ТЕОДОР КАТТАНЕО

Чувствую, что я…

Люблю ее зеленые глаза.

Люблю волосы рыжего цвета.

Люблю каждую веснушку.

Люблю ее улыбку и искусанные губы.

Люблю ее прикосновения.

Люблю ее голос и характер.

Люблю запах ее волос и вкус ее кожи.

Люблю прозрачный лак на ее ногтях.

Люблю, когда она задумчиво хмурит брови.

Люблю, когда она засыпает, уткнувшись в мое плечо.

Люблю, когда она сонно улыбается по утрам.

Люблю, когда на ней моя футболка.

Люблю прижимать ее к себе и не отпускать.

Люблю ее.

– Тебе кто-то говорил, что ты со странностями? – спрашивает Скай, открывая один глаз и выстреливая в меня убийственным взглядом. – Ты видел, который час?

– Нет, я смотрел только на тебя, – хрипло отвечаю я, оставляя поцелуй на внутренней стороне ее бедра. – Только ты, Скай. Помнишь?

– А если я скажу, что на часах половина четвертого, а ты все еще не спишь? – улыбается она, потянувшись пальцами к моим волосам.

– Я скажу, что хочу наслаждаться тобой и днем, и ночью.

– Ты снова начинаешь? – шутливо возмущается она.

– Я никогда не кончу…

Пальцы скользят под мою футболку, в которой она любит спать без белья. Шикарное осознание, которое сводит с ума каждый раз, когда я об этом подумаю.

– Как это… звучит, – шепчет она.

Коснувшись ее живота своими губами, я слежу за ее реакцией: грудная клетка учащенно поднимается, нижняя губа становится влажной от ее языка, руки тянутся ко мне, а бедра расслабляются.

Улыбаюсь – люблю, когда она отдает всю себя мне.

Не останавливаюсь – люблю отдавать ей всего себя.

Провожу по шраму, оставленному после операции, и снова целую. Делаю это каждый раз. И буду делать всю оставшуюся жизнь.

Тянусь к ее груди, накрываю ладонью и приподнимаюсь к ее лицу. Губы касаются ее губ – легкое прикосновение, без намека на яростное вторжение. Но это пока… через две секунды все меняется, и я углубляю поцелуй, проникая в ее рот и забирая себе все, что она мне позволяет взять – каждый стон, каждый вдох, каждое прикосновение.

– Трахнешь меня, Теодор Каттанео? – выдыхает в мои губы, закидывает ноги мне на поясницу, прижимая нижнюю часть моего тела к себе.

Счастлив ли я? Чертовски сильно.

– Готов делать это сутками без права на отдых, Скай.

*спустя полтора года после основных событий*

– Открой.

– И что это такое? – спрашивает она, недоуменно уставившись на конверт. – Тео… если ты туда засунул размороженную мышь для Скай, я тебя…

– И я тебя, Скай, – улыбаюсь, смотря на ее милые возмущения. – Там нет мыши, мышь. Просто открой.

Скай переводит взгляд с содержимого на меня, потом снова на вещь и снова на меня.

– Объяснишь?

– Ты сказала, что в моем доме слишком много места для тебя.

– Шутишь? – хмурится она, перекатывая на ладони ключ от нашего дома.

– Нет, – отрицательно качаю головой и подхожу к ней. – Я не хочу думать о том, что ты все еще держишь дистанцию. Я четко обозначил свои намерения и желания насчет тебя. Ты со мной до остановки моего дыхания. Проверка отношений с ночевкой должна была закончиться больше года назад. Но затянулась.

Она молчит, и это бросает меня к мысли «Тео, сначала обсуди, а потом действуй». Но я привык делать наоборот… И теперь, мне кажется, я сам создал одну небольшую проблемку.

– Если ты откажешься, я поищу другие варианты. Если тебе не понравится, я готов рассматривать места в любом уголке планеты. Мне плевать, где это будет. Для меня главное, чтобы ты была рядом.

– Ты понимаешь, что заставляешь каждого таракана в моей голове возжелать тебя за такой монолог? – спрашивает она, обхватывая мое лицо обеими руками.

– Я делал на это ставку. Если уговорю их – удастся и тебя, – произношу я и, наклонив голову, осторожно целую ее ладонь. – Поедем? Посмотрим?

– Ты уже купил это место? – спрашивает она, и я утвердительно киваю.

Скай делает шаг назад, подходит к шкафу и открывает его. В эту самую секунду, когда я прослеживаю за ее взглядом, моя челюсть стремительно отпадает от лица и с резкостью ударяется о пол (абстрактно, конечно же. Внешне я просто очень сильно удивлен).

– Я перевезла вещи, пока ты был на работе.

– Ч-что ты сделала?  – удивленно смотрю на нее, не веря, что она сказала это на самом деле.

– Переехала к тебе, бурундучок, – произносит она, с сожалением нахмурившись.

– Черт… – ровно произношу я, не отводя взгляда от ее лица.

– Все-таки надо было сказать. – Она закусывает нижнюю губу, отворачивается в сторону и судорожно сжимает кулаки.

Мне хватает всего двадцать одну секунду на этот ступор, после чего я подлетаю к ней, хватаю ее за талию и прижимаю к себе. Обоняние мгновенно улавливает запах ее волос, который теперь будет жить не только внутри меня, но и делать меня счастливым каждый день. Теперь мне не придется валятся лицом в подушке и вдыхать самый лучший аромат, который изобрело человечество.

Руки Скай опускаются на мою спину, голова покоится на моей груди, и сейчас становится так хорошо, так спокойно, так правильно.

– Тео… – вздыхает она. – Есть еще кое-что, что я хотела тебе сказать, – шепчет она, отстраняясь, и, подняв взгляд к моим глазам, продолжает: – Я хочу, чтобы по нашему дому ползали бурундучки и мыши.

– Хочешь завести грызунов для Скай и смотреть, как она охотится за ними? – усмехаюсь я.

– Нет, Тео, – она качает головой, закусывая нижнюю губу. – Я хочу от тебя детей.

Чего?

Шок.

Что?

Шок.

Я сплю?

Шок.

– Я…

– Ты против? – хмурится она.

Я чувствую, как внутри меня сходится все – страх за нее, радость от ее решительности, удивление и легкая паника. В моих ушах до сих пор звучит эхо слов врача, который уничтожил меня одним предложением.

– Скай…

– Я узнавала у врачей. Мне сказали, что прошло достаточно времени, чтобы мой организм был готов к этому. Я хочу, Тео… Так сильно хочу, чтобы ты стал папой, что мне прямо сейчас дико хочется плакать, – произносит она, и на ее глазах на самом деле появляются блики слез. – Скажи что-нибудь, пожалуйста…

– Твою мать, Скай, это лучшее признание в любви из всех возможных, – говорю я и, обхватив ее лицо ладонями, большими пальцами стираю соленые ручейки.

– Они будут красивыми, – говорит она, всхлипывая и улыбаясь. – С кудрявыми волосами и зелеными глазами.

– С потрясающим характером, как у тебя, – добавляю я.

– Не без этого, – смеется она, снова проливая слезы на щеки. – По любви…

– По любви… – подтверждаю я.

– Осознанно.

– Уверенно.

– Попробуем? – спрашивает она, сглатывая. – Попробуем стать семьей, Тео?

– Пробовать не будем. Мы ею станем.

– Я тебя…

– Чувствую, Скай, чувствую.

– …люблю.

*спустя три месяца*

Что ж, надеюсь, после моего поступка Скай не захочет отправить меня в психиатрическую клинику. А если и захочет – я ведь когда-то оттуда выйду, правильно? Поэтому ничего страшного.

Открываю дверь и заглядываю внутрь. Тишина. Прохожу по комнатам, но Скай нигде нет. Когда я уходил, она спала. Сейчас – ее нет.

Непристегнутое сердце летит в космос. Тревога в совокупности с бешеными нервными мыслями заставляет меня бегать по дому и заглядывать в каждый угол. Открываю дверь балкона и останавливаюсь. Дыхание плавно приходит в норму, кулаки разжимаются, взгляд фокусируется на шикарной картине, заставляя меня безостановочно улыбаться.

Скай стоит, чуть повернувшись, и с каким-то странным удовольствием проводит пальцем по шероховатой стене, затем медленно подносит его к губам и погружает в рот, мечтательно закатывая глаза и почти постанывая от удовольствия.

Не могу перестать смотреть на нее. Какая она… чертовски моя!

Она поправляет наушники отворачивается от меня и начинает покачивать бедрами, побуждая мой взгляд скользнуть чуть ниже и полюбоваться ее ногами. Она реальна. Она моя. Она со мной.

– Не смотри на мою задницу, Каттанео! – кричит она.

Я не сдерживаю смешок, прикрываю глаза на секунду и подхожу к ней ближе. Она оборачивается, выстреливая в меня прищуром, проходится глазами по моему лицу и едва заметно улыбается.

Заметив в уголке губы след от мела, наклоняюсь к ней и целую. Стягиваю с ее головы наушники и бросаю их в кресло неподалеку.

– Ты чуть-чуть испачкалась, – шепчу, отстранившись от нее.

– Вообще-то, я оставила это себе на потом, на случай если проголодаюсь, – говорит она, упираясь ладонями о мою грудь. – Ты привез орехи?

Мои глаза тут же расширяются. Мне кажется, что она ждала больше их, а не меня.

Но ей можно. Ей можно все.

– Пятнадцать видов, – ровно говорю я, успокаивающе глядя на нее.

– Макадамия?

– Есть.

– Пекан?

– Присутствует.

– Миндаль?

– Все согласно твоему заказу.

– Не моему, – возмущенно смотрит на меня и делает шаг назад. – Вот этот человек, – говорит она и, указав пальцем на свой живот, шепотом добавляет: – кажется, реально бурундучок.

– Или мышь…

– Тогда нам надо будет сделать что-то со Скай до родов.

– Скай, – смеюсь я, прикрывая глаза и качая головой.

– Что с твоей шеей? – встревоженно спрашивает она.

– Немного поранился, когда брился… через пару дней все будет нормально. – Я отворачиваюсь и направляюсь в другую комнату. Хотя прекрасно понимаю, что разговора не избежать.

– На шее?

– Да, у меня к тридцати растительность на всем теле активировалась, – отвечаю я, подходя к дивану и усаживаясь на него.

– О, да? – недоверчиво спрашивает она. – Покажешь?

Она делает несколько шагов в мою сторону, перекидывает одну ногу через мои бедра и усаживается сверху. Ее ладони опускаются на мою голову, плавно скользят к шее. Пальцами она прощупывает кожу, на которой приклеен пластырь. А губами наклоняется к моим губам.

– Конечно, покажу, – отвечаю я в ее губы, желая сорвать с них любимый поцелуй.

И мне почти удается… Она отодвигается от меня и осторожно срывает пластырь с шеи.

– Ты такая нетерпеливая, Скай, – признаюсь я, облизнув губы и ухмыльнувшись.

– Теодор? – ошеломленно спрашивает она, застыв в одном положении.

– Да-да, Скарлетт? – отвечаю ей в тон.

– Нет, Тео, – говорит она, качая головой, – Тео, ты… набил Теодора на шее?!

– Угу, – сдерживая улыбку, отвечаю я.

– Ты ненормальный? – она начинает смеяться, обнажая зубы. – Оно временное? – интересуется она, проводя пальцем по коже.

– Я тебе однажды пообещал, что сделаю тату бурундука на шее. Пусть и с просрочкой, но я это сделал, – отвечаю я, пожимая плечами.

– Ты сошел с ума. Но нашему бурундучку в моем животе это понравится, – улыбается она, наклоняясь к моим губам, но я отшатываюсь и говорю:

– О, раз ты решила снять все «бинты» с моего тела, то…

Схватившись за край футболки, я стягиваю ее с себя и киваю на левую сторону груди.

– …здесь тоже можешь снять.

Она смотрит сначала на мою грудь, затем поднимает глаза к моему лицу, хмурится, словно не верит в происходящее.

– Какой сейчас год? Как меня зовут? И что ты сделал? – задает вопросы, широко раскрыв глаза.

– Ска-а-ай, – улыбаюсь я. – Снимешь?

Скай поддевает пальцами защитную пленку, осторожно стягивая лишнее и открывая для себя путь к моему сердцу. А потом застывает, неотрывно смотря на то, что я сделал, на то, что я ранее предполагал, она захочет вызывать мне психиатра.

Sky’s everywhere (Скай везде).

In my mind (В моих мыслях).

In my soul (В моей душе).

In my heart (В моем сердце).

– Это ведь больно, Тео, – шепчет она, невесомо проводя пальцами по буквам. – Тео, это…

– Ты везде, Скай, – говорю я, ловя ее взгляд своим. – Я люблю тебя, мышь. Но не до боли, а до самого безумного удовольствия. Сейчас и ближайшие лет двести моя цель: любить тебя всем сердцем. Я весь твой. Можешь черпать мои нервы в любом количестве. Отдаю тебе всего себя, без остатка.

– Сыграешь для меня? – просит Скай, и я провожу губами по ее щеке, убирая скатывающуюся слезу.

– Для тебя, Скарлетт Скай, я сделаю все.

– Все-все? – спрашивает она, закусывая нижнюю губу.

– Абсолютно.

– Отвезешь меня в полночь на пляж? – интересуется она, умоляюще смотря на меня. – Я хочу потрогать мокрый песок и понюхать воду из океана.

– Мышь, я говорил, что обожаю твои беременные запросы?

…у океана случилась первая любовь.

…у океана они приняли свои чувства.

…у океана они нашли счастье друг в друге.

…у океана они создали свою семью.