не перестанет спорить. Ток, пробегающий между нами, был магнетическим и мощным, затягивая нас обоих в глубокую, темную яму, из которой невозможно выбраться.

Я ощущал это и знал, что она тоже.

Черт, я не мог вспомнить, когда я был так возбуждался. Возможно, потому, что я чувствовал ее ярость, ее раздражение и похоть, так же как и она. Круг эмоций все строился и строился, пока никто из нас не смог больше спорить. Нам нужно было испытать облегчение от всего этого напряжения между нами и я знал как это сделать.

«Тайрэн».

Я прервал все ее возражения поцелуем. Разве не была очевидной причина того, зачем я утащил ее ото всех? Хант находился тут, когда она проснулась. Когда я к ним присоединился, я почувствовал спокойствие между ними, что было хорошо, потому что это стало ярким контрастом моего темного желания по отношению к ней.

Оно было таким темным, что мне пришлось уйти, после того как мы заявили на нее право в транспортной комнате. Но я не мог уйти сейчас.

Я держал себя в руках, скрывая свою настоящую натуру. Но больше это не могло продолжаться. Не должно быть секретов между парами, особенно между теми, кто носит ошейники. И хотя ее был все еще черным, но я чувствовал ее так же, как и она меня.

Я целовал ее снова и снова, пока ее руки не поднялись к моей голове, ее пальцы запустились в мои волосы, притягивая меня ближе, царапая меня своими ногтями. Оно оторвала свои губы от моих, поэтому я целовал ее подбородок, щеку, все до чего мог достать.

«Тайрэн. Мы не можем сейчас. Есть люди, которых нужно найти», − выдохнула она.

Я медленно покачал головой и пододвинулся вперед, вдавливаясь членом в ее мягкое тело, когда прикусил ее ухо: «Нам не нужно ничего искать. Хант занимается этим. Он выполняет свою работу».

«А какая у тебя работа?» − спросила она.

«Защитить тебя любой ценой». Мои слова заставили ее застонать и я знал, что ей нравится то, что я к ней чувствую, одержимость, желание защитить, немного вышедшие из-под контроля. Я нашёл основание ее шеи, ее пульс, и нежно прикусил, в награду мне достались ее задвигавшиеся бедра и громкий стон.

«Мне тоже нужна работа. Мне нужно чем-то заниматься или я сойду с ума».

«Не сегодня. Никакой охоты на Улей».

«Сегодня я могла спасти ваших людей!»

«Сегодня тебе могут причинить вред или убить. Этого не произойдет, пара».

«Так ты собираешься трахать меня и подчинять, да?»

Я слегка пожал плечами, поднял руку и положил ей на грудь. Она была мягкой и полной в моей большой ладони. Я почувствовал, как напрягся сосок и хотел, чтобы туника не была на моем пути. «Если это то, что требуется».

«Почему? Почему ты хочешь трахнуть меня? Ты не говоришь со мной. Как будто мы ненавидим друг друга», − сказала она. В ее глазах устойчиво пылал гневный огонь, но теперь он накренивался в сторону похоти. Ее руки потянулись к моей рубашке и я был рад, что послушал Ханта. Обычно, я носил броню Коалиции каждый день, неважно был ли я при исполнении или нет. Но Хант подумал, что наша пара должна иметь более легкий доступ к нашим телам и, спасибо богам, он был прав.

Ничего не было лучше, чем маленькие торопливые ручки Кристин, задирающие мою рубашку вверх так, что края высвободились и она сбилась в кучу между нами.

Если она и ненавидела меня, то это не снизило ее либидо. Она пыталась меня раздеть, даже когда спорила со мной.

«Нет, мы просто оба вспыльчивые». Я наклонился и схватился за воротник ее туники и оттянул его в сторону, оголяя ей плечо. Я поцеловал теплую кожу, затем прикусил ее. Она задохнулась и ее голова откинулась назад на стену. Да, я любил ее вкус, ее запах. «Кажется, ты играла важную роль на Земле, это может пригодиться и здесь на Колонии».

Ее руки могли пробраться под мою рубашку, по крайней мере спереди, и она задрала ткань рубашки еще выше. Я отклонился назад, чтобы стащить ее через голову. Бёдрами я крепко прижимал ее к стене, пока стягивал рубашку. Если она хочет, чтобы я был без одежды, я счастлив подчиниться. Ее же контролировал все еще я и она это знала.

«Да, но я не потерплю ревнивую пару, который не подпускает меня к другим воинам». Она наклонилась, нашла мой сосок и взяла его в рот. Затем укусила за него.

Я зарычал, немедленно воспламененный и возбужденный ее смелым ходом. Чертовски больно, но это заставило мой член стать твердым как Приллонская руда.

Я отступил, опуская ее вниз по стене так, чтобы она коснулась ступнями пола. Я опустился на колени перед ней, снимая с нее штаны без малейшего изящества.

«Ты моя, − сказал я, резко прогавкав слова, − как и Ханта. Никакой другой мужчина к тебе не прикоснется».

Это были не просто слова. Это была клятва и я знал, что она чувствует это через ошейник.

Брюки упали к ее лодыжкам и я стянул штанину с одной ступни, а вторую оставил так. Раздвинул ее ступни, широко, затем еще шире, так чтобы ее киска была для меня открыта. Я приложил ладонь к этой горячей, мокрой плоти. Она вскрикнула от контакта. «Это мое».

«Да», − прошипела она, выдвигая бедра вперед так, чтобы самой тереться о мою ладонь.

«Ты официально не утверждена, пока что. И пока не будешь, я буду собственником». Она намокла для меня, мои пальцы мгновенно стали скользкими от ее горячего желания. Я двигал ими туда и обратно, лаская ее, разжигая ее для большего. Для меня. Никого больше. Меня. «Ревнивый и безумный. Ничего, кроме силы твоих пар не помешает другому самцу от заявление права на тебя для него. Большинство действуют на основе строгого кодекса чести, и не сорвут ошейник с твоей шеи. Этот ошейник указывает на то, что ты принадлежишь мне и Ханту, и пока это только внешний признак и он все еще черный, как временное заявление, не голубой как мой фамильный цвет. Один рывок отчаянного бойца и мне придется его убить, чтобы защитить тебя».

Она притихла, даже когда я продолжил играть с ее киской, запах ее возбуждения как наркотик, который успокаивал мои страхи за ее безопасность, но разжигающий еще один костер внутри меня, который разгорался еще ярче.

«Я думала ты сказал, что ошейники защитят меня».

Я посмотрел на нее снизу вверх, я едва ли мог предположить что буду в такой позиции, когда буду брать ее вот так, поклоняясь ей, доставляя ей удовольствие. «Они предупреждены, что ты моя, что ты стала парой, и тебя защитят. Но черный цвет указывает на то, что ты не утверждена. Я защищу тебя. И не позволю никому забрать тебя у нас, чтобы другой смог заявить на тебя право. Тестирование подобрало нас друг другу». Я стукнул свободной рукой по груди. «Ты моя, Кристин, хочешь или нет ты это признавать».

Она усмехнулась: «Ты ревнивый.»

Я вошел в нее двумя пальцами, глубоко. Ее мокрая киска растянулась вокруг них перед тем как сомкнуться. Она застонала.

«Черт, конечно я ревнивый. Каждый воин на планете хочет этого». Я обрабатывал ее, трахая своими пальцами, чтобы вскоре заполнить своим членом.

«Скажи мне, что ты собираешься со мной делать. Как… как ты хочешь заявить на меня право», − спросила она, слова едва сорвались с губ. Она извивалась на моей руке, близкая к тому, чтобы кончить. Ее щеки пылали, ее бедра дрожали и она хотела, чтобы я говорил с ней, заполнил ее разум чувственными картинками, сказал, что я и Хант собираемся делать с ней.

Эта мысль ударила разрядом похоти вверх и вниз по моему позвоночнику перед тем, как остановиться на моих яйцах, как железная гиря. Боги, моя пара была воплощением секса, такая женственная, такая горячая, что я испугался, если она когда-либо поймет свою настоящую силу, я стану беспомощным перед ней.

«Мой член будет здесь». Я скользнул пальцами глубоко в нее, загибая их и надавливая на маленький выступ плоти, от стимуляции которого, она может взорваться. Она застонала, когда я их вытащил. Я направил их к ее анусу. С ее соками покрывшими мои пальцы, я смог прижать и ввести один палец в нее. Кольцо мышц пыталось сражаться с моими успехами, но недолго, ее тело расслабилось и раскрылось, позволяя мне проскользнуть до первой фаланги.

Она задохнулась, выгибая спину.

«А Хант будет здесь».

Я убрал палец, вставил в нее второй палец, и стал медленно и осторожно трахать пальцем в зад. Она не была в этом новичком, знала как расслабиться, освободиться от мыслей, чтобы впустить меня. Она не боялась сильного чувства, интимности акта. Я наблюдал за ее лицом, то как она прикусила губу, то как ее щеки приобрели прелестный розовый оттенок, то как она дышала. Я даже чувствовал, как ее киска течет на мою ладонь. Мне не нужны были никакие внешние признаки того, чтобы знать, что ей нравится то, что я делал. Я ощущал это через чертов ошейник. Поэтому я подталкивал ее к большему. Я хотел посмотреть насколько далеко она зайдет, потому что знал как далеко хочу ее завести я. И как моя пара, она этого захочет.

Нет, ей это точно понравится.

«Мы трахнем тебя вместе, заполним тебя нашим семенем. Понимаешь? Ты соединишь нас в одно целое, как нам всегда и было предназначено».

Она извивалась на моих пальцах. У меня не было достаточно смазки, чтобы трахать ее более агрессивно, но я все равно дам ей то в чем мы оба нуждались. Я не допущу никаких послаблений. Ни тогда, когда она была на грани оргазма.

Не в силах больше ни минуты сопротивляться, я наклонился и попробовал ее на вкус, провел языком по ее чувствительному клитору снова и снова, пока ее ноги не начали дрожать. Я подтолкнул ее к краю освобождения, затем остановился, повторяя это снова, пока она не всхлипнула, теряя контроль. Готовая умолять.

«Это заводит тебя, да? Мысль быть оттраханной двумя твоими мужчинами? Твои дырочки растянуты, заполнены, помечены?»

Теперь она задыхалась, ее руки на моих плечах, ее пальцы впились в мою голую кожу. «Да!»

«Ты хочешь кончить, да?»

Я остановился, затем вытащил пальцы на время, чтобы встать, развернуть ее так, чтобы она уперлась ладонями в стену возле головы. Я поднял тунику над ее бёдрами, наклонил ее вперед и теперь ее киска и задница стали идеально видны.

«Не двигайся», − сказал я, расстегивая штаны. Когда я освободил член, я застонал, боль в нем немного рассеялась от отсутствия теперь ограничений. Но видя ее розовой и скользкой, набухшей и открытой для меня, я не собирался тянуть.

Я скользнул большим пальцем в ее киску, покрывая его ее соками и подвинул его прямо к ее заднице, вдавливая его в подготовленную дырочку, загибая его и проскальзывая, моя ладонь полностью на ее сочной заднице.

Она заскулила от вторжения, но съежилась. Я не задержался. Я не смог.

«Ты хочешь вести расследование о пропавших людях? Ты не хочешь быть у меня на виду?»

Поравнявшись, я вторгся в ее киску. Она закричала, ее руки согнуты так, чтобы ее предплечья были на стене, ее щека прижата к твердой поверхности.

Мне пришлось согнуть колени, чтобы в нее войти, но как только я оказался там по самые яйца, я свободной рукой обхватил ее за талию и опустил ладонь на клитор, поднимая ее, насаживая на мой член, пока мои пальцы играли с ее чувствительным бугорком. «Раздвинь свои ноги, пара. Я хочу, чтобы ты была широко раскрыта, пока я тебя трахаю».

«О, Боже». Ее киска трепетала вокруг моего твердого члена и я застыл на месте, ожидая пока этот момент пройдёт. Ее ладони сжались в кулаки на стене и она простонала мое имя.

Я мог слушать этот сладкий звук часами.

Медленно двигаясь, я рассказывал ей, что я чувствую, пока продолжал ее трахать. «Ты моя. Моя. Ты понимаешь? Твоя киска моя. Твое сердце мое. Ты не захочешь новую пару. И не посмотришь на других воинов. Ты будешь любить меня, ты понимаешь?»

Я чувствовал себя как примитивный идиот несущий всякую чушь, когда вонзался в нее, но горячий, мокрый жар от нее заставлял меня терять разум, слова были грубыми и сумбурными, вышедшие из потайных, темных уголков, но я не мог их сдерживать. Не с ней.

Она заставила меня потерять контроль. Она пробудила тьму. Я только надеялся, что она сможет это принять, потому что монстр который был моей темной стороной, мои погребенные потребности и желания, вырвались из тюрьмы моей души и не важно, как сильно я старался вернуться к тому, чем я был раньше, я не мог. Она взломала меня и выпустила мою душу в мир, в себя. Я не мог вернуть ее обратно.

Мои бедра врезались сильнее, прижимаясь к моей ладони, и вводя мой большой палец еще глубже в нее с каждым толчком. Она должна попробовать хоть немного то, что она будет ощущать, когда мы оба возьмем ее, трахнем ее, заполним ее.

«Я не добрый. Я ревнивый и собственник». Она всхлипывала и я не останавливался, трахая ее сильнее, пот стекал по лбу, мои яйца подготовились, оргазм формировался в основании моего позвоночника. «Одержимый».

«Тайрэн», − простонала она, ее стенки уже выжимали мой член.

Я не отступил, давая ей именно то, что ей было нужно, когда она снова кончила, сильнее, ее киска сокращалась в спазмах вокруг моего ствола. И черт. От нее не убежать. Нельзя отрицать этот факт. Она будет обладать мной.

Черт. Она уже это сделала.

Ее удовольствие спровоцировало мой оргазм. Ее крики, без сомнения, были слышны через всю секцию базы, но меня это не заботило. я хотела, чтобы каждый знал, что я ее пара, что я даю ей то, в чем она нуждается, что о ней хорошо заботятся.

Я не хотел, чтобы кто-то из этих ублюдков думал, что может лучше.

Она будет жить здесь, работать здесь, заводить друзей и разговаривать с людьми, но я буду единственным к кому она придет домой. Хант будет ждать со мной. Мы будем теми единственными, кто ее разденет и возьмет, трахнет ее. Заполнит ее. Будет ее любить.

Заставит ее кричать.

Мой оргазм настиг меня и я качнулся вперед, уязвимый на короткое время. Я не мог защитить ее, когда мое удовольствие захватило меня. Я не мог ничего сделать, кроме как закрыть глаза и сдаться, пока кончал, потерянный в блаженстве, растворившийся в своей паре. Мой член уплотнился внутри нее, зашел глубоко и достиг предела, пульсирующий от нужды выпустить семя, заполнить ее. И я сделал это, покрывая ее стенки, наполняя ее матку. Я застонал, наклонился вперед и шлепнул ладонью по стене. Звук вминающегося металла эхом отразился в маленькой комнате.

Только после этого я перевел дыхание, опустил ее на землю и сам упал на колени позади нее. Движение заставило мой член выскользнуть из нее. Осторожно я вытащил свой большой палец из нее, наблюдая за ее задницей, пока она переводила дух. Она не двинулась, но ее глаза были закрыты и я ощутил чувство апатии, эйфории и удовлетворения исходящие от нее.

Я застонал от вида моего семени вытекающего из нее, стекающего по ее бедрам, жирная капля упала на пол между моих коленей. Я снова возбудился от вида своего права на нее, зная что это я ее заполнил.

«Ты моя, Кристин. Никогда не забывай кому ты принадлежишь».

Тогда она повернулась, опускаясь на колени и беря мое лицо в свои ладони.

«Я не забуду».

«Моя и Ханта. Никто не прикоснется к тебе».

«Ты такой неандерталец».

Ее дерзкий ответ заставил меня ухмыльнуться: «Ты моя. Скажи это».

Она покачала головой и прикусила пухлую нижнюю губу, достаточно сильно, чтобы это заставило меня захотеть попробовать ее на вкус, и я застонал.

Ее глаза потемнели, она изучала мое лицо. Я удивился, что она там увидела. Черты у меня не были человеческими, мой нос и скулы слишком угловатые, цвет кожи отличался, мои зубы длиннее и острее, чем у мужчин из ее мира. Она изучала меня, будто я был сложной головоломкой, а потом наклонилась, чтобы оставить мягкий, нежный поцелуй на моих губах. Меня никогда так не целовали, эта нежность заставила меня дрожать, незнакомая боль засела глубоко в моей груди. «Я начинаю верить, Капитан, что ты понимаешь все наоборот».

«Как это?»

«Я практически уверена, что вы двое принадлежите мне».

Она была права. Так чертовски права. Эта женщина обладала мной, но я не собирался ей в этом признаваться. Не сейчас. А может и никогда.