Ристон

«Я хочу поговорить с моим адвокатом. Сейчас!»

По блеску в глазах Рэйчел, я знал, что она непреклонна. Мы не заставим ее транспортироваться, не поговорив.

«Очень хорошо», − надзиратель повернулась к подчиненному, который вел наблюдение, подала сигнал для запроса связи.

Рэйчел измеряла шагами транспортировочную комнату, пока мы ждали.

«Рэйчел?» − мужской голос исходил из колонок, скрытых в стене.

Она подняла глаза вверх, надежда осветила ее красивые черты лица. «Привет, Джон. Я… эм, похищена из тюрьмы».

«Да, я слышал. Мне поступил звонок несколько минут назад». Он сделал паузу и в комнате повисла тишина. «Надзиратель Эгара сделала все правильно. Улететь с планеты, единственное, что гарантировано сохранит тебе жизнь».

«Но…»

«Ты будешь мертва до конца недели. Женщинам, которые отбывают пожизненное без права на условно-досрочное, нечего терять. Они избавятся от тебя без каких-либо последствий. Для тебя…»

Он не закончил. Ему не пришлось.

«Бред. Этого не может произойти!» − ее голос оборвался и слезы потекли по щекам. Я посмотрел на Максима, чтобы он подошел к ней, утешил ее, но он этого не сделал. Он не мог. Пока не мог.

«Ты хочешь умереть?» − спросила надзиратель Эгара.

Рэйчел вытерла слезы тыльной стороной ладоней: «Конечно нет! Но я хочу быть способной решать свою судьбу самостоятельно!»

«Рэйчел, − голос адвоката разрезал воздух в комнате, − у тебя есть выбор. Вернуться в тюрьму и ждать заточку в душе, или поехать со своими парами в новый мир и жить».

«Это твой выбор», − добавила надзиратель Эгара.

«Это не тот выбор, которого я хочу. Я хочу вернуться домой, к моей работе, к моему гребаному коту!»

«Этой жизни больше нет. Я буду работать над апелляцией, над восстановлением справедливости, но тебе нужно позаботиться о себе. Уноси, черт возьми, ноги отсюда», − настаивал Джон.

Она развернулась лицом к нам, ее волосы обвили ее плечи, когда она двинулась. «Я вас не знаю. Вас обоих».

Наконец Максим заговорил. Он положил руку на свою широкую грудь: «Ты знаешь меня, здесь. Совпадение, оно было почти идеальным. Нашим разумам нужно время, чтобы пересечься. В глубине души, ты знаешь, что я позабочусь о тебе».

«Это не то, чего я хотела», − возразила она, изучая наши размеры, скрестив руки на груди. Такая храбрая.

Максим медленно покачал головой. «Прости, девочка. Но я только что нашел тебя. Я не хочу тебя потерять. Я не могу стоять в стороне и наблюдать как ты рискуешь своей жизнью».

Я вздохнула, отвернувшись. Она провела рукой по лицу, простонав в отчаянии. «Боже. Это невероятно».

«Ты умрешь, Рэйчел», − повторил адвокат. «Уходи. Нахрен всех этих ублюдков. Убирайся отсюда. У тебя есть шанс на новую жизнь. Проживи ее».

Она потрясла головой, но адвокат не мог ее видеть. «Это не моя жизнь», − повторила она.

«Теперь твоя».

Повернувшись на пятках, она встала лицом к надзирателю Эгаре. «Правила программы межгалактических невест гласят, что у меня есть тридцать дней, чтобы принять совпадение, так?»

Надзиратель кивнула, в то время как мой желудок сжался. Я не был достаточно знаком с правилами нахождения пары и не знал этого.

«Это действительно так. Ты можешь отказаться от своей пары в течение тридцати дней, однако…» − надзиратель подошла и взяла Рэйчел за руку, − у тебя совпадение с жителем Колонии, таким образом, если ты откажешь Максиму и его второму, центр обработки будет искать тебе пару с другим воином. Ты не вернешься на Землю».

«Ты вернулась, − возразила Рэйчел, − наверняка и другие невесты возвращались».

Лицо надзирателя разгладилось, скрывая все эмоции. «Да, я вернулась. Так же как и две других. Каждый инцидент был особым случаем, ничего общего с твоим. Женщина, которая совпала с Трионцем, вернулась недавно, но ее пару сочли умершим и она была транспортирована в середине битвы. Потом она вернулась на Трион со своим сыном. Мои пары были оба убиты Ульем и я приняла перераспределение, чтобы помочь другим найти свое счастье. Твои мужчины живы и больше не сражаются на передовой. На Колонии сейчас мир и ваше совпадение сильное. Ты можешь выбрать, чтобы тебя соединили с кем-то другим, если эти двое потерпят неудачу в том, чтобы добиться тебя, но ты не вернешься».

«Делай свой выбор, Рэйчел, − сказал адвокат, −ты сейчас сбежавшая заключенная и пока я могу все уладить, чем больше времени занимает мой ответ, тем хуже для тебя, если ты решишь вернуться в тюрьму».

Волнение Рэйчел обострилось и она вырвала свою руку из руки надзирателя, ее руки тряслись. Я горел желанием притянуть ее в свои объятия, но я не смел прикоснуться к ней. Казалось, она взорвется от малейшего давления на нее. Я и так знал, что она не будет счастлива с тем, что последует после. Максим стоял, его выражение лица безэмоционально, в ожидании ее решения. Но ошейник, который мы принесли для нее, безвольно висел в его ладони. Ошейник присоединит нашу пару к нам двоим самой близкой связью, которая только возможна. Ее эмоции станут нашими. Она станет понимать, как сильно я ее хотел. В сочетании с тем что я знал, Максим, должно быть, чувствовал, у меня не было сомнений, что наша маленькая невеста будет потрясена.

Напряженная тишина растянулась, когда Рэйчел терла руками свое лицо и шею, перебирая волосы в самоуспокаивающихся жестах, я так жаждал коснуться ее рукой. Нежность поднявшаяся во мне и приветствовалась и была полностью неожиданной. Я был гребаным ублюдком долгое время. Я уверен, что не способен на такие нежные чувства. Но это было чудо и я молился богам, чтобы она нам не отказала.

«Прекрасно. Прекрасно! Я поеду». Она звучала неубедительно, но это было неважно. Она согласна. Как только она приедет с нами на Колонию, мы сможем показать насколько сильно мы ее желали. Нуждались в ней. Она откроет для себя, что значит быть любимой и защищенной двумя беспощадными Приллонскими воинами.

«Удачи, Рэйчел. Я буду держать надзирателя в курсе на этой стороне, − сказал адвокат, − но пока она не передаст свое официальное подтверждение, этого разговора не было».

«Согласна». Надзиратель Эгара прошла к столу и взяла планшет, провела пальцем по экрану, изучая его. «Рэйчел Пирс, согласно протоколу Коалиции, я обязана задать несколько вопросов. Ты согласилась на совпадение, которое было произведено программой межгалактических невест, которое было сохранено в твоем досье. Верно?»

Рэйчел взглянула на Максима, потом на меня, решительно поднимая подбородок: «Да, это так».

«Вы официально замужем?»

«Нет».

«У вас есть дети?»

«Нет».

«Очень хорошо. Обычно, обрабатываются ваши данные для подходящей планеты и только потом происходит транспортировка, однако у нас довольно необычные обстоятельства. Твоя пара и его второй здесь. Таким образом, я сейчас лишаю тебя гражданства на планете Земля. Ты теперь законный гражданин планеты Приллон Прайм и их второй планеты, Колонии. Ты официально невеста Приллона».

Тихий вздох вырвался из горла Рэйчел, но она ничего не сказала. Ее новая реальность была вынужденной. Она была официально − законно − наша.

«Спасибо, надзиратель, − сказал Максим, − Рэйчел, даю тебе слово, мы никогда не навредим тебе. Тебе нечего бояться, ни меня, ни Ристона. Это наша работа защищать тебя, беречь тебя. Заявить права на тебя».

Я наблюдал, как она сглотнула, затем кивнула, ее глаза расширились.

«Ты принадлежишь мне и Ристону, − никто в комнате не пропустил ее реакцию на слово принадлежишь, ее глаза сузились до тонких щёлочек, когда она скрестила руки на груди, − и мы обязаны обеспечивать твою безопасность. Ты не можешь транспортироваться на Колонию без этого».

Он поднял ошейник, тот который однажды закрепится вокруг моей шеи и шеи Максима. Это был ошейник троицы, и круг завершится только тогда, когда третий будет на ее шее.

Она подозрительно посмотрела на него: «Что… для чего это?»

«Это будет твоей отметиной Приллонской невесты и оповестит всех остальных, что на тебя заявили права». Его голос был глубоким рычанием, но не было похоже, что она напугана. Спасибо богам. Когда Максим использовал свой командный голос, долбанные взрослые мужики делали под себя.

Она посмотрела на надзирателя Эгару: «Как обручальное кольцо?»

Надзиратель подняла бровь и легонько кивнула. «В некотором роде. Наглядный знак того, что у тебя есть пара, да. Но это все же немного не то».

«Я не понимаю», − Рэйчел перевела свое внимание с шеи Максима на мою. Ее взгляд задержался, когда я ответила на вопрос.

«Без ошейника, на тебя будут претендовать другие. На Колонии всего несколько женщин. Мы изгнанные воины, забытые. Ты первая межгалактическая невеста отправленная к нам. Без ошейника вокруг твоей шеи, каждый воин, который тебя увидит постарается заполучить тебя себе».

«Нет!» − ее отказ был мгновенным и резким.

«Я разделяю твои чувства, пара», − Максим подошел ближе и наблюдали как участился ее пульс. «Ты моя. Я уничтожу любого, кто попытается отобрать тебя у меня».

«Я помогу», − добавил я, и взгляд Рэйчел метнулся между нами, но теперь его не застилал страх, а только желание.

Ее рука обхватила горло, что было милым отображением нервозности и мне захотелось завести ее руки за спину и поцеловать ее, прямо здесь. Но она обратилась к Максиму. «Пещерный человек?»

Надзиратель Эгара рассмеялась. Я не знал, что означают эти слова, но был спасен, когда надзиратель попыталась ответить: «Они сильные, Рэйчел. Но я обещаю тебе, они будут обращаться с тобой как с богиней. Это в их ДНК». Надзиратель указала на ошейник поднятием подбородка. «Ошейник соединит тебя с твоими парами способом, который трудно объяснить. Они будут способны чувствовать твои эмоции, и ты будешь знать что они ощущают, когда вы возле друг друга».

Максим поднял ошейник и его челюсть сжалась, когда ее маленькая ручка прикоснулась к его коже, забирая ошейник из его огромной ладони. «Удивительно. Как это работает?» − ее взгляд взметнулся к моему и я расслабился, увидев там любопытство, а не страх.

«Я не ученый, пара. Я не знаю».

Максим согласился. «Я тоже. Я был командиром. Сейчас я управляющий базы 3. Но, когда мы приедем, ты можешь спросить доктора обо всем, что пожелаешь. Я размозжу его череп, если он не даст тебе удовлетворительных ответов».

«Вы, ребята, меня доконаете». Ее пальцы погладили гладкую черную полоску. Встроенные микроскопические схемы, которые присоединят ее к нам навсегда. И как только мы официально утвердим ее, ошейник соединиться с ошейником Максима и моим, огненно медный будет невероятно смотреться на ее кремовой коже.

Она вздохнула и подняла голову. «Мне действительно нужно это надеть, чтобы транспортироваться?»

Она спрашивала обо всем, и я не мог винить ее за это, но у меня кончалось терпение. Я хотел, чтобы она оказалась на Колонии, где ее никто не смог бы от нас забрать, где мы могли защитить ее. Откуда она не могла сбежать.

Максим выдавил улыбку: «Ты многого не знаешь о Колонии. Ты должна доверять нам. Ты единственное, что для нас сейчас важно. Мы никогда не допустим, чтобы с тобой случилась беда».

Она потрясла головой. «Громкие слова, воин», − она облизала губы, но снова обратила свое внимание на ошейник, − очень громкие слова». Ее сомнение было очевидным, но ничего с этим нельзя было поделать. Ее предали ее собственные люди. Завоевать ее доверие требовало времени. Время, которое у нас будет, когда мы заберем ее с этой гребаной планеты.

«Мы − планета изгнанников, сосланных, когда мы перестали подходить жизни нашего собственного родного мира. Как ты, нас схватили вопреки нашей воле, по причинам не в нашей власти. Мы понимаем твое замешательство, и твой страх». Максим шагнул вперед и поднял руку к ее щеке. Она не потянулась к его прикосновению, но и не отстранилась. Это было начало.

«Окей, − сказала она, ее плечи расслабились, −давайте сделаем это».

Я не дышал, пока ждал. Ждал. Она подняла ошейник и разместила его вокруг своей шеи. Подняла свои волосы и свела концы друг с другом. Я узнал тот момент, когда они автоматически скрепились, плавно. Внезапно, я почувствовал связь. Я чувствовал ее.

***

Рэйчел

Я дотронулась до тонкой полоски черного материала. Ленточка выглядела безобидной, как кусок шелка, которой я могла бы завязывать волосы в детстве, но я ощущала себя собакой, на которую надевают ошейник, когда поднесла его к шее. Я бы отказалась, если б на шеях моих пар уже не было точно таких же.

Как в Риме…

Ошейники были не более дюйма в ширину и даже подчеркивали толстые, мускулистые шеи моих пар. Мой был черным, а те были красивого темно медного цвета. И вместо того, чтобы делать их женоподобными и слабыми, ошейники придавали им вид свирепых и сильных воинов. Вид пришельца. Экзотический и сексуальный и невозможно все описать за один раз.

Произошла эта сжимающая киску реакция до того, как я даже смогла начать рассматривать их странный цвет кожи и глаза.

Тот, что крупнее, Максим, моя совпавшая пара, был около семи футов ростом. На нем была темная, крапчатая униформа, которая выглядела как камуфляж, чтобы скрываться в тени или в космическом пространстве. Его черты, хотя и были похожи на человеческие, были резковато угловатыми и его кожа была темной красно-коричневой, даже, наверное, более медная, больше карамели, меньше мокко. Это был странный цвет, который не поддавался нормальному описанию, но это было ошеломляюще. Поразительно. Я хотела прикоснуться, почувствовать теплоту цвета. Его глаза были темными, насыщенно карие, они заставляли меня в них тонуть. Я не могла думать под его пристальным взглядом. Черт, я не могла даже дышать и смотреть в его глаза. И это напугало меня до чертиков.

Конечно, он раздвинул прутья моей тюремной камеры, как Супермэн, поэтому он безусловно возбудил каждую каплю эстрогена в моем теле. Если мужчина мог сотворить такое своими руками, меня интересовало, что он еще тогда может.

Моя вторая пара, Ристон, также был большим, всего на несколько дюймов ниже. На нем была такая же странная униформа, но он выглядел как ходячий золотой нимб. Его кожа и волосы, даже его глаза были бледно золотыми, почти серебряными, это выглядело так прекрасно. Его левый глаз и висок имели модификации, что-то похожее на кибер имплантаты, которые образовывали странные голубо-серебристые следы на его коже и придавали его глазу необычное, серебряное сияние.

Я взглянула на надзирателя, когда замкнула ошейник вокруг шеи. Как только концы его соединились, они автоматически закрылись, как два магнита, найдя противоположные полюса. Пьянящая теплота захлестнула мою шею, потом прошлась вверх и вниз по позвоночнику. Я затрепетала, когда тепло распространилось вглубь моего черепа, как будто кто-то вливал кувшин горячей воды в мою голову, заполняя меня.

Что-то сошлось. Только так я могла описать то, что случилось. А потом…

Боже!

Боль. Похоть. Беспокойство. Мощь. Изнывающее одиночество.

Эмоции моих пар накрыли меня с такой свирепостью, что колени подкосились.

До того как я упала на пол, сильные руки Максима подхватили меня, прижали к своей груди, будто я была маленьким ребенком. А я действительно чувствовала себя маленькой и беспомощной, когда хаос бурлил во мне, только усилившийся из-за физического контакта.

Прикосновение ко мне фактически причинило ему боль. Не физическую, а эмоциональную, такую глубокую и такую долгую, что контакт со мной заставил его застонать от боли.

Я знала, что Максим нес меня, но закрыла глаза и расслабилась на его груди. Я решила. Нет никакого смысла теперь с этим бороться.

«Мы готовы для транспортировки, леди Эгара». Глубокий голос Максима громко прозвучал из его груди и прошел сквозь меня, заставляя мои груди потяжелеть, а мое лоно болеть.

Дерьмо. Я здесь в полной заднице.

«Не зови меня так», − прозвучал голос надзирателя, смущенный, в первый раз с тех самых пор, как я с ней познакомилась.

Ристон ей ответил: «Вы всегда будете леди Приллон Прайм. Брат вашей пары проживает на Колонии. Он передает вам привет».

Максим должно быть взял под контроль свои эмоции, потому что волна чувствительности от него исчезла и я сделала глубокий вдох, благодарная, что могу контролировать свое тело. Управлять, но я не могла остановить мысли, которые накрывали меня сейчас, что у меня есть двое мужчин. Две пары. Два огромных тела, чтобы лежать между ними. Два огромных члена, чтобы растянуть меня, заполнить меня, заставить меня кричать.

Вот дерьмо. Этот сон в центре внезапно зациклился в моей голове и я не могла думать ни о чем, кроме секса. Быть взятой. Подчиненной. Желанной.

Похоть была слишком слабым словом для того вихря эмоций, который проносился сквозь меня. Моих. Максима. Ристона. Я не могла сказать какие желания были моими, а какие их. Однако их эмоции различались у меня в мозгу. Максим как холодный, заглушенный огонь, настолько сильный, что прикосновение к нему спалило бы меня до костей. А Ристон, он был как дикий шторм внутри меня, горячий, нетерпеливый и стремительный.

«Контролируй себя», −скомандовал Максим едва пробившись, но вскоре оба должно быть закрыли свои эмоции настолько, насколько это возможно, потому что внезапно, я смогла думать. Я все еще думала об их членах, заполняющих меня, их руках на моем теле, но по крайней мере я могла соображать.

Может быть, это было самое худшее из этого.

Открыв глаза, я обнаружила, что Максим принес меня, чтобы поставить внутри странной комнаты с голубыми огнями, сияющими вокруг нас. Помимо нас, на полу, был необычный бассейн с яркой голубой водой, которая выглядела и пахла как ни странно приятно.

Ристон стоял возле нас. Но он не смотрел на надзирателя. Его бледные золотые глаза были полностью сосредоточены на мне.

И это произошло так быстро, я ахнула, дернувшись в руках Максима, когда эмоции Ристона нахлынули на меня. Страсть. Страх быть отвергнутым. Надежда. Желание. Боязнь, что я напугана. Стыд от желания прикоснуться ко мне, но упрямая гордость за способность этому сопротивляться.

Все женское и нежное во мне ответило на боль моей пары. Мне нужно было утешить его. Мне нужно было оказать поддержку по отношению к такой стоической эмоциональной агонии.

«Боже, у меня тут проблемы», − пробормотала я сама себе, но лица моих мужчин тут же повернулись в мою сторону, чтобы сосредоточиться на мне. И они были сосредоточены. Полностью. Как будто ничего больше во вселенной не важно, кроме того, что я скажу дальше. Это было жутко и великолепно одновременно.

Я протянула свою руку к Ристону, не в силах отказать ему, в том, в чем он так отчаянно нуждался.

Его рука сжала мою и меня накрыли его признательность и удовлетворенность, желание сделать меня счастливой, даже до того как он заговорил. «Моя зараженная плоть не пугает тебя?»

Я сжала его руку и прищурилась на него в замешательстве: «Зараженная плоть?»

Годы знаний по физиологии и биомеханике подскочили до статуса сигнала тревоги в моем мозгу, когда я ждала его ответ. Не важно, что с ним было не так, я могла найти способ это исправить. Разгадывание биохимических реакций было моей жизнью. Что ж, было моей жизнью. До ГлобоФармы, и тюрьмы, и… пришельцев.

Может эти пришельцы нуждались во мне. Может я могла бы быть полезна на их планете. Перспектива иметь головоломку, которую можно решить компенсировала мою обеспокоенность здоровьем Ристона. Почти. «Что ты имеешь ввиду? Чем ты заражен? Где это?»

Резкий вдох Максима означал, что я сказала что-то неожиданное еще до того, как их реакции заполнили мой разум. Шок. Недоверие. Смущение.

«Это, пара. Мое лицо. Мой глаз. Рука Максима. Мы оба носим последствия, оставленные нам нашим врагом», − Ристон поднял свободную руку, чтобы указать на серебряные отметины на его виске.

Я рассматривала уникальные, выглядящие компьютеризированными схемы, которые были вживлены в плоть Ристона. Вся площадь была не больше моей ладони. Потрясающая деталь боди-арта. Я хотела прикоснуться к ней, просто посмотреть, как это будет ощущаться под моими чувствительными кончиками пальцев, только это и больше ничего. И моя надежда на то, чтобы сделать что-то полезное с моим будущим так же исчезла. «У всех есть шрамы. Твои меня не беспокоят».

Это было правдой. Несколько серебряных линий? Большое дело. Я видела татуированных байкеров с их торсами, покрытыми в хаотичном порядке черепами, обнаженными женщинами, кельтскими узорами, животными, и всеми видами безумства. Я видела людей, которые выживали в пожарах, со шрамами намного большими и очевидными, чем маленькая серебряная полоска. Черт, я видела и похуже в радиологическом отделении центра лечения раковых заболеваний.

Улыбка Ристона тронула мое сердце и он склонился, чтобы поцеловать мою ладонь, которую держал. «Ты действительно чудо, невеста».

«Я бы так не сказала». Я не понимала в чем суть, но по всей видимости, моя реакция была важна. Очень. Ответ Максима был таким же сильным, его эмоции забрасывали меня надеждой и облегчением.

Моим парам необходимо было выбраться в мир и посмотреть на действительно ужасные вещи, если они думали, что я отключусь от блеска серебра на их коже. Ой да я вас умоляю.

Они вызволили меня из тюрьмы. Они практически покорили меня с первого слова.

Максим поцеловал мою макушку и я абсурдно обрадовалась такому жесту, моя грудь наполнилась теплом на его открытую демонстрацию привязанности.

Мне не стоит беспокоиться. Эмоциональная привязанность была полностью иррациональной. Я знаю этих двоих около пятнадцати минут. Но я переживала. По неизвестной причине, я переживала больше, чем была готова признать. И после того как я в одиночку прошла арест, суд и заключение, мне нравилось быть в чьих-то руках, что ко мне прикасаются. Быть желанной – по крайней мере это то, как заставлял меня чувствовать себя этот ошейник.

«Мы готовы для транспортировки, надзиратель».

«Не совсем, управляющий. Хотя я имплантировала ее нейронный процессор, чтобы вы могли понимать друг друга и общаться, ее телу еще предстоит обработка данных для транспортировки на Колонию».

Максим вздохнул, с очевидным нетерпением, но и с нежеланием спорить с надзирателем. «Что нам нужно делать?»

«Поместите ее в воду и отойдите. Я транспортирую сначала вас двоих. Как только протокол инициируется, она будет отправлена несколькими минутами позже».

Ристон сжал мою руку и отпустил, хотя и неохотно. Максим тоже, казалось, странно расстроился от мысли разделиться со мной, даже на такое короткое время.

Для таких больших и грозных пришельцев, они вели себя как зефирки. И мне это нравилось. Очень.

Максим поцеловал меня в макушку, перед тем как наклониться и поместить меня в воду в одежде. Вода была теплой, как приятная горячая ванна, и я тут же ощутила вялость и сонливость.

Обработка для транспортировки? Какого хрена это все значило?

Я повернула голову, чтобы взглянуть на надзирателя Эгару. Она странно выглядела в голубом свете в окружении необычных теней от воды. Я попыталась спросить об огнях, но мои вопросы уже улетучились из моего разума, как будто они больше ничего не значили. Ничто ничего не значило. Мне казалось, что я во сне. Прекрасном, уютном, замечательном сне. Надзиратель махнула и провела пальцем по столу. «Удачи, Рэйчел. Твоя новая жизнь начинается через три… два… один…»

Я старалась оставаться в сознании, но яркий голубой свет окружил нас и моя голова оказалась слишком тяжелой, чтобы ее удерживать.

Стена произвела мягкий скребущий звук, когда огромные панели съехались, закрывая нас как крыс в клетке. В долю секунды все, о чем я могла думать это о научной реальности транспортировки, о моем теле разрываемом на миллиарды кусочков данных и каким-то образом помещенных за сотни миллиардов километров отсюда, через всю вселенную, на какую-то неизвестную планету, которую я никогда не видела.

При условии, что все те миллиарды маленьких кусочков были собраны в один, я никогда больше не увижу Землю. Я никогда больше не надену свой белый лабораторный халат, не поведу машину. Или не понюхаю розу. Не посмотрю как падает снег в горах. Не подержу щенка. Глупые мелочи. Незначительные. Но терять их все вместе, в одном большом комке, очень больно.

Я не была к этому готова. Если бы я была волонтером в Программе невест, или планировала принять совпадение, я бы могла разобраться со всем этим дерьмом до того, как все это оставлю. В этой спешке, я чувствовала как будто у меня что-то украли. Как будто миллионы мелочей, которые делали меня тем кто я есть, отобрали у меня. И у меня не было выбора.

Да, у меня два привлекательных пришельца, которые поклялись защищать меня, но каким-то образом, я не была полностью уверена, что этого достаточно. Мысль о том, что я никогда не усну в своей кровати снова, заставила брызнуть слезы из уголков глаз. Глупо, но что вы хотите. Я не могла заставить их остановиться.

Всхлип сорвался до того, как я смогла взять себя в руки, но голос Максима нашел свой путь внутрь меня, успокаивал меня.

«Ты моя, Рэйчел. Я не позволю тебе страдать».

Клятва просочилась в мою голову и сердце, когда я почувствовала неистовство слов, которые проходили сквозь тело Максима. Он имел ввиду то, что говорил.

Он был моим. Весь. Этот гигантский, мощный, свирепый воин был предначертан мне и только мне. Преданный, чтобы умереть за меня.

Это не было новой жизнью, но это было началом.

И черт побери, это ничего не делает проще, чтобы доверять ему и сдаться темноте, которая поднялась, чтобы меня поглотить.