Туман

Знал, что добром не кончится «просьба» старого хрыча прийти с Лилей. Самоутверждается, демон. Его жажда ткнуть Валета рылом: смотри, дескать, сначала я отнял у тебя любимую женщину, а теперь и дочь будет в моих руках. Давние счеты между ними. Старая вражда. Ходил слушок, что Валет, по молодости, подставил наставника. Очень хитро все обставил и вышел в дамки сухим, да при деньгах. А вот Аркан еле выжил. Отсидел. С той поры никому не доверял свою волосатую спину.

Был ли у меня выбор? Не было! Аркан умеет «уговаривать». Обещал, что Лиле ничего не угрожает.

Смотрелась моя девочка рыбкой золотой среди карасей. Переливающийся огонек светил мне во тьме. Раньше было нормой, находиться в среде уголовников. Я еще под стол пешком ходил, когда пахан начал таскать меня на сходки. А теперь смотрю со стороны… Не место моей малышке среди грязи. Противно стало. Еще и смотрят, пуская слюни на ножки стройные и плечи хрупкие. Каждого хотелось взять за горло, пока не хрустнет позвоночник, в глазах темнело от дикой ревности. Хоть бери биту и ебашь всех, без разбора. Когда Цыган Лильку вывел за руку — совсем последние остатки разума растерял. Красавчик был любимцем женщин. Мог по несколько штук за день менять. Приложило меня не хило.

Ругаемся. Спорим до хрипоты. Что-то кричу ей обидное. А потом сердце рухнуло, как из вида тонкая фигурка скрылась. Я будто без кислорода остался, без света, без желания жить. Так и ломает нормальных пацанов сука-любовь. Когда без нее ты — ноль, и все не имеет смысла. Моя уязвимость! Прижался к Лильке и шепчу все, что на душе. Хоть режь меня — не могу без нее.

— Пойдем к тебе, — доносится сквозь пелену и поцелуи.

Смотрю в глаза затуманенные, губы алые и кроет так, что, кажется, сердце сейчас выскочит. Едем молча. Держу за руку, боюсь, что выскользнет. Сколько же здесь ступеней? Надо на первый переезжать! — всякая муть лезла в голову, пока до квартиры добирались. Подхватываю у порога и несу на новый диван. Моя! Все, твою мать! Только моя! Еще потряхивает обоих, после первой близости. Я снова готов, но боюсь сегодня трогать. Первый крик, срывающий замок в обитель невинности, все еще стоит в ушах.

— Люблю тебя! — целую и заворачиваю бережно в одеяло.

Прижимаю к себе и утыкаюсь носом в разлохмаченные темные волосы.

— И я тебя люблю… До луны, — лепечет, засыпая.

— Серебряная моя, — шепчу, уже заснувшей.

Любуюсь вздернутым носиком, который сопит. Пухлые губы манят. Длинные ресницы подрагивают. Лилия светится белой кожей в темноте. Осторожно откатываюсь к краю и выхожу на балкон. Курю сигарету за сигаретой, чтобы успокоиться и хоть немного трезво мыслить.

— Лиля, — произношу ночи и оборачиваюсь на девушку.

Майский ветерок гоняет легкие шторы. Я вижу ее маленькую руку, поверх одеяла. Ровное дыхание поднимает грудь. То, чего искал я во сне, наяву — превзошло все ожидания. Лиля так же страстно меня желала. Каждое движение тут же порождало отклик и стон. Рехнуться можно. Никогда так хорошо мне не было. Пусть страсть сейчас утихла. Взамен нее поднималась всепоглощающая нежность. Я хочу ее здесь. Смотреть так на спящую, и млеть от щенячьей радости. Крадусь под бочок, распахивая одеяло. Кладу ладонь на плоский животик, который отвечает мне пульсацией. Кайф!