Пять лет спустя.

Говорят, что любовь живет три года. Наша длилась целых пять с половиной. Результат союза — сын Даня — копия своего отца, разве что глаза мои.

Не скажу, что все было гладко… А сейчас — просто никак. Мой Туман стал вторым папенькой, таким же черствым сухариком. Видимся только поздно вечером и то, мы, Игорь Демьянович, сильно уставшие. Не хочу уточнять даже, чем ты там нагружен: секретаршей молоденькой или с дружками коньяк в тесном кругу хлещите. До лампочки! Устала быть одна и стучаться в закрытые двери. Наверное, он там сильно кому-то нужен дела решать, а сын не видит отца даже по выходным.

Решив, что пора доставать «электрошокер», действую быстро: в одну руку — сумку, в другую — ладошку Даньки, и к маме, на Дальний Восток. Окинув последний раз свое уютное жилище, оставляю сотовый на полочке в прихожей. Адьес, Туман! — пишу алой помадой на зеркале и припечатываю губами, оставляя прощальный поцелуй.

Как же здесь хорошо! Такой простор! А воздух? А горы! Дядя Сережа любит сюда прилетать в отпуск. Здесь тепло и уют. Мама говорит, что любовь на расстоянии нисколько им не мешает. Ей здесь очень нравится. В длинном хлопковом платье до пят и с заплетенными светлыми волосами в косу, моя мама напоминает женщину из русских народных сказок. Здесь нет ничего в округе. Только домик в альпийском стиле и мама, что разбила небольшой огород с зеленью и цветами.

Данька носится по поляне с хаской, его смех разлетается по округе, сливаясь с щебетом птиц и лаем собаки. Мы пьем с мамой горячий чай и, сидя в плетеных креслах, смотрим за горизонт.

— Сережа, что ли, летит? — мама хмурит брови.

Звук вентиля вертолета все приближается, и вот уже видны темные очертания самой стальной птицы в лучах заката.

История встречи мамы с тем самым военным министром покрыта тайной. Мама, с группой паломников, была в храме на Пасхальной службе, где ее заметил Сергей. Попав в поле зрения сильного мужчины, ей не суждено уже было вернуться к отцу. А у Серебрякова силенок не хватило тягаться…

— Он же говорил, что через три дня прилетит? — тоже испытываю беспокойство.

«Чужой!» — понимаем обе, когда вертолет делает над нами круг и начинает садиться в ста метрах от дома.

— Даня, домой! — рявкаю, что есть мочи.

Мама спокойно достает из под ступенек карабин, и щелкает затвором.

— Зятек пожаловал, — хмыкает моя воительница, и оружие не опускает, направив его на приближающегося мужчину.

К нам действительно направляется Игорь. Чувствую слабость в ногах, и мысли тревожно скачут, ища выход из ситуации. Я не готова сейчас его видеть… Морально не готова. Каменное лицо и прищуренные глаза, говорят, что Туманов не просто зол — он в бешенстве.

— Мы гостей не ждали! — моя блондинка, ростиком ниже меня на голову, встает передо мной, загораживая.

— Людмила, я хочу поговорить с женой, — хриплый голос.

Туман смотрит на меня, как давно не смотрел, ведя глазами с ног до макушки. Надо же! Женщину увидел! Раздражение растет по нарастающей.

— Раньше надо было говорить! Теперь поздно! — тычу в него пальцем, что нехрен тут делать, без него было хорошо и спокойно.

— Лиль, — играет скулами. — Пожалуйста, давай поговорим?!

— Мам, ладно. Дай нам пятнадцать минут! Больше времени я тебе не дам! — складываю руки на груди.

Мама ворчит, что ПВО плохо работает, вот скажет она Сергею… Кинув угрожающий взгляд: «Только попробуй что-то учудить» на Игоря, уходит в дом. Провожая ее взглядом, замечаю две мордашки в окне, наблюдающих за происходящим. «Сын и собака явно в сговоре» — хмыкаю.