После долгих сборов все наконец было готово и девочки с Мелодией отправились в путь. Как только Луговое осталось за спиной, Марику охватил страх. Что, если ничего не получится? Испугается лошадь или никому не понравится их представление?

Чтобы не утонуть в вязком потоке сомнений, она представила сегодняшний день, как дистанцию на конкурном поле. Сначала одно препятствие, затем другое, третье и так далее. Ты не скачешь, как придется, а посылаешь лошадь по строго продуманному плану.

А значит, следующий барьер, который надо им взять – это подняться по заросшему нечастыми деревьями холму.

– Пойдем потихоньку, аккуратненько, – проговорила Марика вслух. Глубоко внутри себя она была уверена, что Мелодия понимает каждое ее слово.

Она покосилась на Кристину, однако та и не думала смеяться над подругой. Наоборот, вдруг сама призналась:

– Я тоже всегда разговариваю с Голубикой.

Перед подъемом на холм кобыла остановилась, серебристая морда качнулась вверх-вниз, будто внимательно исследуя путь. Марика сделала несколько шагов вверх, а потом осторожно и медленно потянула корду. Длинные ноги, сначала одна, потом вторая ступили на узкую грунтовую тропинку, поросшую травинками. Большое грациозное животное вытянулось всем корпусом вверх и потом резким движением подобрала круп. Получился короткий скачок.

Резкий удар копыт выбил горстку земли из тропки.

Она стояла на несколько шагов выше, чем лошадь, и сейчас большая голова оказалась ей по пояс. Совсем близко были черные глаза, тугие от напряжения уши.

Она погладила вытянутую морду, шкура вспыхнула серебристым переливом под пальцами, отозвалась живым теплом. И кобыла храбро зашагала следом за своей маленькой подругой. Копыта бойко стучали по утоптанному грунту, а мощный корпус то вздымался вверх, но оседал плавной белоснежной волной. Лошадь проворно принялась подниматься по холму все выше и выше. Наконец запыхавшаяся Марика, которой приходилось бежать, чтобы попасть в темп животного, натянула повод:

– Перерыв, отдыхаем!

Снизу жалобно простонала подруга:

– Я не могу больше.

На первой трети подъема, видимо, те, кто не пользовался деревянной лестницей, а предпочитал подниматься через посадки, не раз изнывали от усталости. Здесь кто-то сообразил на широкой складке холма вытоптать небольшую площадку. На этой полоске можно было постоять или присесть на широкие выглаженные плашки, немного отдышаться перед следующим рывком.

Девочки расположились на импровизированном сиденье, сделали несколько глотков воды из бутылки, а Мелодия получила награду – морковку.

Несколько минут они сидели молча, сбившееся дыхание не давало сказать и слова. Постепенно горячий пульс в груди стих, и Марика снова поднялась на ноги:

– Вперед!

Вторую часть пути они прошли быстрее. Лошадь и дальше готова была ловко подниматься через лесополосу, как их остановили крики у подножия холма. Марика обернулась назад и ахнула.

Больше половины крутого подъема были уже позади, у самого подножия по холму карабкалась Клепа.

По дороге тяжело бежал дед Митя и грозил кулаком беглянке:

– Ах, ты, шкодина! Назад! Кому говорю, тоже захотела на прогулку! Куда ты, ну куда?!

Марика осторожно протиснулась мимо горячей, большой Мелодии, которая замерла и с любопытством наблюдала за происходящим. Она проскакала вниз туда, где метались человек и животное.

Старик утер пот и пожаловался:

– Убежала за вами! Смотрю, ворота открыты, кинулся, а она уже по дороге летит. Ох, стрекоза.

Он вдруг прислонился к дереву, пробежка по жаре далась ему тяжело. Но отмахнулся от беспокойного взгляда:

– Умаялся, сейчас отдышусь. Загнала меня, стрекоза эта. Гулять ей тоже подавай.

Марика постаралась его успокоить:

– Мы за ней присмотрим.

Кристина крикнула сверху:

– Давайте мы ее с собой возьмем за компанию.

Клепа, которая вдруг каким-то внутренним чутьем поняла, что одержала победу, застучала копытами по грунтовой тропинке, спеша к ним и Мелодии.

Деду Мите ничего не оставалось, как проворчать:

– Что остается-то? – он протянул Марике недоуздок с кордой, которые зажал в руке еще в начале погони. – Вот, хоть обуздайте ее, хулиганку.

Свободным кулаком старик погрозил хулиганистой Клепе, потом начал медленно спускаться вниз, бурча недовольно под нос.

На прощанье обернулся и выкрикнул школьницам, которые уже уменьшились до игрушечного размера на высоте холма:

– Смотрите за ней! Нахулиганит!

Марика помахала ему рукой, и их маленький отряд продолжил штурмовать высоту. Несколько раз они останавливались, чтобы передохнуть. Солнце, казалось, шло по небосводу рядом, будто с любопытством наблюдало за отчаянными путешественниками. А когда они сбивались с бодрого темпа, подталкивало мягко золотыми ладошками – ну что же вы, осталось совсем немного, не останавливайтесь!

Наконец крутой подъем закончился, две лошади и две школьницы выбрались на ровную площадку. Здесь Марика сразу потянулась к Клеопатре. Надо надеть побыстрее на нее недоуздок, пока любопытной хулиганке снова не захотелось убежать куда-нибудь. Однако та покорно подставила морду и чуть ли подавалась вперед, показывая свое смирение. Ее большие глаза сверкали хитринкой, словно кобыла про себя тихонько торжествовала: смотри, мне удалось улизнуть, и теперь я тоже буду гулять на свободе!

Чомбур Марика вручила Кристине:

– Ты за ней смотри, я не успею.

Та охотно закивала, ей ужасно хотелось быть полезной и нужной, и для этого годилось любое поручение. По пути они принялись обсуждать свой план.

– Там есть небольшая площадка недалеко от фонтана, – Марика мысленно снова была рядом в городском саду вместе с Ваней. – Мы будем там с Мелодией. А вы пройдите чуть вперед, где больше людей. Там начинается вход в парк и можно раздать много листовок.

Кристина кивнула и натянула корду чуть сильнее, только бы Клеопатра не испугалась городского шума. Удержать даже старенькую лошадь будет невозможно, но не в характере девочки было бояться трудностей. Она лишь время от времени подтягивала корду, чтобы чувствовать через натяжение ход лошади и пытаться ее контролировать.

Впрочем, нужды в этом почти не было, лошади смирно шагали рядом с ними. Первой парой были Марика с Мелодией, они шли чуть напружинившись, словно мысленно уже готовились к выступлению. Серебристая кобыла шла как канатоходец, быстро и в то же время плавно, грива летела по воздуху белоснежным флагом, а большая голова делала прекрасное животное похожим на мощный корабль.

За ними бодро отстукивала метры дороги Клеопатра. Она вертела головой, впитывала с явным восторгом новые звуки и краски вокруг, а Кристина рядом то и дело сжимала руку с кордой, осаживая животное.

Чем ближе они подходили к городскому саду, тем больше сомневалась в своей затее Марика. В солнечный выходной окрестности городского притянули своей прохладой множество людей, которые гуляли семьями, ели мороженое, глазели по сторонам. Конечно, появление двух лошадей прямо в гуще людей вызвало огромный интерес. Со всех сторон потянулись детские ладошки, чтобы коснуться теплого бока, шелковой гривы. Мелодия шла спокойно, хотя по ее чуть поджатым ушам было понятно, что ей не нравится людное место и шумное внимание, обращенное в ее сторону.

Клепа же, наоборот, млела от поглаживаний и ласки, она перешла на медленный шаг и на ходу вертелась во все стороны, подставляла то один бок, то второй.

У площади с фонтаном кобылы потянулись мордами к воде и Марика мягко остановила их натяжением корды:

– Начинайте пока здесь,– она кивнула подруге на площадку вокруг фонтана.– Раздавай листовки. Мы пойдем туда, в глубину.

Она и сама прихватила толстую пачку бумажек. Это оказалось очень удобно, как только к лошади тянулась чья-то рука, Марика вкладывала в пальцы листовку:

– Возьмите, пожалуйста! Это вам! Это информация о лошадях!

Пачка таяла быстро, так же, как и редел людской ручеек. Взрослые и дети полюбовавшись фонтаном, шли по аллеям, которые сходились к небольшой площадке со скамейками, а потом снова вытягивались зелеными лучами уже к воротам, за которыми грохотали и звенели аттракционы.

У скамеек задерживались немногие, лишь на пять минут, чтобы передохнуть или сделать глоток воды перед тем, как шагнуть на территорию развлечений. Она с лошадью свернули подальше от основного потока, туда, где на небольшом стульчике сидел с гармонью в руках Николай Степанович.

При виде маленькой соседки с лошадью гармонист не удивился, словно это было чем-то обыденным. Лишь приподнял кепку в знак приветствия, и его пальцы побежали по клавишам, выпуская в воздух мелодию, похожую на марш. В музыке, казалось, отчетливо звучал стук копыт, шаг воинов и гром победы.

Мелодия остановилась и вытянула шею, словно осторожно ловила ушами и трепещущими ноздрями энергию, которая пульсировала вокруг.

Марика взяла в руку хлыстик и попросила соседа:

– Николай Степанович, а вы можете нам помочь?

Тот закивал:

– Так точно, кавалерист-девица, командуйте, что надо сделать.

Она замялась, она и сама не знала, с чего начать. Ей казалось, что стоит ступить на площадку и все случится как-то само по себе. И вместо этого она стояла растерянная с кордой в руках и не понимала, что ей делать дальше.

Неуверенно она пробормотала:

– Мне, то есть нам нужно музыку. Чтобы играла мелодия. Я хочу показать, что умеет моя лошадь.

Пальцы гармониста скользнули по боку инструмента и выбили мелодичный перелив, словно брызги от фонтана:

– Что играть? Про любовь, про печаль?

Замешательство стало еще больше:

– Я… Мы давайте начнем, а вы нам просто помогите – она развела руками. – Не знаю, как надо.

На ее счастье, старика ничем было не смутить. Он лишь задорно подмигнул, и от этого горящего взгляда и улыбки у Марики подпрыгнуло сердце. Неожиданно она поняла, что у Вани точно такая же светлая улыбка и глаза с озорным прищуром.

И тотчас как будто снова теплая ладонь коснулась ее, молча поддержала ее в одинокой растерянности:

– Все будет хорошо, действуй.

Она вывела Мелодию в центр площадки, так, чтобы лошадь оказалась между двух потоков, один из которых направлялся к аттракционам, а второй оттуда уже возвращался, и подняла хлыст.

Плоский наконечник даже не дотронулся до мощной груди, как умная переливающаяся лунным серебром кобыла подняла ногу с изяществом балерины. Черная бабка легла на вторую ногу, тело вытянулось в строгую линию. Мелодия на несколько секунд застыла живой статуей: гордая голова; грациозное сплетение передних ног; только снежная грива шевелится от легкого ветерка. Поклон вышел волшебным, полным величия и силы. Прохожие замедлили шаг в ожидании, что еще сделает красивое животное.

Марика беспомощно завертела головой: где Кристина с листовками? Она сейчас ей очень нужна, столько людей вокруг смотрят с интересом!

Повисла неловкая пауза, потом тихо заиграла гармонь. Музыка была медленной, глубокой, будто по воздуху потекла огромная река. Она не была шумной или игривой, а переливалась низкими трубными нотами, от которых охватывало какое-то торжество, хотелось выпрямиться и расправить плечи.

Марика махнула кончиком указки рядом с мощной лопаткой, и кобыла отозвалась медленным поклоном перед зрителями. Одна нога вытянулась, белоснежная фигура качнулась вперед, вторая нога изогнулась, дугой, а огромная голова склонилась выражая уважение к зрителям. Вверх и вниз, словно лошадь говорила им: Приветствую! Здравствуйте!

Мотив пошел вверх, стал тоньше, и вместе с ним поднялась из поклона Мелодия.

Краем глаза Марика заметила, как между людьми протискивается Кристина, на ходу вручая каждому листовку, а на краю толпы, превратившейся уже в кольцо, мелькает любопытная морда Клепы. Они услышали музыку издалека и пришли на ее зов.

Все готово для танца, осталось лишь отдать приказ лошади. Но рука девочки опускалась и поднималась вверх, а потом снова вниз. Мелодия терпеливо ждала, не понимая, что же дальше. Зрители тихо перешептывались в недоумении от затянувшейся паузы. А Марика растерянно водила руками, она не понимала, как ей объяснить лошади, что нужно танцевать. Хлыстик работал только с теми трюками, которые показала ей Надя, а теперь надо действовать самой. Но как?

Каждая секунда казалась вечностью, лошадь замерла тоже в мучительном ожидании, натянутая, как струна. Струна, которая молчит под опытными пальцами и никак не начнет вибрировать, жить, чтобы наполнить мир вокруг прекрасной мелодией.

Десятки лиц смотрели на парочку с недоумением, ожиданием, любопытством. Стена из людей вокруг и невидимый никому барьер, который им нужно преодолеть. Марика даже закрыла глаза, сейчас она сосредоточиться и найдет ответ.

Звук музыки, когда отключилось зрение, почему-то стал сильнее, они были почти ощутимы, как движение ветра. Марике показалось вдруг, что это ласковые руки, которые подхватывают ее и несут в медленном танце. Она вытянулась, как это делала во время прыжка на лошади, и слилась с этой невидимой и в тоже время ощутимой, теплой силой. Марика закружилась в танце, а лошадь следом за своей партнершей начала делать небольшие ритмичные шаги. Сначала едва заметные и постепенно все более четкие, ритм от ног поднялся вверх по большому телу. Копыта, шея, корпус, все плавно качалось в унисон, сливаясь в медленном пиаффе. Мелодия словно поплыла по воздуху, серебристой воздушной дымкой, несмотря на огромную мощь копыт, которые поднимались и опускались в торжественном танце. Передняя левая и задняя правая ноги прочертили диагональ, опустились и движение подхватили передняя справа и задняя слева. Танец на месте ускорился, движения стали размашистыми и высокими, пока музыка взлетала все выше и выше.

Марика замедлилась и открыла глаза, услышав тихие восторженные ахи из толпы. Ее любимица, ее Мелодия в это время пружинисто укоротила шаг. Ее задние ноги стали точной опорой для вращения, передние копыта очертили плавную дугу. Лошадь сделала мягкий поворот вокруг задних ног.

Очарованные пируэтами зрители не сводили глаз. Танцующая звезда изогнулась под финальные аккорды, взмыла вверх и замерла на несколько секунд почти в вертикальном положении. Задние ноги как две колонны удерживали вес мощного тела, мускулы под лунной шкурой вскипели буграми. Передние ноги двумя дугами зависли будто острые крылья. Вся она была в эту секунду силой и мягкостью одновременно, невероятной красотой в самом совершенном виде. Когда затихли последние ноты, лошадь мягко остановилась.

Несколько секунд царила тишина. Она не смущала Мелодию, та смотрела на зрителей спокойно, без сомнения в том, что ее танец был прекрасен. Кристина, которая позабыла о своих обязанностях и затихла вместе с остальными в волшебном очаровании, первая пришла в себя. Она восторженно выкрикнула:

– Молодец! Круто! – и громко захлопала в ладоши. Аплодисменты подхватили зрители вокруг. Отдельные хлопки переросли в бурные овации и одобрительные возгласы:

– Красота! Умница! Как в сказке!

Кристина деловито принялась раздавать листовки, зрители расходились в стороны и на ходу читали о беде Зеленого замка.

А Марика вдруг поняла, что дрожит. То ли от усталости, то ли от напряжения, она сделала несколько шагов и приникла к плавному изгибу шеи. Ее руки гладили вздымающуюся грудь и мощные лопатки лошади в молчаливой благодарности.

– Девчата! – кто-то окликнул их из дальней аллеи. Марика повернула голову, ей махала женщина в синем фартуке, в руках она держала ведро:

– Веди сюда лошадок!

Она подхватила кобылу под уздцы и отвела с центрального пятачка в тень деревьев, подальше от людского гомона.

Женщина приветливо объяснила:

– А я из мороженого пришла на вас посмотреть. Красиво как танцует! Вот водички принесла лошадкам, устали, наверное.

Серебристо-лунная кобыла и правда с довольным фырканьем окунула длинную морду в ведро и принялась пить. Тут же рядом оказалась Клепа, которая ткнулась рядом, поняла мгновенно, что не помещается в ведро и принялась обнюхивать продавщицу мороженого так тщательно, что она расхохоталась от щекотания горячего воздуха из раздутых ноздрей.

После Мелодии вода досталась и Клеопатре. Когда лошади чуть успокоились, Кристина с Марикой прогуляли их по коротенькой аллее, а потом снова отправились на круглую площадку.

В этот раз умная кобыла уже знала, что делать. Стоило Николаю Степановичу пробежаться пальцами по клавишам, как Мелодия становилась невесомой и грациозной. Она танцевала. Привставала вверх и снова опускалась, делала повороты, исполняла пируэты в такт нежной музыке. Удивленным необычным зрелищем прохожим девочки раздавали листовки, отвечали на вопросы. В перерывах, пока танцорша отдыхала в тенистой прохладе, публику смешила Клепа. В приступах озорства она стянула кепку с головы Николая Степановича, и стоило немалых усилий вытащить изжеванный, мокрый блин из лошадиных зубов. То шебутная кобыла нашла пакет с морковкой, и оранжевые овощи полетели в разные стороны от ее попыток захватить как можно больше добычи.

Когда дневную жару сменила вечерняя свежесть, закончились листовки в огромном мешке. Николай Степанович принялся укладывать свой инструмент в потертый футляр.

Марика повернулась к Кристине:

– Пора на ферму.

Быстрый взгляд на часы над входом не укрылся от Марики. Она крепко обняла подругу:

– Иди, я доберусь одна. Поеду верхом на Мелодии, а Клепу поведу в поводу. Они сегодня так нагулялись, что никуда уже не убегут.

Кристина вдруг уткнулась ей в самое ухо и прошептала:

– Спасибо! Это было так красиво! Я даже плакала, когда смотрела на ее танец.

Марика кивнула в ответ, от усталости у нее не было сил говорить или идти. Она забралась на скамейку, а потом села на широкую теплую спину. Корду Мелодии убрала в рюкзак, а Клепину взяла в руку и тронула поводья.

Лошади шли мерно, выстукивали копытами неторопливый ритм сначала по асфальту тротуаров, потом по дороге из щебня, пока не вышли на окружную дорогу. В это время машин здесь уже не было, только серая бесконечная полоса шоссе, круглая жемчужина луны на фиолетовом небесном бархате и бесконечная темнота пространства вокруг.

В их неспешное возвращение домой ворвался телефонный звонок от тренера. Голос у Нади дрожал:

– Марика, вы, ты… это что-то невероятное. У меня телефон не замолкает, столько людей звонят и хотят помочь. Нам привезли даже стройматериалы, завтра приедут волонтеры, чтобы начать ремонт. Я не могу поверить! Мне казалось, это так сложно и долго, – в голосе у девушки звучали слезы радости. – Спасибо, я слов не могу найти, как благодарна. За все. За то, что вы с Кристиной сделали для Зеленого замка. И что ты заставила меня поверить – все возможно! Спасибо!

Марика поблагодарила ее, потом позвонила маме, еще деду Мите, предупредив о позднем возвращении. Эти разговоры забрали ее последние силы. Она без сил опустила голову на холку и прикрыла глаза. Руки обняли родную, теплую шею, она прильнула всем телом к широкой спине лошади. Марике казалось, что она плывет по какой-то реке на плавной, мягкой лодке. Сквозь ресницы она видела как переливаются серебристые блики на лошадиной шкуре. Над ухом тихо всхрапнула Клепа, которая уверенно шла в направлении фермы по своему мысленному компасу.

Марика улыбнулась в полудреме: «Наверное, они разговаривают между собой, Клеопатра и Мелодия мысленно слышат друг друга каким-то внутренним слухом. А как же звезды в небе? Лошади их тоже слышат? И музыку ветра… Наверное, они слышат весь мир, даже который скрыт от нас. Шепот травы, как гудит земля, как катится луна по небу. Наверное, для них это прекрасная мелодия, они чувствуют ее всегда и везде. Буду сидеть тихо-тихо, хочу тоже ее услышать».