–Ты грязная масса, чтоб тебя сожрал гублерух! – закричал наместник, после чего остальные его спутники повылазили из-под стола, приготовившись атаковать. Они громко закричали, приготовившись пойти в наступление. Но Медо поднял кулак над головой, и в ту же секунду воцарилась мгновенная тишина, вся охрана и наместники были перебиты рейдерами, сидящими в своих укрытиях. Стреломёты сделали своё дело, и вся делегация полегла на тех же местах, где они и стояли. Корабль, на котором прилетели наместники, тут же запустил двигатели, собираясь взлететь. Но один из рейдеров уже гнал на полной скорости по соседней улице на испытательном арахноходе. Он с лёгкостью добрался до корабля, который даже не успел оторваться от земли. Забравшись на оболочку, острые и цепкие лапы паукохода разодрали её на клочки.

Пока наше внимание было занято зрелищной расправой паука над воробьём, у меня появилось странное и новое ощущение в организме. Посмотрев в сторону, я заметил боковым зрением движение. Двигался слишком живучий и испортивший нашу встречу управленец с шахт. Он на последнем дыхании поднял и направил в сторону Тави копьё. Но происходило это всё очень медленно, настолько медленно, что я мог не спеша подойти и выхватить у него оружие. Это я и собирался сделать. Но как только я начал движение в сторону лерка, у меня заколотилось сердце с такой скоростью, что я испугался его разрыва. Голова заполнилась кучей разных мыслей, которые не давали мне сконцентрироваться и помешать лерку сделать выстрел. Стараясь забыть про всё и не обращать внимания на замедленный ход времени, я воспользовался шансом спасти Тави и остальных от выстрела. Время восстановило свой ход, когда я уже держался за копьё, а выстрел был перенаправлен вверх. Нади в два широких прыжка подскочила к нам и, незаметно свистнув клинком, добила еле дышащего наместника, а я в тот миг, схватившись за грудную клетку, упал без сознания.

Глава 18. Спасение

– Твой первый раз. Ты ощутил, что такое сила. Ты первый раз попробовал её на вкус. Я почувствовала это. Поздравляю, ты действительно тот, кем тебя все считают. И я не ошиблась, потратив столько лет на твои поиски.

В глазах было темно, а голос Мезавиты звучал в голове.

–Где ты? Почему я в этот раз тебя не вижу?

–Ты становишься сильнее, и теперь мне очень трудно пробиться в твоё сознание.

–Что это было? Почему время замедлилось?

– Это твой дар на этой планете, твоя способность, которой одарил тебя Гулар. Только наследники, в ком течёт кровь этой земли, способны получать силы духа планеты. Тебе осталось только научиться ими пользоваться.

– Где ты? Как мне тебя найти? Я приду за тобой, но взамен ты расскажешь мне всё, что знаешь про меня и про то, что произошло с другими, такими как ты. Почему у власти хранители древней крови. Почему я здесь, и как я сюда попал.

–Хорошо. Я выполню твою просьбу. Но поспеши. Скоро я не смогу держать связь, а значит найти меня будет сложнее.

– Так где ты, как мне тебя найти?!

– Я совсем рядом. Я чувствую твоё присутствие. Этот город называют Сигелион. Его строили вокруг моей клетки. Каменные стены, окружающие меня, высечены в горе, служащей основанием этому городу. Как попасть ко мне, я не знаю. Я не помню, каким образом я здесь оказалась. Кроме своего очередного надсмотрщика, я не видела больше никого. Но раз в год меня лишают сознания и куда-то перемещают, но я это смутно помню и просыпаюсь вновь в этих ненавистных стенах.

– Что значит «очередного надсмотрщика»?

– Они приходят молодыми, стареют, на замену приходят новые. Я очень давно в этой горе, единственное, что меня успокаивало – это связь с тобой и надежда на спасение.

– Так сколько лет ты там находишься?

Связь опять прервалась, и я очнулся на ступенях кузницы, к которой меня оттащили. Голова сильно трещала, в глазах была мутная пелена.

– Что случилось? Все живы?

– Благодаря тебе, все живы. – сказал спокойным голосом Ваня, стоявший позади остальных. Рядом с ним стоял кузнец, вцепившийся в столб, который удерживал навес над прилавком кузницы. Двухметровый широкоплечий бородач смотрел на меня из-за столба, как маленький испуганный ребёнок. Протерев глаза, я присел, оперевшись, на прилавок кузнеца Зурга. Пелена начала рассеиваться, и я увидел взволнованные физиономии всех участников разборки с наместниками. Встав на ноги, я осмотрел площадь, с которой коллективно утаскивали трупы. Бригада жителей вдалеке уже разбирала на запчасти раскуроченный летательный аппарат.

– Я так понимаю, у нас появятся неприятности?

Подойдя ко мне и положив руку мне на плечо, Ваня сказал:

– Не волнуйся, мы со всем разберёмся. Авось никто ничего и не заметит. А если что и узнают, то революция в Сигелионе просто может начаться раньше, чем хотелось бы. Ты-то как? Это что за фокусы ты тут вытворял?

– Мезавита сказала, что это начали проявляться мои силы древнего. Я мало, что понял, но это как-то связанно с Гуларом. А что вы видели, что было-то?

– Подожди, ты снова её видел? Ты узнал, где она находиться? Узнал, как её найти?

Кивнув головой Ивану, я пальцем показал на гору. Ваня уставился в одну точку и завис в своих мыслях, а меня повела домой Тави, подхватив за пояс. Ноги подкашивались, а грудная клетка болела так, как будто на ней танцевали джигу. На вопрос: «Что со мной происходило?», Тави мне сказала:

– Никогда такого не видела. Ты резко исчез, вместо тебя появилась размытая тень, а потом ты внезапно оказался в другом месте.

Она повела меня домой. Сил идти у меня почти не было, ноги и руки гудели от бессилия: ощущение было, как будто я пробежал километров тридцать без остановки, а затем на часика три посетил тренажёрный зал. Добравшись до кровати, я рухнул на неё и провалился в глубину беспамятного сна.

Крепкий и долгий сон восстановил мои силы, и я достаточно бодрым отправился к Ване, который вновь исчез. Его поисками по подземелью я занимался всё утро, но мои усилия оказались безуспешными. Я хотел обсудить с ним вчерашний разговор с Мезавитой, но, видимо, придётся снова подождать.

Пройдясь по городку, я призвал птицу, которую нужно было проверить на повреждения после вчерашней заварушки. Усевшись на крыльцо дома, где проходил реабилитацию Шмелёв, я осмотрел и порадовал маслом своих питомцев. Сам же вслушивался в звуки, стараясь определить состояние доктор по шуму за дверью. Я волновался и очень хотел увидеть Шмелёва здоровым, но боялся зайти и увидеть ту же картину, что была неделю назад. Ваня говорил мне, что за неделю действие препаратов, которыми накачали Шмелёва, должно ослабнуть. Наконец, отбросив в сторону страх и сомнения, я вошел в дом и устремился в комнату со стеклом. Шмелёв сидел совершенно спокойным, ковыряя ложкой поданный ему завтрак. Мне было нужно как-то дать понять ему, что я настоящий. Я проанализировал его крылатые фразы и слова-паразиты и вспомнил, что он очень часто меня называл «молодой человек».

В доме никого не было, и я решил попробовать достучаться до него. Заскрипела дверь в комнату:

– Простите, доктор. Не пугайтесь.

Не вставая из-за стола, Шмелёв посмотрел в мою сторону.

– Я знаю, что вам сказали о моей смерти, и мне вправду нужно было стать ненадолго мертвым, чтобы исчезнуть. У меня не было возможности вернуться за вами и взять с собой. Но молодой человек никогда не перестанет вас удивлять, и я надеюсь, что эти приключения вы продолжите вместе со мной. Я не демон и не ваше видение, я – настоящий.

Доктор медленно встал из-за стола. Я дрогнул, но не стал делать резких движений. Он неспешно двинулся ко мне, вглядываясь в моё лицо, скрытое в тени двери. Я медленно шагнул ему навстречу. Рассмотрев меня, глаза Шмелёва заблестели кристалликами слёз, губы затряслись, дыхание участилось.

– Живой… Живой… Живой! – дрожащим голосом повторял доктор. Он вцепился в меня и крепко обнял – настолько крепко, что мне стало тяжело дышать.

– Прости меня. Прости, что оставил тебя. Мне сказали, что тебя сожрал какой-то зверь. Прости, что поверил им. Я должен был сам всё проверить.

– Хорошо, что поверили. У меня появилась возможность исчезнуть и спрятаться.

– Зачем? Что произошло? Почему ты исчез? Нам бы помогли!

Посадив доктора на кровать, я поставил стул рядом, усевшись напротив него. Рассказ о моих приключения был длинным и содержательным. Доктор слушал меня и менялся на глазах: он то смеялся в голос, то напрягался, широко открывая глаза и по привычке держа в зубах ложку вместо сигареты. Выслушав всё, он успокоился и принял как должное новость о моём воскрешении.

Затем грустным голосом он рассказал, что происходило с ним всё это время.

– После того как ты исчез, Азала отправилась на ваши поиски, закрыв меня в фургоне. Как бы я не старался навязаться с ней, она меня не взяла. Утром она вернулась очень взбешенной. Начала с кем-то связываться, не обращая на меня никакого внимания. Спустя день прилетел корабль, на который меня совершенно недружелюбно затолкали. Улетая, корабль завис над тем местом, где вас якобы сожрали звери и были разбросаны клочки ваших вещей. Потом убитого горем учёного они повезли в красивый город, странным образом зависший в облаках. Вокруг него летали дирижабли, самолёты странных форм и даже один велосипедист, с двумя баллонами по бокам и винтом сзади. В городе меня сразу накормили, разместили в светлой чистой комнате и ежедневно каждый час водили на разные процедуры. Спустя какое-то время я начал чувствовать себя такой крупной, худощавой лабораторной крысой, над которой не прекращались опыты. Но меня кормили, и сильной угрозы здоровью я не замечал. Они модернизировали мой переводчик – встроили его в наушник и ошейник, через которые я мог сразу слышать, что они говорят, а когда говорил я, они понимали мой язык. С каждым днём ко мне приходили всё реже, всё чаще давали странные препараты, и я стал почти постоянно спать. Пока не пришли люди в чёрных одеждах, которые и приволокли меня сюда. Кстати, где мы? – взбодрившись, спросил доктор.

Теперь он начал походить на того Шмелёва, которого я помнил всегда. Я рассказал ему про место, в котором мы находимся, и о том, кто его построил. Доктор поверить не мог, что Ваня способен на такое. Я понимал его желание быстрее выбраться из закрытого помещения и поскорее повёл его на улицу. Как только мы открыли дверь дома, свет от лам ослепил Шмелёва и того, как вампира, перекосило от ярких лучей. Попривыкнув, он пошёл гулять по улице и с любопытством разглядывал работающих и не обращающих на него внимания мехов. Люди же с интересом смотрели на нового человека в подземелье, который вглядывался во все мелочи, окружавшие его.

Ко мне подошли Тави и Нади, немного опасаясь поведения доктора, но после того, как он заулыбался, девчонки успокоились. Шмелёв вернулся, и даже то, что я его шокировал своим рассказом, не останавливало его от заигрывания с красивыми девушками.

– Чтобы не происходило, Николая Семёновича ничего сломить не сможет. Советская закалка и Грушинские фестивали сделали своё крещение огнём и спиртом. – прозвучало за спиной доктора.

Тот немного присел и, медленно повернувшись назад, уткнулся в высокого, крепкого, угрюмого, седого мужика. Глаза Шмелёва расширились от удивления, голос задрожал, а руки затряслись.

– Лаптев? Ваня Лаптев? Это ты?

– Вчера был я, а вот сегодня пока не определился. У тебя теперь байки, чувствую, будут побогаче на сюжет.

– Да как ты, что с тобой? Ты старый!

– А ты внимательный, и проницательности твоей нет предела.

После небольшой словесной дуэли, они молча обнялись. Ваня повёл доктора в один из домов, в которым решил его поселить. Мы втроём проводили его до порога, следуя за ними позади. Оставив Шмелёва в доме отдыхать и переваривать такое количество новостей, мы с Ваней неспешно двинулись вдоль по улице, а девушки отправились на очередную тренировку.

– Я думал, ты опять надолго пропадёшь, а я не успел рассказать тебе про разговор с Мезавитой.

– Я связывался со своей разведкой в небесном городе, нужно разузнать про тюрьму в горе.

– Она очень долго там. Сказала, что город был построен вокруг её тюрьмы. И я боюсь за её состояние.

– Не волнуйся. Мы узнаем и освободим её, нам не впервой проникать в сердце города и устраивать заварушку.

– Ты меня не понял. Я про психическое состояние. Представь, если ты несколько сотен лет провёл в одном помещении, и единственное, что меняется – это только надзиратели, а ты обладаешь телекинетическими способностями. Как ты думаешь, свихнулась она или нет?

– Я думаю, всё будет хорошо. Освободить её всё равно нужно, а что с ней делать, подумаем потом, по мере поступления проблем. Второй древний в наших рядах сможет только усилить легенду о возвращении древних, а значит прольётся меньше человеческой крови при борьбе с хранителями. Эх, знать бы в какой части горы находиться тюрьма, мы бы договорились пробить к ней тоннель. Но чувствую, придется врываться через парадную.

– Ещё она сказала, что её вывозят куда-то раз в год. Может твои лазутчики смогут найти след цикличных, ежегодных перемещений?

– Я задам этот вопрос, а ты пока займись реабилитацией Шмелёва.

Ваня поспешил по лестнице наверх в нижний Сегелион, а я по привычке отправился к Тави на тренировку. Вечером мы зашли за Шмелёвым, чтобы провести вместе вечер за посиделками в кафе. Целый вечер доктор болтал без умолку. Некоторые истории он умудрялся повторять дважды, но другими словами, так, что Тави и Нади не замечали этого. Наговорившись, Шмелёв просто уснул, сидя за столом. Мы проводили его и с весёлым настроением отправились домой.

Всю ночь меня мучила бессонница. Наплыв мыслей не давал уснуть. Я долго думал о моих родителях, особенно о том, как я к ним попал. Затем мне вспомнились видения, в которые меня погружала Мезвита. В одном из них я четко слышал шум морских волн, разбивающихся о камни, ощущал запах солёного влажного воздуха. И, сопоставив информацию Мезавиты, сделал простой вывод – её камера находилась со стороны моря. Сидеть на месте было нельзя, бездействие было сродни беспомощности, а беспомощность приводит к провалу. На этих мыслях меня утянуло царство морфея, но задержаться в котором надолго мне не удалось. Тави разбудила меня утренней дозой витаминов, притащив свежесорванный тибини. Для неё это было, как утренняя разминка, проникнуть утром в теплицу и незаметно для садовника умыкнуть пару свежих плодов. А так как она всю свою жизнь питалась крайлами и производными от них, то настоящей натуральной пищей она в последнее время просто наслаждалась.