– Пора бы нам подумать, – сказал отец, полуоборотясь в постели и придвинув свою подушку несколько ближе к подушке матери, чтобы открыть прения, – пора бы нам подумать, миссис Шенди, как бы одеть нашего мальчика в штаны. – —

– Конечно, пора, – сказала мать. – Мы позорно это откладываем, моя милая, – сказал отец. – —

– Я так же думаю, мистер Шенди, – сказала мать.

– Не потому, – сказал отец, – чтобы мальчик был не довольно хорош в своих курточках и рубашонках. —

– Он в них очень хорош, – отвечала мать. —

– И почти грех было бы, – прибавил отец, – снять их с него. —

– Да, это правда, – сказала мать. —

– Однако мальчишка очень уж скоро растет, – продолжал отец.

– Он, в самом деле, очень велик для своих лет, – сказала мать. —

– Ума не приложу, – сказал отец (растягивая слова), – в кого это он, к черту, пошел. —

– Я сама не могу понять, – сказала мать. —

– Гм! – сказал отец.

(Диалог на время прервался.)

– Сам я очень мал ростом, – продолжал отец приподнятым тоном.

– Вы очень малы, мистер Шенди, – сказала мать.

– Гм, – промямлил отец второй раз, отдергивая свою подушку несколько подалее от подушки матери – и снова переворачиваясь, отчего разговор прервался на три с половиной минуты.

– Когда мы наденем на него штаны, – воскликнул отец, повышая голос, – он будет похож в них на обезьяну.

– Ему в них будет первое время очень неловко, – отвечала мать.

– Будет счастье, если не случится чего-нибудь похуже, – прибавил отец.

– Большое счастье, – отвечала мать.

– Я думаю, – продолжал отец, – сделав небольшую паузу, перед тем как высказать свое мнение, – он будет точно такой же, как и все дети. —

– Точно такой же, – сказала мать. —

– Хотя мне было бы это очень досадно, – прибавил отец.

Тут разговор снова прервался.

– Надо бы сделать ему кожаные, – сказал отец, снова переворачиваясь на другой бок. —

– Они проносятся дольше, – сказала мать.

– А подкладки к ним не надо, – сказал отец.

– Не надо, – сказала мать.

– Лучше бы их сшить из бумазеи, – сказал отец.

– Ничего не может быть лучше, – проговорила мать.

– За исключением канифасовых, – возразил отец. —

– Да, это лучше всего, – отвечала мать.

– Однако должно остерегаться, чтобы его не простудить, – прервал отец.

– Сохрани Бог, – сказала мать, – и разговор снова прервался.

– Как бы там ни было, – заговорил отец, в четвертый раз нарушая молчание, – я решил не делать ему карманов.

– Они совсем не нужны, – сказала мать.

– Я говорю про кафтан и камзол, – воскликнул отец.

– Я так же думаю, – — отвечала мать.

– А впрочем, если у него будет юла или волчок… – Бедные дети, для них это все равно что венец и скипетр – надо же им куда-нибудь это прятать. —

– Заказывайте какие вам нравятся, мистер Шенди, – отвечала мать.

– Разве я, по-вашему, не прав? – прибавил отец, требуя, таким образом, от матери точного ответа.

– Вполне, – сказала мать, – если это вам нравится, мистер Шенди. —

– Ну вот, вы всегда так, – воскликнул отец, потеряв терпение. – Нравится мне. – Вы упорно не желаете, миссис Шенди, и я никак не могу вас научить делать различие между тем, что нравится, и тем, что полагается. – Это происходило в воскресную ночь, – и о дальнейшем глава эта ничего не говорит.