Рэйчел

Голова кружилась, я проснулась в чем-то наподобие медицинского пункта. Комната была, мягко говоря, небольшой. Мои пары стояли возле меня, плечом к плечу, в то время как третий Приллонец в темно зеленой униформе стоял возле моих ног.

Я моргнула и мои мужчины наклонились. «Я на Земле?»

Я знала ответ, но это было почти слишком нереально, предположить обратное.

«Нет, ты на Колонии, − сказал Максим, подтыкая что-то вокруг меня, −твоя загрузка прошла удачно, и мы транспортировались напрямую в санчасть, поэтому доктор может заверить, что ты в порядке. Две транспортировки в один день могут утомить, а ты такая маленькая и хрупкая».

Маленькая? Хрупкая? Я была средней по всем показателям, вес, рост, размер груди и поведение, я работала по четырнадцать часов в день, каждый день, последние четыре года. Я впахивала на двух работах на свое обучение. Просто потому, что я не хотела быть убитой в тюрьме, не делало меня хрупкой. Или слабой.

Я посмотрела вниз, отмечая мягкое серое покрывало. Я была голой под ним, так как чувствовала холод смотрового стола. Мысль быть обнаженной, пока они одеты, привлекала, но не так. Не со строгим доктором. Это совершенно не возбуждало.

«Да. Я проанализирую ее состояние сейчас и удостоверюсь, что биологические регулирующие имплантаты функционируют правильно».

Доктор также был Приллонцем, цвет его кожи был оттенком между кожей Максима и Ристона. Я узнавала их черты, их размер. Их доминирующие личности. С моими парами все было хорошо. Я могла чувствовать их эмоции. Я могла простить им их небольшую властность и высокомерие, когда я ощущала желание и страсть, которые подтверждались их словами и действиями. Но доктор? Нет.

Сначала приподнявшись на локтях, затем приняв сидячее положение, я уставилась на доктора, завернув одеяло вокруг спины. Заметив мои усилия, Ристон помог меня накрыть, его взгляд перекинулся на доктора. Он был одет в темно-зеленую униформу, больше похожую на халат, чем на броню. Цвет его кожи был золотистым, как у Ристона, но темнее. Как мед вперемешку с щепоткой корицы. Я не могла увидеть всего его тела, но его левая рука была странно серебристой, как и висок Ристона. Это единственная часть тела, которая была кибернетической, которую я могла видеть. Может у него их было больше под рубашкой, но меня это не волновало. Единственные пришельцы, которых я была заинтересована увидеть голыми, были мои.

Доктор держал странный инструмент в каждой руке, подняв одну и махнув передо мной. Лампочки засияли на цилиндрической трубе и он их осмотрел.

«Что делает ваша волшебная палочка, доктор? Она может определить сосудистые изменения, показатели кислорода в крови? Просто обычные жизненные показатели? − спросила я, −конечно, я не знаю, что для вас, ребята, считается важным».

Он изогнул бровь.

«Этот прибор анализирует все, от наполнения капилляров до функции почек. Если будет какое-то отклонение, он мне сообщит. Затем я выполню второстепенное обследование».

Достойный ответ. Когда он продолжил водить этой палкой вокруг, Максим и Ристон присматривали за мной, как будто я могла спрыгнуть со стола и убежать или взорваться от транспортировки. Я могла чувствовать их беспокойство, но не понимала причину. Я что-то пропустила? Я оглядела себя. Что было частью процесса транспортировки? А если меня пришлось модифицировать, чтобы я жила на Колонии? Чтобы быть Приллонской невестой? Поднимая руку к лицу, мне необходимо было посмотреть, может у меня тоже металлический имплантат в глазу. «Тебе больно?» − спросил Максим. Доктор поднял палочку к моему лицу.

Я покачала головой: «Нет. Я просто… просто интересно, что со мной сделали перед тем как транспортировать. У меня тоже теперь что-то серебряное?»

«Нет. Конечно нет. Никакие имплантаты Улья не осквернят твою идеальную плоть. Уверяю тебя. Мы обезопасим тебя от Улья, от любой беды».

Доктор прокашлялся: «Приветствую. Я доктор Сурнен».

«Доктор». Возможно это не было тем, что я предполагала сказать, но сидя там обнаженная с тремя пришельцами я была немного на взводе.

Доктор продолжал со своим странным сканированием, когда заговорил: «Как правило невеста Приллона получает нательные регулирующие имплантаты и полный пакет обследований по прибытии».

«Нательные регулирующие имплантаты?» Что. За. Черт.

Доктор Сурнен стал немного более темного оттенка золота и я подумала, а вдруг он покраснел? Серьезно? Он никогда не видел девушку раньше? Что именно они сделали со мной до моего пробуждения?

«Микроскопические имплантаты были вживлены во все ваши выделительные полости на этапе обработки при вашей транспортировке. Они будут в постоянном взаимодействии с нашей системой и устранят все затраты тела, если таковые были во время транспортировки. Весь материал собирается и перераспределяется в наших Стихийных генераторах материи. Мы зовем их S-Gen установки. Я уверен, что ваши пары продемонстрируют вам как их использовать, когда вы окажетесь в своих помещениях».

Нет слов. Это все, что я могла сказать. Он только что сказал то, что я подумала? «Так, я никогда не опустошу мой кишечник или мочевой пузырь снова? Никогда?»

Доктор кивнул, его плечи спали в очевидном облегчении, которое я поняла. «Верно. Пока вы остаетесь в рамках дальности передачи наших систем, здесь на Колонии, на Приллон Прайм, или на одной из наших групп кораблей».

Я не знала, что думать. Как ученый, я была под впечатлением. Технология, которую он упомянул, далеко продвинулась от тех, которые могли бы быть на Земле, вот о чем должен был думать мой мозг, а не об отвращении, которое меня занимало.

Но эта мысль улетучилась из моей головы, когда доктор поменял инвентарь и сказал: «Ложитесь на спину, поставьте свои ступни на край стола и раздвиньте ноги».

Он держал в руках предмет похожий на дилдо. У меня был свой мужчина на батарейках, в моей прикроватной тумбочке. А у какой одинокой женщины его не было? Но это совсем не означало, что я хочу чтобы ко мне применяли такой под обличьем медицинской науки. С любовником, конечно. Если бы Максим или Ристон приказали то же самое, я бы подчинилась их воле просто посмотреть какое извращенное веселье могло бы меня ждать, но не с проклятым доктором.

Я сделала все наоборот, сжав мои колени вместе. «Я так не думаю».

Доктор повторил свои слова.

«Благодаря вашему обследованию, вы вероятно обнаружили, что слух и мозги у меня в порядке, − возразила я, − ответ все еще нет».

Его губы сомкнулись в тонкую линию и он взглянул на Максима и Ристона.

«Они может и мои пары, но им нечего сказать. Мое тело, мой выбор».

«Это терминология с Земли?» − противостоял он.

«Объясните мне терминологией Приллона почему нужно засовывать этот зонд в меня?»

«Сенсоры помогут определить, что ваша нервная система функционирует на оптимальном уровне и что вы здоровы и фертильны.

Мой рот открылся, когда я осознала, что он абсолютно серьезен. Вообще-то, я осознала, что мужчина − нет, Приллонец − всегда был серьезен. Поэтому я взглянула на Максима и Ристона, которые оставались безмолвными.

«Я ученый. У меня есть докторская степень. Я не настолько наивна, чтобы думать, что моя вагина место для проверки человеческой нервной системы. Что касается остального, ни за что на свете».

Я спрыгнула со стола, натягивая на себя покрывало.

«Рэйчел!»

«Размножение?» Это слово заставило меня рассвирепеть и я повернулась к своим парам: «Я не собака и это не щенячий питомник». Я обезумела, буквально, на момент качнувшись, когда почувствовала что мое давление подскочило. «Нет. Везите меня обратно. Я не играю в эти ваши игры. С любым из вас».

Когда мужчины нахмурились в очевидном замешательстве, я продолжила. «Я объяснюсь теми терминами, которые вы сможете понять. В центре обработки невест вы беспокоились о своей зараженной плоти, которая делала вас неполноценными в моих глазах. А теперь вы хотите проверить меня на фертильность? А что если я не фертильная? Что если я не могу иметь детей? Вы сочтете меня неполноценной? Лишенной чего-то? Я думала мы совпали, потому что были идеальными друг для друга. Не основываясь на том могу я забеременеть или нет».

«Вы можете позволить вашей паре поговорить с вами на эту тему?» − спросил доктор Максима. Его голос был быстрым и в нем слышалось удивление.

Этим парням нужен был удар по яйцам да посильнее. Серьезно. В это место нужно привезти больше женщин, чтобы создать хоть какое-то подобие двадцать первого века. «Я думала, вы, ребята, были развитой расой. Что за шутка!» Я подошла к тому, что должно было быть дверью. Она выглядела как дверь, большая, серая раздвижная дверь, которая я надеялась откроется, когда я подойду ближе. Я бы нашла путь к чертовой транспортной комнате и списала бы все на тупой, наивный момент слабости.

Мне тридцать два, не двадцать два. Я знала, что не стоит верить в сказки.

Дверь не открылась и я собрала свою волю, чтобы потребовать, чтобы меня освободили. Я обернулась, обнаружив Максима пристально смотрящим на меня. Доктор бормотал сквозь зубы, но мне не хотелось заботиться о том, что он говорил. Ристон стоял в стороне, в ожидании.

Боже, что ж это за планета такая? Людям не позволено было говорить самим за себя? Если ответ был нет и я бы сделала что-то ужасно неправильное в первые пять минут прибытия, что бы он делал с этим?

«Да, моя пара всегда вольна высказывать мне свои мысли», − сказал Максим наконец. «И она права».

Я выдохнула, не осознавая, что до этого не дышала.

«Вы же не серьезно», − возразил доктор, −обследование это требование Приллона».

Максим поднял руку, чтобы тот замолчал. «Я осведомлен о требованиях тестирования, но моя пара тоже права. Меня не волнует фертильная она или нет. Это не важно».

«Но это часть аргументации для принятия пар по Программе невест, чтобы создать семью на Колонии. Расти».

Это же не Ноев ковчег, ради всего святого, но я сомневалась, что они знали такую историю и сомневалась, что они будут рады ее послушать. Я просто была рада, что Максим со мной соглашался.

«Это не ее исключительная ответственность повышать популяцию будущих поколений Колонии, Доктор Сурнен. Помните, связь которую Ристон и я разделяем с Рэйчел сильнее, чем обычная на Приллоне. У нас есть ошейники и то, что связывает, но также мы совпали по программе. Мы вдвойне подходим друг другу. Мы не откажемся от нее, несмотря на результаты ваших тестов. Таким образом, обследования больше не нужны. Она наша».

Уголок его рта приподнялся, когда он протянул руку. Я посмотрела на нее, такая большая, пальцы грубые и длинные, затем я подошла и взяла ее. Его прикосновение было на удивление мягким в соответствии с его размерами. Сразу же я ощутила его эмоции, его мощь, бурлящие в нем. Он был зол, на доктора за его вмешательство или по другой причине, я была без понятия. Я могла только надеяться, что не на меня.

«Как управляющий, ты должен подавать пример», − добавил доктор.

«Да, должен. Но нахождение пар по Программе беспрецедентное».

«Весомая причина, чтобы убедиться, что она в порядке», − доктор был как собака с костью. Она так сильно хотел засунуть что-нибудь в мою вагину?

Максим подошел, забрал зонд из рук доктора бросил его Ристону.

«Спасибо вашему профессиональному мнению по этому поводу. Мы проследим за нашей парой. Наедине. Если мы собираемся засовывать что-то в ее киску, то это не будет зонд».

О. Мой. Бог. Комбинация командного голоса Максима и его вопиющий подтекст заставило течь меня от желания. Я представила чем именно он собирался исследовать меня. Затем я взглянула на Ристона и представила его зонд. Я сглотнула, затем снова, когда Ристон изучил медицинский прибор и положил его на стол, перед тем как двинуться и встать около меня. Я была окружена двумя большими, очень серьёзными Приллонскими воинами, которые сказали, что я принадлежу им.

Доктор кивнул: «Как пожелаете, Управляющий. Могу я предложить вам ATB? Это стандартный протокол для всех новых невест Приллона, призванный обеспечить комфорт и удовольствие. Она испытает невероятный дискомфорт, если не будет правильно подготовлена для церемонии утверждения».

Правильно подготовлена? О чем черт возьми говорит этот доктор? У меня не было идей, но Максим кивнул и доктор пошел в кабинет, чтобы забрать маленькую металлическую коробку. ATB был размером с ланчбокс, хотя и без ручки.

Ристон шагнул вперед, чтобы ее взять, когда Максим подвел меня к двери, которая разъехалась со свистящим звуком, как в научно-фантастических фильмах. Что, я не была достаточно высокой, чтобы активировать сенсор или что-то еще? Я обследовала стену в поисках сенсора, но ничего не нашла и Максим провел меня в коридор.

«Доктор», − Максим окликнул его через плечо.

«Да, Управляющий», − ответил он.

«Та, к которой вы обращаетесь, моя пара. Она леди Рон для вас».

«Да, Управляющий», − повторил он, на этот раз более смиренно.

Удовлетворение Максима пробежало по моим венам, что временно отвлекло меня от моей ситуации. Я застопорилась, заставляя Максима потянуть меня за руку до того как он тоже остановился.

«Я не знаю, куда мы идем и я иду просто обернутая в покрывало». Причем я не возражала, чтобы он сорвал его с меня, я не была заинтересована в том, что происходит в этом странном зелено-белом коридоре.

Я ощутила его раздражение через наши соединенные руки.

«Если ты так расстроен и зол на меня, может тогда ты будешь больше счастлив с новой парой».

Максим посмотрел на наши сцепленные пальцы. Я почувствовала удовлетворение Ристона через нашу связь. Как он мог быть таким довольным из-за ситуации, а Максим так разочарован во мне в то же время?

«А, понятно», − сказал Максим, его голос терял суровость. На этот раз он был мягким и успокаивающим, даже чересчур.

«Понятно что?» − спросила я, огрызнувшись.

«Ошейники передают наши эмоции слишком хорошо, не так ли?» − спросил Максим, проведя костяшками пальцев по моей щеке, затем скользя туда-сюда над ошейником. Я чувствовала это, не только на своей коже, но и через эмоции. Злость Максима и нарастающую похоть. Страсть Ристона и злость на его прикосновение.

«Наши узы, связь между нами, очень сильная. Это займет некоторое время, но ты начнешь фильтровать наши эмоции. Сейчас, знай, я не злюсь и не рассержен на тебя. Я зол на строгое соблюдение правил доктором. Я зол на себя за то, что я лицемер. Я также расстроен, что не позаботился о тебе и о твоих первостепенных нуждах, как одежда и удобство. Ристон».

Он только сказал имя своего второго, ничего более, и мужчина пошел впереди нас вдоль по коридору и завернул за угол, скрылся из нашего поля зрения.

Максим уставился в мои глаза, его откровенность и желание сделать меня счастливой проходили через ошейник четко и ясно: «Быть парой для меня в новинку. Извини за мои изъяны. Ристон подготовит для тебя одежду в наших комнатах. В это время».

Он поднял меня на руки и понес вниз по коридору. Я сцепилась в его плечи, боясь упасть, но мне не стоило беспокоиться. Я чувствовала свою карликовость в его объятиях. Он не даст мне упасть. Он не позволит чему-либо со мной случиться. Я чувствовала это в нем. Когда я расслабилась, я знала что он ощущает мое доверие и удовольствие от его заботы также легко, как я до этого ощутила его раздражение несколько мгновений назад.

«Тем временем я буду бродить по базе голая?»

Максим взглянул на меня своими темными глазами, продолжая движение. «Пока ты ощущаешь то, что я чувствую, не сомневайся, что я чувствую то же самое. Возбуждение исходит пульсацией от твоего ошейника к моему и Ристона. И поэтому, я чувствую, что могу сказать. Ты останешься раздетой, когда будешь со мной в одной кровати». Что-то пронеслось в его взгляде и я ощутила взрыв тепла, страсти через ошейник. Да, он тоже был возбужден. Я задохнулась от быстрой вспышки, мой клитор пульсировал. «Или около стены, лежа на столе с широко раздвинутыми ногами, на коленях передо мной. Между мной и Ристоном. Как ты хочешь, чтобы тебя взяли?»

Его голос перешел с командного на грубую необходимость. Картинки о нахождении между двумя воинами заставили мои соски затвердеть и сделаться мокрой мою киску. Я хотела этого. В этом не было никакого смысла. Они были двумя пришельцами с неизвестной планеты и все равно я хотела их с неистовостью, которую никогда прежде не испытывала. О да, я хотела их и, основываясь на желании исходящем от моей пары, я их получу. Скоро.

***

Максим

Рэйчел была легка как воздух в моих руках, пока жар не прошел сквозь меня, в тех местах, где наши тела соприкасались. Как что-то такое нежное и хрупкое как эта женщина, могло содержать такую силу, непоколебимую волю, это было для меня чудом, которое я не уверен, что смогу когда-либо понять.

И все же, когда она опустила свою голову мне на плечо и расслабилась в моих руках, я ощутил себя покорителем миров.

Ошейники, которые мы носили, соединили нас вместе близкой телепатической связью, о которой я слышал, но не мог себе представить. Такие сильные эмоции проходили через меня, и не только мои собственные. Моей пары. Ристона. Их реакции на мои чувства создали петлю, которая выбивала меня из колеи и делала меня уязвимым, я не испытывал такого чувства с самого детства.

Рэйчел прислонилась ко мне и я ускорил шаг по длинному, пустому коридору. Темно-зеленая разметка вдоль основания стены и в центре пола уступила место темно-оранжевой, а затем поблекла до нежно-кремового, как только мы добрались до жилых помещений на базе. Апартаменты, в которые я только что вошел, были новыми для всех нас троих. До нахождения пары, я жил в маленькой двухкомнатной зоне, над командным центром Базы 3, так я мог быть ближе к действу, если бы возникла необходимость.

Но сейчас я был благодарен за большую жилплощадь. Когда двери разъехались и я внес мою пару внутрь впервые, удовлетворение опустилось на меня. Я поставил Рэйчел и позволил ей пройтись по комнате, обследуя пространство.

Наш новый дом. Впервые с тех пор как я был сослан в Колонию, я чувствовал будто у меня есть дом. Семья.

Она бросила на меня взгляд, сначала раз, затем снова. Могла она чувствовать мои эмоции через ошейник? Мягкая улыбка, которой она меня одарила, когда взглянула на меня через плечо, заглянув в спальню, означала, что могла. Приятно знать, что она могла понимать меня, так сильно, как никто не понимал управляющего сосланной группы воинов.

Рука Рэйчел погладила спинку большого коричневого дивана. В комнате их было два, стоявшие друг напротив друга. Рабочее место и кресло находились около экрана связи, который в высоту был почти с мою невесту. В дальнем углу комнаты, был установлено S-Gen устройство, в ожидании ответить на любой приказ моей пары, создать все, что она пожелает. А если бы она захотела чего-то, что не было загружено в программу, я бы нашел способ достать это для нее.

Все что угодно. Я бы дал ей все.

Маленькая обеденная зона находилась в стороне, но большинство брало еду в помещениях общего пользования или столовых, еда была единственным перерывом, где многие могли пообщаться с другими в течение рабочего дня. А воины на Колонии работали. Мы управляли самыми глубокими, самыми опасными шахтами в солнечной системе. Мы следили за активностью Улья и снабжали данными весь состав миров до Приллона. Мы были аналитиками и строителями, программистами и закаленными в боях командирами. Мы планировали боевую стратегию и следил за линиями фронта на изменение в стратегии Улья. И каждый ученый, доктор и инженер на планете работали над способом избавиться от имплантатов, которые нас изуродовали. Которые сделали нас негодными. Которые отобрали у нас невест. Семьи. Жизни вне этого покинутого мира.

Но теперь, с моей невестой прохаживающейся по нашему новому дому с любопытным взглядом, все внутри меня изменилось.

Когда я впервые надел ошейник, когда я услышал, что мне официально подобрали пару, я не почувствовал никаких изменений. Только физический символ произошедшего совпадения на моей шее. Когда Ристон надел свой, я почувствовал его гордость за то, что он мой второй, в подтверждение ошейника и нерушимость решения. Он стремился встретить нашу пару так же, как и я. Я был способен отсеивать его чувства и эмоции от своих. Они не были тяжелым бременем. Возможно, это потому что мы оба были мужского пола или потому что мы оба были воинами, или даже потому что мы были Приллонцами. Одинаковая история, одинаковые традиции, правила и обычаи.

Когда Рэйчел закрепила ошейник вокруг своей шеи в центре обработки данных на Земле, принимая нас двоих как свои пары, это было нечто иное. Как будто меня удерживал Улей, мои эмоции, мои чувства, черт, мой мозг тянули и вытянули.

Ощущение понимания желаний и потребностей пары, ее страхов и разочарований, было мощным и заставило мой член затвердеть мгновенно. Желание погрузиться глубоко в нее было немедленным и сильным.

Но это ощущение ослабло, когда каждый кусочек ее отчаяния из-за ее лишения свободы, ее невиновности и ее необходимости это доказать, поразили меня. Это сопровождалось ее нерешительностью стать нашей парой и покинуть Землю.

Какого хрена? Я знал, что она отказалась от совпадения, но она была в тюрьме, за решеткой. Никакой свободы. Я бы спас ее от этого, как я спас Ристона и других из плена в Улье.

Все это было там, ее эмоции и гнев, в моей голове, бомбили меня и стучались в мои укрепления.

Как управляющий, я был ответственным за большую группу людей, или отбросов, на Колонии. Ими не было легко управлять, объединить их в мирное сообщество. Кто мог винить их за их неповиновение, после всего того, что они прошли? Через что мы все прошли? Я возвел стены, чтобы держать свое личное мнение в стороне, правя без предвзятости и не забывая о том, что лучше для всех.

А сейчас? Черт, сейчас я хотел выследить тех, кто подставил Рэйчел и оторвать им головы. Они были простыми землянами. Это было бы легким заданием, устранить любого, кто заставил бы ощущать ее что-то… что-то другое, помимо радости.

Но я не предполагал, что мои чувства добьют ее. Я не предполагал, что мой собственный гнев и расстройство будут для нее гнетущими, или что она неверно истолкует это, как будто это направлено на нее. Даже если бы я скрыл свои чувства ото всех, она узнала бы правду из под ширмы. Она бы ее почувствовала. Чувствовала так же сильно, как и я.

И также эмоции Ристона. Он был таким же воином как и я, таким образом ей пришлось разобраться с нами обоими. Как она не свернулась клубочком на полу ото всей этой интенсивности свалившейся на нее, я не знал.

Она не была слабовольной. Нет, она была сильной. Храброй. Красивой.

Я только знал, как только я увидел ее за теми гребаными тюремными решетками, что она была моей. Я пролетел десять световых лет за ней и ряд жалких металических прутьев не удержал бы меня от нее. Тогда как у нее была простая человеческая сила, Ристон и я не были просто Приллонскими воинами, а измененными. У нас была мощь Приллонца плюс технологии Улья. Решётки были словно веточки для наших мускулов.

Но Рэйчел? Она не сломалась под нашим пристальным вниманием, приговором судебной системы, даже перед гребаным Приллонским доктором. У нее был хребет из стали Улья, соответствующий ее прекрасным темным волосам и бледной коже. Ее макушка только легла мне на плечо, у нее были сочные, пышные формы, которые были идеальны для моих и Ристона больших рук. Я познакомился с парой с Земли принца Найэла, Джессикой, до этого и знал об их физических характеристиках. Я не был удивлен цвету ее кожи и насколько существенно она отличалась от моей. Но я удивился своему влечению к ней.

Незамедлительное. Сильное. Такое чертовски мощное.

Я думал, что найду ее привлекательной. Интересной. Подходящей для траха. Но я не был готов к чувству… безрассудства.

Я хотел поцеловать ее, прикоснуться к ней, попробовать ее, трахнуть ее, но также я хотел, чтобы она от меня этого хотела. От Ристона. От нас двоих вместе.

До того как мы что-то с ней сделаем − ей − мне нужно было удостовериться, что ее проблемы удовлетворены. Ее протест на обследование доктором был абсолютным. Я слышал из ее уст. Чувствовал через ошейник. Рассматривал это не только со стороны управляющего, но и сердцем пары.

Она не подвергнется осмотру доктора. Рэйчел была права. Ее фертильность была несущественной. Подвергнуть ее обследованию, я чувствовал, было унизительным для нее, неприемлемым. Как я и сказал доктору, Ристон и я будем единственными, кто что-то засунет в ее киску. Наши члены, наши пальцы, наши игрушки.

Ее дыхание ускорилось и ее взгляд перенесся на меня, затем снова обратно и я понял, что она могла чувствовать мое желание. Мою похоть. Да, ошейники работали очень даже хорошо.

Но я не был животным. Я никогда не ощущал такого сильного желания, но нужды моей пары стояли на первом месте. Я буду ждать столько, сколько ей понадобится. Последнее, что я хотел это надавить на нее слишком сильно и отпугнуть ее.

До тех пор пока она официально не примет меня как свою совпавшую пару и не позволит Ристону и мне взять ее на церемонии утверждения, она может от нас уйти. Она могла выбрать другого.

Эта мысль ударила меня, словно топор, воткнувшийся между лопаток, и я осознал, что не выживу, потеряв ее. Я мог жить без надежды остаток моих дней. Но иметь ее здесь, мою совпавшую пару, единственную женщину во вселенной, которая была моей, и потерять ее? Сделать ее несчастной? Толкнуть ее в руки другого воина и его второго?

Я лучше умру.

Мой член должен оставаться спокойным на месте, пока она не будет готова позабавиться. Сейчас, мы должны поговорить с ней и развеять ее опасения. Я был намерен завоевать ее доверие и любовь. Я надеялся, без причины, что она могла однажды заглянуть в наше прошлое с заражением от Улья и прийти к заботе о нас.

И где был Ристон с ее долбаной одеждой? С каждым шагом, который она делала, покрывало тянулось по полу, играя в детскую игру «Ку-ку» с ее голой кожей спины и плеча.

Если бы она опустила руки по бокам, ткань упала бы, и она предстала передо мной восхитительно обнаженной.

Я остался возле двери, боясь испытывать мое терпение не прикасаться к ней, последовав в гостиную. Ристон придет, даст ей халат прикрыться, и мы отправим ее в спальню переодеться.

Нежная и теплая и такая обнаженная под этим покрывалом, она была слишком опасным искушением.

Рэйчел прошлась по комнате, притрагиваясь ко всему. Она подняла подушки с дивана и понюхала их. Так странно.

«Я надеюсь апартаменты приемлемы. Теперь это твой дом. Если ты хочешь что-либо тут изменить, только попроси».

Ее улыбка была любопытным соединением нервозности и покорности, такими являлись и эмоции, бомбящие меня через ошейник.

«Меня устраивает. На данный момент, − она бросила подушку обратно на диван и прошлась взглядом по всей комнате, − она ничем не пахнет».

Я сделал шаг вперед, внимательно изучая ее. «Я не понимаю. Это неприемлемо?»

«Нет. Я не это имела ввиду», − она медленно подошла ко мне, сокращая расстояние между нами и я забыл как дышать. Она была такой маленькой и все же держала меня за яйца. Ноющие, посиневшие. «Дом должен пахнуть чем-нибудь, понимаешь? Например, печеньем из духовки. Или кондиционером для белья из сушилки. Возможно куриным супом с лапшой на плите или ароматизированной свечой, горящей на кухне», − она остановилась, когда оказалась на расстоянии вытянутой руки от меня и подняла глаза, посмотрев в мои. «Но он не пахнет ничем подобным. Это как образец дома, построенный подрядчиками, которые пытаются продать тебе дом. Он хороший, но никто на самом деле там не живет».

В ее словах не было злобы, и я не был уверен, чего она хотела или что ей было нужно чтобы я сказал. «Я понятия не имею о чем ты говоришь, пара. Но если ты хочешь, чтобы наш дом пах как что-то конкретное, я поручу программистам на базе ввести все что тебе нужно в базу данных S-Gen для воспроизведения».

Ее улыбка была дороже, чем стоило мое беспокойство: «Я понятия не имею, что ты только что сейчас сказал“.

«Это нас уравнивает. Я не спал пока еще здесь. Эти помещения для тех, кто с парами. Здесь все так же ново для тебя, как и для меня».

Я ожидал, что она отступит, но она не сдвинулась, просто стояла около меня, изучая мое лицо, как будто я был большой головоломкой, которую она пыталась разгадать. «Пары. Так, ты действительно мой?»

Решительный вопрос шокировал меня, но уязвимость, которую я почувствовал за словами, выбила весь воздух из моих легких. Она проделала такой путь и, пока я волновался о том, что она может отвергнуть нас, я был дома. Эта планета была для нее новой. Ее тревога получить отказ являлась искренним беспокойством, по крайней мере пока что она доверяла моим словам. «Да».

Ее зубы вонзились в нижнюю губу, губу которую я стремился поцеловать, но я держался совершенно неподвижно, когда почувствовал, что ее эмоции урегулировались, будто она достигла какого-то рода решения: «Так что теперь?»

Я протянул руку и практически подпрыгнул от радости, когда она не стала сомневаться и вложила свою маленькую ручку в нее. Мягко потянув, я привлек ее вперед, пока она не прижалась к моему телу. я обернул свои руки вокруг нее, и она повернулась, кладя свою щеку мне на грудь.

«Сейчас, нем придется узнать друг друга. Я знаю ты опасаешься, Рэйчел. Но ты моя, я не хочу никакую другую. Ристон и я позаботимся о тебе. Мы защитим тебя, будем лелеять тебя и обеспечим твое наслаждение. Когда ты станешь носить ребенка, мы будем беречь вас обоих настолько, что ты даже представить себе не можешь. Ты надежда и жизнь и дом для нас, пара. Ты не понимаешь, что ты значишь для нас. Мы будем ждать, чтобы заявить на тебя права, пока ты не будешь готова».

Ее руки обвились вокруг моей талии и впервые я осознал, что не чувствую желания своего тела, но ее. Желание принадлежать, подчиниться, чувствовать себя желанной, поднималось внутри моей пары как шторм.

Дверь позади меня открылась и Ристон вошел в комнату.

Тогда как я держал себя в руках, делал осознанный выбор, Ристон был диким и абсолютно бесстрашным.

Я повернулся, чтобы встретить его взгляд, когда он отложил в сторону мягкую, струящуюся сорочку глубокого медного цвета − цвет семьи Рон − и ATB, который он взял у доктора. Внутри этой коробки были анальные игрушки, которые нам понадобятся, чтобы мы убедились, что наша пара готова к церемонии, и я не мог дождаться, когда же начну их использовать. Что до сорочки, я одобрил его выбор. Если ее ошейник будет оставаться черным до прохождения официальной церемонии, мы оба хотели чтобы каждый на планете знал кому именно она принадлежит.

Нам.

Ристон откинул предметы в сторону, будто они не имели никакого значения и сократил расстояние между нами. Я надеялся, что он чувствовал ее желание через свой ошейник. Его взгляд метнулся с нашей пары на меня. «О боги, Максим! Вы двое убиваете меня, черт возьми».

Да, он тоже это чувствовал.

У Рэйчел перехватило дыхание, когда почти бешеное желание Ристона потрахаться ударило в нас, как взрыв из ионной пушки.

Не спрашивая, он положил руки на плечи Рэйчел и крутанул ее лицом к себе.

Ее спиной ко мне, он прижимал ее, пока она не попалась в ловушку между наших крепких тел. Я бы стал протестовать, но реакция Рэйчел остановила меня. Грубое, сводящее с ума желание заполнило ее, когда Ристон опустил голову, чтобы запечатлеть поцелуй.

Запечатлеть ее. Эта необходимость была как огонь в его крови. Беззастенчивая. Доминирующая. Требовательная.

Наша пара слилась со мной в одно целое и подняла мои руки, чтобы я обхватил ее груди, когда Ристон толкнул ее назад силой своего поцелуя, ее голова устроилась у меня на груди.

Он опустил руки на бедра нашей пары. Обрадованный ее тихим стоном поощрения, я отбросил мысль продвигаться медленно, исследуя ее изгибы над покрывалом. Черт возьми. Я запустил руки под надоедливую ткань, чтобы исследовать ее обнаженную плоть, обхватить тяжелую мягкость ее грудей и крутить ее соски между моих пальцев. Да. Боги, она была райским наслаждением в моих ладонях.

Она задохнулась и отвернулась, но Ристон покачал головой и мягко обхватил рукой ее горло, заставляя ее встретиться с ним глазами. Заставляя ее голову вернуться назад. Она была по-настоящему зажата между нами.

Прилив желания от его движения прошелся по нам двоим, будто кулаки сжимали мой твердый член. Она не уклонялась от его мощи. Она не боялась. Не стеснялась. Ей нравилось его доминирование. Действительно. Основываясь на ее эмоциях, она в нем нуждалась.

«Ты хочешь, чтобы мы остановились?» − спросил Ристон, зная что она скажет нет.

Она отреагировала не сразу и, я готов поклясться, мое сердце перестало биться, пока я ожидал ответа от нее. Я не хотел останавливаться, я хотел похоронить свой член в ее влажном жаре и по полной накачать своим семенем. Я хотел, чтобы в ее животе рос мой ребенок. Как ее главный самец, это было мое право взять ее первым, посадить свое семя в ее утробу. Сделать ее своей. Когда она забеременеет нашим первым ребенком, Ристон переймет очередь. Но до того момента, горячая мокрая киска Рэйчел была полностью моей.

Рэйчел задержала свой взгляд на Ристоне − не то чтобы он дал ей выбор смотреть куда-либо еще – и поднял высоко ее руки, заворачивая ее руки за мою шею. Она зарылась своими пальцами в мои волосы и выгнула спину, толкая свои груди в мои руки, требуя больше внимания.

«Нет. Я не хочу останавливаться».