Так становятся реалистами. Просто нужно повзрослеть, набраться ядовитого цинизма, испытать жгучую ненависть. Была ли любовь? Любовь — это нечто легкое, светлое и чистое, оно не имеет ничего общего с самообманом. Я смотрю на восемнадцатилетнюю себя: прямые темные волосы, слегка вздернутый нос и глаза цвета стали выдавали во мне старую душу. Мать под моим взглядом ежилась и отводила глаза.

— Не пойду сегодня в школу, — заявляю спокойно, отпивая кофе и делая кусь от бутерброда с сыром.

— В смысле?! — челюсть родительницы отвисла. — Лиля, ты заболела? К врачу надо? ПМС начались? Зуб мудрости растет? — столько версий посыпалось мгновенно.

— Хочу в салон сходить, сделать стрижку, маникюр нормальный, — болтаю ногой, как раньше. Рефлекторно, что ли? Имела я такую привычку до всего этого, каюсь.

— Дочь, папа это не одобрит, — тянет с сомнением, косясь на телефон, словно отец слышит на расстоянии.

— Мне плевать! Посмотри, как я выгляжу, — раскинула руки и встала в полный рост.

— Как? — хлопнула глазами мама.

— Обычная серая мышь! Зацепиться даже не за что! Ты же сама говорила, что я должна понравиться… Как его там, сына этого мужика зовут? — копошусь на полках прошлого.

— Демид, — расплывается в улыбке чеширского кота, мамаша. — Сын папиного друга, — глазки заблестели. Она думает, как поступить и соглашается на мою неожиданную авантюру.

— Сейчас вашей классной руководительнице напишу, что ты к стоматологу пойдешь, — набивает уже в родительском чате сообщение.

— После по магазинам проедемся, хочу гардероб обновить, — хочется сплюнуть, оглядывая себя.

Узенькие джинсы со стразами и розовая толстовка сейчас на мне, за неимением лучшего.

— Раньше тебе нравилась твоя одежда, — пристегивается ремнем безопасности и морщит нос мамуля.

— Я помню, сколько денег выдает отец на мое содержание. А когда обновки были последний раз?

Женщина рядом насупилась и поджала губы. Понятно, что отчет отцу она дает совершенно другой. Большая часть средств расходуется на ее хотелки. Конфликт с матерью мне не нужен, лучше тонко подвести ее если не в подруги, то в сообщницы.

— Вы уверены? — парикмахерша захватила мою гриву волос, которая спускается до поясницы.

— Абсолютно, — улыбаюсь через отражение.

«Хм-м-м-м» — мычит мамуля над моим законченным образом, глядя в зеркало. Кожаные черные брюки обтянули как вторая кожа, майка-алкоголичка с рок-группой «Ария» на груди и кожанка косуха дополнили образ. Выгляжу старше биологических лет. Что-то между Шарлиз Терон и Лили Коллинз — довольно хмыкаю, цокнув языком.

— Только в нос ничего не вставляй! — взмолилась мама. — Отец меня убьет! Да и так убьет, — стонет по пути обратно родительница, непроизвольно косясь в мою сторону и бурча под нос ругательства.

Сколько было расспросов: не вступила ли я в субкультуру, секту или клуб неформалов.

— Нет, пока, но я об этом думаю, — листаю телефон, внимательно рассматривая фотки в галерее.

— Лиль, у тебя точно все хорошо? Может, случилось что-то? — осторожно подбирается к моим внутренним демонам мать.

Лучше тебе там палочкой не шевелить! Под слоем пепла и памяти все для чужих — взаперти, и ключ потерян. Это раньше Лиля была — душа нараспашку, безотказная овечка и мать-Тереза в одном лице. Лимит доверия исчерпан. Уйти из ловушки, где любви не стало… Ошибочка! Не было ничего. Странно, что сейчас не болит и не душит. Безжалостно жизнью научена.

— Привет, пап! — мое дежурное и тычек губами в щеку.

Что-то буркнул, но словно очнулся, вылупил глаза и развернулся всем телом, как крейсер для атаки.

— Лиля, не понял?! Зачем ты волосы подстригла? Во что ты одета?! — начались ядрометания.

— Правда мне идет? — сложила ручки в замок перед собой и хлопнула ресницами.

— Вить, ну правда же ей хорошо, — шелестит мама рядом, явно нервничая.

— А это тебе! — достаю туалетную воду, которая позже отцу очень полюбится. Точно знаю.— От нас, с мамой, — добавляю к подарку соавтора, хотя сама выбирала.

— Девочки, мне очень приятно, — лицо разгладилось, и он ласково взглянул на мать. Сто процентное попадание в его вкус и запах с древесными нотками и мятой.

— Все для тебя, родной, — вертит перед ним хвостом родительница, высчитывая, что с этого настроя отцовского потом поиметь.

— Что у нас на ужин? — поворачивает в сторону кухни.

Мы, с матерью переглядываемся. На кухне шаром покати. С утра же уехали.

— Пап! Может, сходим куда-то все вместе? Недавно новый ресторан появился на Заречной! — открываю дверь воспоминаний.

— Умница, дочь! — оценил мой посыл папенька, ведь картинка дружной семьи нужна его электорату. — Собирайтесь, красавицы! Папа ведет вас гулять! — царственно дает свое позволение.

Я поднимаю руку в жесте «дай пять». Мамуля немного тормознула от удивления, но хлопнула ладошкой, одобрительно кивнув. Новая «я» стала определенно ей нравиться.