Праздничные выходные пролетели, как один миг. В этот короткий промежуток хотелось вспышек и ярких салютов. Оставаясь наедине, мы изучали другу друга с жадностью, боясь, что это отнимут. То, что творил с моим телом Туман, было космосом. За всю восьмилетнюю супружескую жизнь такого не испытывала. Нежась в объятьях, засыпали только под утро. Мы были такие счастливые, легкие, куражные, забывшие о другой стороне жизни.

Потом наступили учебные будни в режиме нон-стоп. Чтобы вытянуть допуск к экзаменам, ходили к репетиторам. Где-то между поцелуями и тригонометрическими формулами, искренне не понимали, чем нам синусы и косинусы помогут в жизни.

Вся свистопляска приблизилась к логическому завершению. Аттестаты на руках, лента наперевес, и под летним дождем бежим, выкрикивая: «Ура! Свобода!». Мокрые пряди волос липнут к лицу, а мне не холодно, даже в мокрой до трусов одежде. По оголенной коже скользят руки Игоря и губы шепчут безумные планы на ближайшие часы, как только доберемся до дома.

— Совсем стыд потеряли! — кричит бабулька с первого этажа, заметив нас, обжимающихся, на лавочке.

Хохотнув, срываемся с этого двора, забегая в другой. Сегодня город наш! Сегодня море по колено и горы по плечу. Без алкоголя пьянит безрассудная молодость. Пусть это воспоминание в будущем затмит сотню других…

— Туман, братуха! — раздается свист из джипа, притормозившего у обочины.

Игорь дернулся и резко развернулся на голос.

— И тебе привет, Серый! — лицо становится каменным.

Туман больно сжимает мою руку, сам того не замечая.

— Лиль, мне нужно на пару слов, — извиняющаяся кривая улыбка.

Киваю. А что еще остается? Топчусь на тротуаре, обхватив себя руками. Без него греть перестало, стал темнее пасмурный день. Гундеж со стороны машины становится громче, слова резче.

— Прости, родная! Появились срочные дела, — Игорь не смотрит в глаза. — Подожди меня дома, — протягивает связку ключей.

Быстро целует в щеку и запрыгивает к браткам в автомобиль. Долго смотрю вслед, вжимая металл в кожу. «Да пошли вы все!» — хочется зашвырнуть связку в ближайшие кусты. Разворачиваюсь и иду домой, к маме.

— Лиля! Как хорошо, что ты пришла! У меня к тебе разговор! — глаза матери загадочно блестят.

Скидываю обувь и шлепаю в комнату, оставляя сырой след за собой.

— Мы переезжаем в Москву! — выдыхает восторженно, ожидая моей реакции.

— Кто это «мы»? — стягиваю мокрые тряпки.

— Сергей сделал мне предложение!

Застреваю в вороте узкого платья, даже обзора нет — все шмотки на голове.

— Дочь, ты молнию не расстегнула, — мама пытается освободить меня из плена выпускного наряда.

— Мам, ты езжай, а я остаюсь, — выдаю красная, злая и лохматая, запнув платье в угол.