Квинс, Нью-Йорк

1 неделя спустя

Выхожу из Центрального вокзала и направляюсь на улицу, чтобы поймать такси. Кожу покрывают мурашки от ветра со стороны Ист-Ривер, когда я машу рукой, подзывая машину.

— Куда, мисс? — спрашивает таксист.

— В фитнес-центр «The Mill», в Квинсе.

Водитель отъезжает от обочины, а я смотрю в окно на проносящиеся улицы. Кажется, будто я переехала в этот город целую вечность назад, хотя на самом деле прошло меньше года. Возможно, из-за стресса — постоянных побегов и тревожных оглядок через плечо — время здесь казалось бесконечным. Я не уверена. Знаю только одно: за неделю отсутствия в Нью-Йорке я поняла кое-что важное.

Больше нет той девушки, которая ненавидела городскую жизнь. Каким-то образом Квинс — недооцененный район в городе, который никогда не спит — стал моим домом. Это место культурного разнообразия и людей рабочего класса — место, где я наконец поняла, кто я такая на самом деле. Мне бы не хватило и целой жизни, чтобы попробовать все блюда и прочувствовать все культуры, что переплелись в этом районе. Многие из них Дерек пытался показать мне, когда ухаживал за мной «по-старомодному». Я влюбилась в Квинс так же, как влюбилась в него. И больше не могу представить себе жизнь где-либо еще.

Когда такси подъезжает к «The Mill», расплачиваюсь с водителем и выхожу на тротуар. Ладони липкие от напряжения, и я вытираю их о джинсы. Я на грани нервного срыва из-за предстоящей встречи с Дереком. Мы не разговаривали с той ночи, когда умер Итан. Тогда всё вокруг кишело полицией. Невозможно было не заметить, как Дерек посмотрел на меня, когда я спокойно села на заднее сиденье полицейской машины. Очевидно, он задавался вопросом, убила ли я Итана.

Технически, я не убивала его. Но я бы это сделала, если бы пришлось. Где-то глубоко внутри, знала: я тайно планировала именно это. Знал ли об этом Дерек? Когда он увидит меня сегодня — будет ли смотреть на меня по-прежнему?

Зайдя внутрь, осматриваю спортзал, и сердце сжимается. Дерек снова открыл «The Mill», но всё еще остаются большие участки, огороженные лентой — последствия разрушений, которые еще предстоит устранить. Он не преувеличивал, когда позвонил мне в ту ночь и рассказал, что Итан натворил. Здесь царил полный хаос.

Замечаю Дерека у двери его офиса. Он разговаривает с пожилым мужчиной в желтой каске. Тот указывает на одну из разбитых стеклянных панелей на площадке для сквоша — вероятно, он подрядчик, которого наняли для устранения повреждений. Дерек поворачивает голову, замечает меня, идущую к нему. Его глаза расширяются от удивления, и он улыбается ослепительной улыбкой. Быстро извинившись, он преодолевает расстояние между нами за три длинных, уверенных шага.

Он прижимает меня к себе так крепко, что я едва могу дышать. Но я и не возражаю. Тепло его тела рядом с моим и запах водного, древесного одеколона завершают мое возвращение домой. Через несколько мгновений я слегка отстраняюсь и смотрю на него из-под опущенных ресниц.

— Привет, — тихо говорю.

Он касается моего лица и волос, словно проверяя, настоящая ли я.

— Искорка, где ты была? Я был так…

Он будто не может подобрать слов, прежде чем резко прижимает меня к себе еще раз. Поглаживая меня по голове, он шепчет:

— Неважно, где ты была. Просто рад, что ты вернулась. Боже, я так волновался. Когда ты не отвечала на звонки и я не знал, где тебя искать… В последний раз, когда видел, тебя увозили в полицейский участок.

— Мне жаль. Правда жаль. Я уехала в Цинциннати. Мне нужно было побыть одной, чтобы самой разобраться с некоторыми вещами.

— И?..

— Дерек, я… — слегка отстраняюсь, чтобы взглянуть на него. — Когда я с тобой, я чувствую слишком многое. Мне нужно было устранить это… отвлечение — если ты понимаешь, о чем я.

— Кажется, понимаю, — отвечает он с легким смешком. — Но продолжай.

— Всё кончено, Дерек. Мне больше не нужно беспокоиться об Итане.

— Я знаю, но… — он проводит рукой по волосам, и на его красивом лице появляются морщины тревоги. — Черт, Джианна. Эта неделя была самой страшной в моей жизни. Я, Изабелла, Кристофер… мы сходили с ума, не зная, что с тобой. Полиция не сказала мне ни черта. Ты можешь хотя бы немного рассказать, что, блядь, произошло в тот день?

— Твои тренировки помогли мне. Я запомнила твои слова, — отступаю назад, закатываю рукав и вытягиваю руку. На внутренней стороне запястья курсивом вытатуированы слова: «Я есть». Кожа вокруг татуировки еще не до конца зажила, поэтому розовая и блестящая.

— Я сделала ее несколько дней назад, в Цинци. Это было спонтанно, но, думаю, символично. Это те слова, которые ты заставил меня произнести. Я запомнила их. Ты спас меня.

— Я спас тебя? Хочешь сказать…

— Если ты думаешь, что я его убила, — нет. Хочу прояснить это, прежде чем этот вопрос станет как слон в комнате. Но… я бы это сделала, если бы пришлось, — добавляю шепотом.

— Но ты не сделала. Даже если бы сделала — никто бы тебя не осудил. Этот ублюдок заслужил смерть. Я сам хотел его убить, — в его голосе звучит яд, от которого я вздрагиваю. — Что еще случилось?

Зажмуриваюсь, вспоминая глухой удар его головы о журнальный стол, лужу крови и свои слезы облегчения.

— Была драка. Он сказал что-то… Он был для меня совершенно чужим. Его даже не звали Итан Уокер. Четыре года моей жизни были ложью. Его настоящее имя — Энтони Галло.

— Ты шутишь?

Качаю головой.

— Хотела бы, чтобы это была шутка. Он погнался за мной, я отбивалась. Он споткнулся, сильно ударился головой об угол стола. Умер почти мгновенно. Полиция и ФБР быстро установили, что это была самооборона. С меня сняли все обвинения.

Грохот тренажеров на заднем плане заставляет меня замолчать — вспоминаю, где мы. Осматриваюсь: клиенты занимаются, сотрудники и подрядчики суетятся. Вроде бы никто не обращает внимания, но это не значит, что нас не могут подслушать.

— Есть еще кое-что, но скажу коротко. Я не хочу вдаваться в подробности. Хорошо?

— Хорошо, — он кивает. — Почему бы нам не прогуляться до «La Biga», выпить кофе и поболтать по дороге.

— Идеально.

Дерек берет меня за руку, и мы направляемся к маленькому кафе, которое стало одним из моих любимых мест в Квинсе.

— Мне нравится татуировка. И ты права — она подходит. Но, сомневаюсь, ты проделала весь путь в Цинциннати только ради этого. Расскажешь, что еще ты там делала? — спрашивает он, пока мы ждем зеленый сигнал светофора.

— После того как я сообщила ФБР настоящее имя Итана, это открыло ящик Пандоры. Агент Грегори смогла отследить, кем была его мать. По-видимому, у нее была история психического заболевания, и в двадцать с небольшим она неоднократно попадала в психиатрические учреждения. В полиции Солт-Лейк-Сити есть запись о том, что она утверждала, будто была изнасилована, но никаких дальнейших действий не последовало. Ее история возобновляется девять месяцев спустя, когда родился Итан — или, скорее, Энтони. Его свидетельство о рождении доказало, что он не лгал о своем настоящем имени. Это поставило под сомнение законность нашего брака и усложнило вопрос определения ближайших родственников. Его предполагаемая «большая семья» на самом деле состояла из людей, которых он знал по полицейскому управлению. Я даже не подозревала, что они ему не родственники. У них вообще не было кровного родства. Боже, как же я была глупа… — замолкаю, вспоминая, как легко поверила во всё, что он мне говорил.

— Ты не глупая, — резко говорит Дерек. — Этот парень был социопатом. Ты не можешь винить себя за его манипуляции.

— Может быть, — пожимаю плечами. — А может, и нет. По крайней мере, я должна была усомниться хоть в чем-то. Если бы я не игнорировала все эти красные флажки, возможно, всё сложилось бы иначе. Но, полагаю, теперь это уже неважно. Я не могу изменить прошлое — именно это и сказал мне адвокат.

— Адвокат?

— Да. Мне пришлось встретиться с юристом по поводу имущества. В итоге я передала ему полномочия разобраться со всеми юридическими вопросами, но мне удалось осмотреть свой старый дом. Со мной было ФБР — они контролировали и одобрили всё, что я хотела вынести. Они говорили что-то о необходимости сохранить улики, особенно после того, как нашли тела еще пяти женщин, чьи фотографии были у Итана. Всего пока насчитали девять, — заставляю себя проглотить подступивший к горлу ком. Задаюсь вопросом, смогу ли когда-нибудь преодолеть вину за то, что выжила, когда так много других не смогли.

Если бы я раньше обратилась к властям, может быть…

Слишком много «а что, если». Я бы сошла с ума, если бы продолжала об этом думать.

Дерек крепче сжимает мою руку, словно чувствуя, о чем я думаю.

— Как я уже говорил: этот ублюдок заслужил смерть. Это не твоя вина.

Сжимаю его руку в ответ, находя утешение в этих словах.

— Похоже, у него были памятные вещи с тех мест, где он избавлялся от тел. Он хранил их в сейфе в доме — в том самом доме, где я жила много лет, — с отвращением говорю, не в силах поверить, что доказательства таких ужасов всё это время были у меня под носом.

Наш разговор прерывается, как только мы подходим к «La Biga». В кофейне, как обычно, многолюдно, и разговаривать можно только, повышая голос. Пока мы ждем свои напитки на вынос, краем глаза наблюдаю за Дереком. После такой эмоциональной недели хочу просто немного побыть рядом с ним — оценить мужчину, с которым я решила быть. Он такой красивый, что у меня подкашиваются колени. Его поза уверенная, но непринужденная, одна рука в кармане спортивных шорт. Широкие плечи проступают под красной футболкой, которая облегает его тело, подчеркивая мускулистую грудь, которую невозможно скрыть. Не думаю, что когда-нибудь устану смотреть на него.

Забрав напитки, мы выходим из кофейни. Дерек то и дело бросает на меня осторожные взгляды, как будто боится, что я исчезну в любой момент. Мне нужно продолжать говорить, чтобы дать ему понять: я больше не убегаю. Я здесь. И остаюсь.

— ФБР показало мне фотографии, о которых ты рассказывал, — говорю, пока мы бесцельно бродим по городу. — Те, что из его квартиры в Эйвондейле. Поверь мне, я понятия не имела.

— Я никогда и не думал, что ты знала, — без колебаний отвечает он.

Его непоколебимая преданность и вера в меня вызывают легкую улыбку.

— Когда я приехала в тот дом, была удивлена, увидев, что Итан сохранил все мои вещи. Сначала я не знала, что с ними делать. Еще не решила, останусь ли в Цинциннати или вернусь в Нью-Йорк.

Дерек останавливается и поворачивается, чтобы взять мой подбородок большим и указательным пальцами, приподнимая мою голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Искорка, если ты никогда раньше не слушала ничего из того, что я говорил, мне нужно, чтобы ты услышала это сейчас. Я уже давно всё как следует обдумал. Выберешь ли ты Нью-Йорк или Цинциннати — я последую за тобой. Итан слишком долго контролировал твою жизнь. Пришло время жить для себя, без всяких условий. Куда бы ты ни решила поехать, чем бы ни решила заняться — я с радостью пойду за тобой хоть на край света. Ты заслужила… — он задумывается. — Нет, «заслужила» — не то слово. «Достойна» — вот точнее. Ты достойна того, кто будет рядом, куда бы ты ни пошла. Знаешь это, да?

Я улыбаюсь, вспомнив разговор с Наталией, когда была в Цинциннати. Она считала, что я потратила достаточно времени на «медленные» отношения с Дереком — ее слова, не мои. Она напомнила мне, что любовь может быть здоровой, и посоветовала отдаться тому, что есть между нами. Она была права — хотя ей и не пришлось особенно стараться, чтобы меня убедить. Я уже знала, кому принадлежит мое сердце.

Улыбаюсь и кладу голову на его сильную грудь.

— Знаю. Так же, как знаю, что я заслуживаю быть счастливой. Вот почему я вернулась. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что мое счастье в Нью-Йорке. Потому что здесь — ты. Я собиралась арендовать грузовик и перевезти сюда кое-что — например, диван, чтобы заменить старый, которым пользуюсь сейчас. Но… — колеблюсь я, не зная, как выразить свои чувства.

— Но что? — спрашивает Дерек, слегка откинувшись назад, чтобы взглянуть на меня.

— Мне ничего не нужно — ни диван, ни старая одежда, ни драгоценности. Единственное, что я взяла, — это маленькая шкатулка из кедрового дерева с памятными вещами о моей маме. Взять что-то другое означало бы, что я хочу сохранить воспоминания о той жизни. А я хочу забыть, Дерек. Хочу начать всё сначала — со старым диваном и всем остальным. У меня новая жизнь здесь, в Квинсе, и я хочу сосредоточиться на этом. Я больше никогда не хочу зависеть от мужчины. Но с тобой… — мне нужно, чтобы он понял, что у меня глубоко внутри.

Многое из моего прошлого я никогда не хотела озвучивать — секреты, которые унесу с собой в могилу, потому что не могу смотреть на жуткую мозаику своей жизни, — но то, что я чувствую к Дереку, не должно стать частью этой головоломки. Сегодня я начинаю собирать новую картину своего мира.

— Что такое, Искорка? — мягко подталкивает он.

— Находясь вдали от дома, я поняла, как сильно ты мне нужен… нет — как сильно я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Я люблю тебя, Дерек, и надеюсь, что, может быть — просто может быть — ты чувствуешь то же самое. Что скажешь, бойскаут? Я, ты, Мейси? Хочешь начать всё сначала и дать этому реальный шанс? Больше никаких секретов. Больше никакой Вэл. Только я, Джианна Валентини.

Он приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться взглядом с его великолепными карими глазами. Крошечные зеленые искорки сверкают в них, взгляд становится всё напряженнее. Я краснею от нахлынувших эмоций и опускаю глаза.

Он усмехается.

— Мне нравится, как ты опускаешь свои длинные ресницы, когда смущаешься.

Резко поднимаю голову и снова смотрю на него.

— Я не смущаюсь.

Это лишь заставляет его смеяться сильнее.

— И еще мне нравится, как твои маленькие плечи напрягаются от негодования, когда ты обижаешься.

Хмурюсь и приподнимаю бровь.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — замечаю я.

Вместо ответа он идет выбросить почти пустой стаканчик из-под кофе в урну у обочины. Вернувшись, на его лице не осталось и следа былого веселья. Он кладет руки мне на бедра и разворачивает к себе, так что мы оказываемся лицом к лицу. Всё вокруг замирает. Люди, проезжающие машины — всё становится фоном. Единственное, что я вижу, — это высокий, светловолосый, широкоплечий мужчина с пронзительным взглядом, устремленным на меня.

— Я люблю тебя, Джианна. Всем сердцем и без остатка. У всех нас есть демоны, но только от нас зависит, когда мы решим им противостоять. Ты столкнулась со своими — и выстояла. Твоя история— это история о том, как ты поднимаешься снова. Я горжусь тобой. Ты вдохновляешь меня, и для меня честь, что ты выбрала меня, чтобы разделить со мной свою жизнь.

На моем лице расплывается улыбка.

— Значит, это да?

Он нежно касается моей щеки костяшками пальцев. В его глазах бушует ураган чувств — привязанность, желание, тоска, но ярче всего — любовь.

— Это определенно да.

У меня перехватывает дыхание, воздух будто вылетает из легких, словно меня уносит мощным подводным течением. Я тону, а Дерек — мой океан. Наши дыхания сливаются, его руки обвивают мою талию и притягивают к себе. Он крепко держит меня, его губы накрывают мои. Я отдаюсь этому поцелую, зная: мне не нужно терять себя, чтобы найти любовь. Я могу принять его полностью — свободно и безоговорочно.

Независимость и любовь могут сосуществовать. Пока я сама этого хочу.

КОНЕЦ.