Крепкий кофе — то, что необходимо! Горечь нужна, чтобы стереть мечтательную улыбку… Эх, синие глаза! Его руки повсюду… Ревность тумановская — отдельная песня! Казалось, он начнет фигачить всех подряд, ломать носы, зубы, брови, приклеенные к потолку. Неуемная жажда истребления однажды его настигнет и наступит день хаоса. Смогу ли я остановить неизбежное, или меня так же сметет волной, как всех, кто был тогда с ним рядом? Что заставило выкинуть вчера трусы, как белый флаг? «Ничего я изменить не могу» — констатирую факт. Нет у меня решения на сложную задачу. Жизни абсолютно насрать, чего я хочу… Но, может, в том и суть, что откинуло в прошлое, чтобы я смогла что-то изменить?

Мама ходит притихшая и кидает настороженные взгляды.

— Мам, хватит вокруг меня круги выписывать! Я — умная девочка. В ближайшее время внуки тебе не грозят!

— Лиль, я переживаю за тебя. У вас все это серьезно? — присаживается напротив и тянет руку к моей чашке. Отпивает и несется к раковине, чтобы сплюнуть.

— Как ты эту гадость пьешь? — офыркивается, и запивает целым стаканом воды.

— Нормально, — дохлебываю «гадость».

— У нас сегодня встреча с твоим отцом, — говорит глухо, отводя глаза.

— Не переживай! — отмахнулась я. — Ты выглядишь на все сто пятьсот! — поднимаю большой палец.

— Не знаю, что такое «сто пятьсот», но мне приятно, — улыбнулась мама.

Чуть по лбу себя не треснула! Фразочки будущего здесь не котируются. Фильтровать базар надо, Лиля!

Мы, с мамой шли плечом к плечу. Дорогой ресторан. Администратор расшаркивается, указывая путь к заказанному заранее столику. Мужчина за ним точно почувствовал приближение некогда родных женщин. Одна его любила, а другая просто была кровью — то, от чего просто не отмажешься.

— Люда! — отец прошелся глазами по моей блондинке.

— Виктор, — холодно кивнула она, и величественно позволила за собой поухаживать.

Я плюхнулась на свободный стул без церемоний и подтянула к себе меню. Разыгрался не на шутку аппетит. Махнула официанту, что готова сделать заказ. Мои родители сидели статуями, рассматривая друг друга.

— Я подаю на развод, — выдала нервно мама и отпила из бокала воду. — Адвокат уже занимается всем необходимым.

— Давай не будем, дорогая, горячиться! — рыкнул отец.

— Да пошел ты к черту!

— Не ругайся при ребенке!

— Она уже не ребенок!

Да-да! Мысленно поддакиваю, дожевывая кусок стейка.

— Я тебе развода не дам! — пошло уже по десятому кругу.

Уже обожравшись, сижу довольная. Переписываюсь с Игорем по телефону. Родители распугали всех посетителей. Персонал жмется по стенкам, боясь подойти ближе... Хорошо, что ножи тупые. Такими только в зубах ковырять.

— Виноват, с кем не бывает! — гнет свое папочка. — И что мне теперь — не жить?

«Сдохни, тварь!» — читается в покрасневших от злости глазах родительницы. Но вежливость снова берет свое. Хотя, не совсем она. В мэра летят сначала салфетки, потом сама салфетница… Пошла очередь посуды. Перевернутые стулья, скатерти, брошенные на пол… Все? — поднимаю голову от телефона. А, нет! До бара добрались.