После прохода гигантского «комбайна» на орбитах стало спокойно и коммерческие спутники несмело потянулись на свои орбиты, сжигая остатки топливо маневровых двигателей.

Некоторые сделать этого уже не могли из-за повреждений или по каким-то иным причинам и им помогали коммерческие буксиры, владельцы которых, пользуясь случаем, неимоверно задирали цены на свои услуги.

Джек слышал их перебранки на открытом канале, который мог заглушить, но не делал этого, так как эти, казавшиеся забавными споры его успокаивали.

– Шварц, вы своих «лошадей» двадцатилетним «дереком», что ли поите, что выставляете нам такие деньги!? Это же неподъемное количество ассигнаций и жуткая нажива! – жаловался какой-то владелец спутникового парка.

– Дорогой Бертольд, уже то, что я тут с вами на открытой волне что-то обсуждаю, говорит о моем безмерном уважении сообщества, за какую наживу вы тут говорите? Вы же видите, как мои «лошади» работают на пределе тяги, тратя технический ресурс, а это дико затратно!

– Не надо за уважение сообщества, дорогой Шварц! – вклинился другой собеседник. – Вас сюда Агентство выгнало, чтобы вы лично решились бросить нам в лицо свои новые расценки!

– Ой, Арзон, я бы попросил! Уж кто-бы – кто-бы! Ваши бензоколонки уже из золота стоят и мне даже икается, когда мои буксиры там топливо берут.

Бачинский выключил открытый канал и Джек выключил тоже, понимая, что наставник решил высказаться.

– Что думаешь, Майк, по поводу пережитого? – начал тот издалека.

– Я чуть не обделался, – коротко резюмировал стажер.

– У меня были аналогичные ощущения и этого не случилось только потому, что я был очень занят, – сообщил Марк, затем возникла недолгая пауза, после которой оба зашлись истерическим хохотом и не могли успокоится пару минут, вытирая под панорамами проступившие слезы.

Когда все закончилось и они смогли перевести дух, Бачинский лениво подстрелил пару недобитых «комбайном» обломков. И снова наступила тишина.

– Марк, почему ты ругался на тот объект и как понял, что он имеет ко всему какое-то отношение?

– Да хрен его знает, – пожав плечами ответил Бачинский. – Понятно было, что этими невидимыми тварями кто-то руководит. Какая-то главная станция.

– Но тут пролетало много разных объектов, в том числе и на встречном курсе. И они даже атаковали нас, Марк! Почему не кто-то из них?

– В их поведении была видна «рука» общего командования. Это были «солдаты».

– Как ты это определил?

– Ну… не было в их поведении стабильности, понимаешь? Видно, что он на каком-то стержне болтается, что пилот у него в другом месте.

– А главный?

– А главный шел, как по веревочке. Уверенный в себе, вальяжный. По его поведению мне сразу стало ясно – он и есть тот управляющий, который, заметив, как мы валим «невидимок» налево и направо, тотчас начал затачивать под нас свои боеприпасы.

– Тех, кто пер прямо на нас?

– Ну да. Они скрывали свой намеренный переход с орбиты на орбиту, якобы бессмысленным хаотическим поведением, но я то знаю куда смотреть.

– А куда смотреть? – сразу уточнил Джек.

– Смотреть нужно на их нос – переднюю часть. Если соскочил с орбиты под управлением – нос у него будет ярким, словно свежими красками пропечатан.

– Но ты мне об этом раньше не говорил!

– А я об этом только сегодня и узнал.

– Так, может, тебе просто показалось?

– Может и показалось.

– Ну, а ты-то сам, что обо всем этом думаешь? – спросил Джек и наставник не сразу ответил на его вопрос. Казалось, он даже забыл о нем или не услышал вовсе и лишь сделав пару выстрелов по вращавшимся на соседней орбите кускам спутниковой обшивки, сказал:

– Да непонятно все как-то. Ведь это начиналось с прорывов контрабанды и тогда было ясно, что они пытались найти новые способы прохода, где-то взламывали управление, где-то кого-то подкупали. Одним словом, вполне банальная деятельность криминальных организаций.

– А потом?

– А теперь – ты сам видел. Какие-то запредельные технологии, тягаться с которыми мы не в состоянии. И если бы не помощь этого…

– Комбайна, – подсказал Джек.

– Подходящее название, – согласился Марк и сдвоенным выстрелом из обеих «пушек», разбил на части и одновременно испарил фрагмент какого-то тяжелого агрегата, потерянного разрушенным «скайлабом».

– Две пушки это – круто! – не удержался от замечания Джек. – Одной ты разбиваешь, а второй сразу дорабатываешь обломки!

– Да, это конечно, – без энтузиазма отозвался Марк, погруженный в невеселые мысли. – Но слышал бы ты, о чем треплются в «казарме»…

– И о чем же?

– Там же много источников – и тех, кто работает на орбитах, и тех кто общается с коллегами из соседних секторов…

– И что говорят?

Марк вздохнул. Ему не хотелось трепаться на эту тему, но Джек был свой, а еще – очень хотелось выговориться и не держать в себе переживания, которые уже, практически не давали Бачинскому спать.

Раньше он находил утешение в пьянке и коротких свиданиях, однако последний отпуск изменил его способы проведения досуга.

С одной стороны, это был плюс – здоровье и все такое, а с другой – он стал больше думать о том и о сём. И уж лучше бы пил.

– Говорят про войну.

– Про какую еще войну, Марк? – удивился Джек.

– Про чужую войну. Где-то, кто-то с кем-то воюет. Какие-то большие, высокотехнологичные силы и их армии. И в дело пущены все возможные способы, в том числе задействуют и культуры попроще.

– Вроде нас?

– Вроде нас.

– Но, может, все не так плохо, Марк, мало ли о чем болтают? – с надеждой в голосе спросил Джек. От сообщения наставника веяло какой-то безысходностью.

– Может не так плохо. Но слишком уж большой скачок в технологиях у «серьезных ребят» по сравнению со всеми остальными, да ты и сам все видел.

– Да уж видел, – согласился Джек, умалчивая о том, что разглядел там, куда больше. – И что, думаешь, им эти технологии кто-то подбрасывает?

– Коллеги в «казарме» только об этом и говорят.

– Но ты об этом раньше не заикался.

– А смысл? Ты думаешь почему «серьезные ребята» меня приглашают для решения некоторых своих проблем?

– Ты – мастер, Марк, ты реально крут.

– Да, крут, но в пределах базы Восьмого сектора. А так-то в секторах найдется полдюжины – это минимум, пилотов которые круче меня. Но чаще приглашают меня. А почему, думаешь? Потому, что я не болтаю на особые темы. Пусти супер-пилота, который любит потрепаться на закрытую территорию и завтра обо всех подробностях этого визита будет знать вся Лима-Красная. А возьми Бачинского и он – ни звука, ни полслова. Любая болтовня только о бабах и выпивке.

– Теперь еще – о сериалах, – вставил реплику Джек, чтобы снизить накал драматизма.

– Это – да.

– А что там насчет чертежей? – спросил Джек, поднимая старую тему разговора.

– Чего?

– Ты послал чертежи, а тебя в ответ тоже послали. Чем все закончилось?

– Ах это! Ну, Комитет меня послал подальше, а я тогда отправил эти материалы в Космическое Агентство, но они даже не ответили. Я и успокоился, а теперь вот прибыли инженеры и сказали, что пара моих предложений поступили в производство. Даже дали подписать какие-то бумажки.

– И что тебе с этого?

– А с этого – на счет уже деньги упали, – сообщил Марк улыбаясь. – Типа уже что-то набежало.

– И много? – не удержался от вопроса Джек.

– Да не особо, может три-четыре месячных оклада.

– Нихрена себе?! Это же немало и это пока! Что будешь делать, если деньжищи попрут?

– Не знаю. Я и сейчас то не знаю, куда их теперь тратить, раз уж на сериалы перешел.

– Неужели так много пропивал за отпуск?

Марк в ответ лишь загадочно улыбнулся и хотя Джек не увидел этого в панораме, но почувствовал.

– Надеюсь, все это уже в прошлом, нужно что-то накопить на домик в Глинкорне.

– В Глинкорне? Недешевый городок, я слышал.

– Недешевый. Но девушка поставила условие – только Глинкорн. Ей нравится, как шумят пальмы. Тебе не понять.

«А как шумят пальмы? Пальмы шумят волнующе, если не знать, что укрыто под обрывистым берегом пальмовой рощи и какие тайны вымывают из него океанские волны,» – прозвучало внезапное эхо из прошлого Джека и он вздохнул, гоня прочь эти воспоминания.

– Девушка? Ты сказал «девушка»? Кто она? – начал беспокоить наставника Джек, чтобы убежать от собственных навязчивых мыслей.

– Да никто. Просто абстрактная девушка.

– Нет, Марк, абстрактная девушка не могла назвать конкретный город. Значит это Инга?

– Ну, хотя бы и так – нехотя согласился Бачинский.

Неожиданно, проявился голос диспетчера. Сначала она отчитала кого-то на смежной волне – была слышна, в основном, лишь эмоциональная окраска, а слов не разобрать, но потом связалась с «мусорщиком» Марка:

– Бачинский, твоя переработка закончилась. Можешь возвращаться на базу и следующий выход по расписанию.

– Принято! А как зачтут этот внеурочный выход?

– Ой, ну у всех одно и то же, – со вздохом отреагировал девушка и Джек прямо явственно представил, как она театрально закатила глаза и как поднялась при вздохе ее полная грудь.

Представил и сам удивился тому, отчего так неожиданно у него разыгралось воображение.

– Смена будет, Бачинский. Полная смена.

– А вот за это спасибо, гражданин начальник.

– Кушай – не обляпайся, – прокомментировала диспетчер и отключилась.

– А ты знаком с ней лично, Марк? Как она выглядит?

– Глаза – серые, грудь пятого размера. Хорошо выглядит.

– А почему расстались?

Ответить Марку не дала снова проявившаяся девушка-диспетчер:

– «12–34», на вашем маршруте возвращения намечается какой-то процесс…

– Какой еще процесс? – уточнил Марк.

– Не знаю, возможно прорыв контрабанды.

– Какой прорыв, там же ни одного телепорта по пути… Или ты нам показания прогноза зачитываешь?

– Так, Бачинский, ничего я вам не зачитываю, потому что это запрещено по должностным инструкциям! Я случайно с вами связалась, всё.

С этими словами диспетчер отключилась.

– Похоже не случайно, да, Марк? – спросил Джек.

– Да, нарушила инструкции, чтобы нас предупредить.

– А что там может быть такого опасного для нас?

– Может и ничего, но на их прогнозном мониторе все отражается в виде коэффициентов вероятностей. Типа, вот-вот, что-то, вроде бы, может быть. Но, как правило, ничего такого не случается. Поэтому можем просто скучно дойти до базы, а можем и в чем-то поучаствовать.

– Я за скуку. За банальную расслабляющую скуку, – сразу проголосовал Джек.

– Аналогично.

– А почему мы еще не развернулись к базе?

– Мы развернулись, просто ты не заметил.

– Не заметил? Хреново.

– Хреново, – согласился Марк. – Но не расстраивайся, просто мы уже с другой стороны витка подходим – по часовой стрелке, так что все в порядке.

Чтобы скоротать оставшиеся минуты, Джек стал листать навигационные окна, оценивая сколько сейчас на орбитах «мусорщиков». Получалось, что меньше, чем до той большой атаки.

Даже с учетом прикомандированных с Лимы-Желтой, отряд судов-чистильщиков не добирал до нормального количество процентов двадцать.

Впрочем, после прохода «комбайна» еще держалась спокойная обстановка, однако этот агрегат на орбитах уже не обнаруживался, а значит ушел в какой-то свой гигантский ангар. Или его скрыли хитрые оптические генераторы «особой зоны».

Такие же – судовые, только очень слабенькие закрывали сейчас, отраженный от Лимы-Красной солнечный свет, не давая оптической системе судна испытать шок и отключиться.

Где-то там – на просторах материков, на пляжах отдыхали люди или же спали в своих кроватях, чтобы с утра отправиться на работу.

Где-то посреди летнего дня налетал снежный шквал, а где-то местные жители о такой диковинке и не слыхивали и все сообщения о подобных чудесах воспринимали, как враки.

– Эй, Марк, похоже мы прошли вектор нашей станции. Ты чего, заснул? – спохватился Джек, заметив, что они завершили маршрут с превышением.

– Нет, не заснул. Просто сейчас, если это не простой мандраж диспетчера, должна сработать или не сработать вероятность события, которое она там увидела.

– То есть, ты ищешь приключений на наши задницы?

– Ну, типа того. Но если что-то случится, а мы к этому моменту будем уже сидеть в столовке – веселей это выглядеть не станет.

– Тут я с тобой согласен, – ответил Джек, сдерживая вздох. Наставник был прав «на все сто». Лучше поучаствовать в событиях, пока ты «в сапогах», чем выпрыгивать «с саблей и в пижаме».

Кто это сказал? Может и никто и Джек сам это только что придумал.

После сегодняшних потрясений он устал вот и выскакивали всякие непонятные фантазии.

Джек вздохнул и прикрыл под панорамой глаза, уже представляя, как Капиталина накладывает ему в тарелку кашу с маслом.

«Масла попрошу побольше,» – подумал он.