– А теперь к часам Липпия! – сказал я с видом человека, избавившегося от всех своих затруднений, – теперь уже ничто нам не помешает осмотреть эти часы, китайскую историю и т. д. – Кроме времени, – сказал Франсуа, – потому что скоро одиннадцать. – Стало быть, мы должны поспешить, – сказал я, зашагав по направлению к собору.

Не могу, по совести, сказать, чтобы я почувствовал какое-нибудь огорчение, когда один из младших каноников сказал мне, выйдя из западных дверей собора, – что большие часы Липпия совсем расстроились и не ходят уже несколько лет. – — Тем больше останется у меня времени, – подумал я, – на обозрение китайской истории, и, кроме того, я лучше справлюсь с описанием часов, пришедших в упадок, нежели я мог бы это сделать, найдя их в цветущем состоянии. —

– И, не теряя и минуты, я помчался в коллегию иезуитов.

Однако с моим намерением бросить взгляд на историю Китая, написанную китайскими буквами, дело обстояло так же, как со многими другими замыслами, которые прельщают воображение только на расстоянии; по мере того как я приближался к своей цели – кровь во мне остывала – прихоть моя постепенно теряла всякую привлекательность, пока наконец не сделалась мне до такой степени безразличной, что за исполнение ее я бы не дал даже вишневой косточки. – По правде говоря, времени оставалось очень мало, а сердце мое рвалось к гробнице любовников. – Дал бы Бог, – сказал я, взявшись за дверной молоток, – чтобы ключ от библиотеки был потерян; вышло, однако, не хуже…

Потому что у всех иезуитов приключились колики – да такие, каких не запомнят самые старые лекаря на свете.