Пятница, 2 октября 2015 года

Кембридж, Англия

19:45

Без четверти восемь в ее дверь постучали, как и было обещано. В течение всего дня Алекс переживала мучительные перепады настроения по поводу своего нелепого согласия на приглашение девушки, которая встретилась ей у почтовых ящиков. Она была в недоумении, почему сама охотно сказала свой адрес, а не просто согласилась встретиться в баре. Затем растерянность переросла в сожаление. А сожаление переросло в отчаяние, когда она поняла, что, дав Лаверне свой адрес, не сможет выйти из положения. Они даже не обменялись номерами телефонов, что позволило бы Алекс отменить встречу эсэмэской. Теперь у нее оставалось два варианта. Первый – спрятаться в своей квартире и не открывать дверь. Второй – открыть дверь и вести себя как обычная студентка колледжа, которая ходит на встречи с друзьями. А если вечер станет скучным, Алекс сможет тихо уйти и вернуться к себе, не вызывая ничьих подозрений. На долю секунды она даже подумала о том, что знакомство с новыми людьми может порадовать ее, а наличие кого-то, кого можно назвать другом, – это плюс, а не что-то, от чего нужно бежать.

Она подошла к двери, глубоко вздохнула и открыла ее. Лаверна стояла в коридоре. Рядом с ней стоял какой-то парень.

– Вот она! – воскликнула Лаверна веселым голосом. – А я-то на секунду думала, что ты не откроешь.

Алекс улыбнулась и тяжело сглотнула.

– Нет, нет. Я просто готовилась. Ты долго стучала? Я, наверное, не услышала.

Без приглашения Лаверна вошла в квартиру.

– Не беспокойся, подруга. Это Дрю. Вы уже встречались.

Алекс потребовалась секунда, чтобы понять, где она его видела, прежде чем ей на память пришел Сэмюэл Макьюэн со встречи в банке. Дрю был тем самым парнем, который встретил ее в вестибюле банка «Спархафен» в Цюрихе. Сначала она спросила себя, какого черта он делает в Кембридже. Потом – почему он оказался у нее в квартире. Третьим и последним вопросом стало – как она могла быть настолько глупа, чтобы дать этой девушке свой адрес.

Дрю закрыл дверь и улыбнулся ей, задвинув засов и отправив сердце Алекс в пятки.

– Привет, Александра, – сказал Дрю, и его улыбка растянулась по всему лицу. – Александра Квинлан, из Макинтоша, штат Вирджиния.

Упоминание ее родного города вызвало выделение из желудка кислоты, которая обожгла ей нижнюю часть пищевода и начала быстрое движение вверх за грудиной. Алекс сглотнула, чтобы избавиться от жжения.

– Не из Чикаго ведь, – продолжила Лаверна. – «Город ветров»? И это все, что ты смогла придумать?

Лаверна прошла вглубь квартиры, оглядываясь по сторонам, как будто делала покупки в универмаге. Она взяла в руки статуэтку, стоявшую на столике у дивана, и некоторое время рассматривала ее, прежде чем поставить обратно. В гостиной раздвинула шторы и посмотрела на улицу.

– Я сразу тебя узнал, – сказал Дрю, все еще стоя перед запертой дверью. – Сначала меня смутили волосы, но потом я заметил твои глаза. Эти глаза невозможно пропустить.

– Эти пустые, мать их, глаза всегда тебя выдадут, – подтвердила Лаверна, отвернувшись от окна и подойдя к Алекс.

Та не шелохнулась. Она застыла на месте, скованная страхом, настолько сильным, что ей приходилось сжимать бедра, чтобы не дать мочевому пузырю опорожниться. В считанные секунды она перешла от переживаний по поводу того, что проведет ночь с незнакомыми девушками, к тому, что ее внезапно заперли в квартире с двумя головорезами, по одному с каждой стороны.

Лаверна улыбнулась, обнажив ужасно кривые зубы.

– Пустые Глаза, которые растворились в воздухе. Но мы ведь нашли тебя, верно?

Дрю отошел от двери и протянул свой телефон Алекс. Она уставилась на свою собственную фотографию. Это было изображение, которое чаще всего использовалось в новостях о ней, взятое с одного из ее аккаунтов в социальных сетях, который она давно удалила.

– Сейчас у тебя волосы короче, и ты не носишь очки. Но это ты. Не могу поверить, черт возьми, – сказал Дрю.

Внезапно швейцарско-немецкий акцент Лаверны обрел смысл. Как и те слова, которые заставили Алекс задуматься, когда она разговаривала с этой девушкой у ящиков. Как дуре. Похожим образом Дрю выражался в банке.

– В среду ты положила в цюрихский банк миллион долларов, – продолжил Дрю, – и вот в чем дело. Мы с Верной хотим получить свою долю, иначе выдадим тебя. Думаешь, ты в безопасности только потому, что сбежала в Англию, чтобы учиться в университете? Ты отдашь нам часть тех денег, с которыми ты сбежала, или мы опубликуем все, что знаем о тебе, на всех сайтах о преступлениях, которые только сможем найти. Мы и прессу предупредим. Если ты думаешь, что американские таблоиды плохо себя ведут, то удивишься, на что готовы местные.

Внезапная вспышка света ослепила ее, и Алекс подняла руку, чтобы прикрыть глаза. Лаверна сняла ее на телефон.

– Вот черт! – сказала Лаверна, смеясь и глядя на экран. – Выглядит точно так же, как на фотографии, где она выходит из дома в ту ночь, когда застрелила свою семью.

Дрю посмотрел на фотографию и рассмеялся.

– Святые угодники, так и есть. Как будто чертов призрак восстал из мертвых.

Лаверна посмотрела на Алекс.

– Я могу выложить эту фотографию прямо сейчас, и через день социальные сети взорвутся. Затем выстрелят таблоиды, и «Пустые Глаза» снова окажутся в новостях. Здесь, в Америке и во всем гребаном мире.

– Мне кажется, вы считаете меня более популярной, чем я есть на самом деле, – заметила Алекс.

– Не популярной, подруга. А печально известной. И я не думаю. Я знаю. Я слежу за всем этим, и люди сойдут с ума, если узнают, что Пустые Глаза отирается в маленьком университетском городке в Англии. Через день-два папарацци выстроятся вдоль тротуара у этой квартиры, потому что я развешу твой адрес везде, где только смогу.

– Сколько? – спросила Алекс.

Вопрос, казалось, ошеломил их. Дрю и Лаверна посмотрели друг на друга. Алекс почувствовала их удивление по поводу столь скорого успеха. Переговоры, скорее всего, должны были состояться позже, после того как они немного поработают над ней, прибегнув либо к угрозам, либо к реальному насилию. Но Алекс не хотела, чтобы эта ночь длилась дольше, чем нужно. Она хотела покончить с этим как можно скорее и знала, как это сделать. Но для этого ей нужно было просто попасть к себе в спальню. К шкафу и коробке на верхней полке.

– Сколько вы хотите? – повторила Алекс.

Дрю и Лаверна быстро заговорили по-немецки. Звучало как спор.

Теперь засмеялась Алекс.

– Как непрофессионально, – сказала она, подойдя к ним ближе. – Вы как пара первокурсников, которые оказались на выпускном балу. Вы двое следовали за мной всю дорогу из Швейцарии и, вероятно, планировали все это уже дня два. Но теперь, когда вы здесь, передо мной, вы даже цифры не придумали?

Алекс прошла вглубь квартиры, ближе к спальне.

– Вы, наверное, не думали, что заберетесь так далеко, а теперь, когда это случилось, не знаете, что делать. Мне лучше позвонить в полицию.

Алекс достала из кармана мобильный телефон и открыла его. Дрю направился к ней, но рука Лаверны легла ему на плечо.

– Не надо, – сказала Лаверна. – Позволь ей. Давай. Звони в полицию.

Наступила пауза.

– Давай, – Лаверна указала на телефон Алекс. – Позвони им. Что ты им скажешь? Что ты согласилась выпить со мной и что я приехала за тобой?

– Нет, что ты ехала за мной через весь континент, чтобы шантажировать меня.

Лаверна снова показала свои кривые зубы.

– Шантажировать чем? Вот что спросили бы копы. И что бы ты им сказала?

Наступила еще одна долгая, тягучая пауза.

– Давай, – произнесла Лаверна. – Подумай об этом. Что бы ты им сказала? Тебе придется сказать им правду. Придется рассказать, кто ты такая. И если мы тебя быстро разоблачим, то представь, как скоро это сделают власти. Твой мир рухнет в одну чертову минуту.

– В одну чертову минуту! – поддакнул Дрю.

Снова пауза.

Алекс сунула телефон обратно в карман:

– Отлично. Вернемся к моему первоначальному вопросу. Сколько вам нужно?

– Полмиллиона, – ответила Лаверна.

– Ты с ума сошла. У меня нет столько денег.

– Чушь собачья, – возразил Дрю. – Ты только что положила миллион долларов в банк. Я видел это своими глазами. Я помогал Макьюэну с бумагами.

– Конечно, – сказала Алекс, – и вы хотите, чтобы я взяла половину из них, чтобы заплатить вам, двоим тупицам? Как будто это пройдет незамеченным.

– Тебе выдали двадцать миллионов, – продолжила Лаверна, – только за то, что ты плакала на свидетельской скамье и притворялась, что это не ты нажала на спуск. Полмиллиона – это ничто.

Сумму компенсации сильно преувеличили в прессе. Некоторые называли правильную цифру – восемь миллионов. Большинство ошибались или намеренно завышали ее. Чем более сомнительным было издание, тем более раздутой была цифра. Один таблоид утверждал, что Алекс исчезла со ста миллионами долларов. Кто знал, на что конкретно рассчитывали эти два психопата. Она не даст им ни цента, но еще не сказала им об этом.

– Или ты достанешь нам деньги, или мы сразу обратимся к прессе. Расскажем всему миру, что Пустые Глаза поступила в Кембриджский университет, – сказала Лаверна. – Мы все твои данные опубликуем. Повсюду разместим твой адрес. В СМИ, на сайтах, в социальных сетях. Да мы дадим мировое турне с рассказами о том, что нам известно.

– Вы меня не слушаете, – объяснила Алекс. – Я не могу просто взять и забрать полмиллиона долларов из банка через пару дней после того, как положила их туда.

– Оставь в покое деньги, которые ты положила ко мне в банк, – ответил Дрю. – Возьми их в другом месте. Оттуда, где лежат остальные.

– И что ты думаешь? Я смогу доставить их тебе сегодня вечером? Думаешь, они у меня под матрасом? Вы оба глупее, чем кажетесь.

– Нет, не сегодня, – сказал Дрю. – Завтра. К пяти часам, или мы все расскажем.

– Для человека, который работает в финансовой сфере, ты не очень-то понимаешь, как работает банковское дело. Я не могу получить полмиллиона долларов за двадцать четыре часа. И все наличными? Вы, идиоты, насмотрелись фильмов про ограбления.

– О, у тебя все получится, – заверила Лаверна. – Поверь мне, подруга. Ты же не хочешь, чтобы мы разозлились.

Алекс глубоко вздохнула, словно прикидывая возможные варианты.

– Чтобы получить столько денег, мне нужна неделя, не меньше.

Лаверна и Дрю посмотрели друг на друга и обрушили друг на друга очередной шквал немецких слов.

– Мы дадим тебе время до понедельника, – сказала Лаверна.

– Сегодня вечер пятницы, гении, – сказала Алекс. – Я не смогу ни с кем связаться до утра понедельника. Мне нужна неделя, если вы хотите, чтобы я все сделала правильно.

– Правильно – это как? – уточнил Дрю.

– Это так, чтобы ни вы, ни я не попались. Вы хотите получить полмиллиона долларов и думаете, что это так же просто, как подойти к банкомату. Это не так. И последнее, что мне нужно, это чтобы вас двоих остановили с чемоданом, полным наличных, на обратном пути в Швейцарию. Придумать способ совершить идеальное преступление – в моих интересах. Мне нужна неделя, и я не дам вам полмиллиона долларов. Я дам вам двести пятьдесят тысяч.

– Пятьсот тысяч, – настаивал Дрю.

– Двести пятьдесят или можете звонить кому угодно и расклеивать мою фотографию повсюду. Мне наплевать.

– Ну конечно – произнесла Лаверна, и из-под ее верхней губы показался кривой зуб. – Если бы это было так, ты бы не торговалась. Четыреста.

– Триста, – возразила Алекс.

– Триста пятьдесят.

Алекс сделала паузу.

– Хорошо. Но мне нужна неделя.

– У нас нет недели, – объяснила Лаверна. – Мы потратили все, что у нас было, чтобы приехать сюда. Теперь нам нужны деньги.

Алекс закатила глаза.

– Давайте так. Я дам вам немного денег сегодня, чтобы продержаться, а вы дадите мне целую неделю, чтобы получить остальное.

– Сколько?

– У меня в спальне лежит около тысячи фунтов. Я могу сходить в банкомат и снять еще немного. Этого вам хватит. Я сделаю свои дела на следующей неделе и получу триста пятьдесят тысяч к пятнице.

Они снова переглянулись и перебросились короткими фразами на немецком.

– Хорошо, – сказал Дрю, – но мы останемся здесь, пока ты все не выполнишь.

– Будете жить у меня в квартире?

– Именно так, – сказала Лаверна.

– Куда, по-вашему, я денусь?

– Ты уже однажды исчезла. И можешь сделать это снова. Мы остаемся. А теперь иди и принеси нам деньги, пока Дрю не разозлился.

Алекс медленно кивнула, как будто у нее не было вариантов. На самом деле у нее их было много, просто она решала, какой из них лучше.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Будем соседями на неделю.

Алекс шла к спальне, изо всех сил стараясь выглядеть побежденной. Она замедлила шаг, хотя ей хотелось бежать. Оказавшись в своей комнате и скрывшись из виду, она направилась к шкафу. Это Гарретт захотел, чтобы Алекс научилась стрелять из пистолета перед тем, как отправится в университет. Учитывая ее предыдущий опыт охоты на фазанов и умение обращаться с двенадцатым калибром, обучение длилось недолго. После месяца уроков и всего пары часов на стрельбище, Алекс стала стрелять по мишеням из девятимиллиметрового пистолета гораздо лучше, чем когда-либо стреляла по фазанам. Но проблема была не в том, чтобы научиться стрелять и обращаться с оружием. Проблемой было приобрести его в Соединенном Королевстве. По сути, это было невозможно сделать легально. Но Гарретт был непреклонен в том, что у Алекс должна быть возможность защитить себя, и он приложил все усилия, чтобы претворить свою идею в жизнь. Через неделю после того, как она приехала в Англию и поселилась в своей кембриджской квартире, к ней в дверь постучал мужчина. Невысокий и коренастый, с лицом, испещренным шрамами от прыщей, он почти не разговаривал в тот день, когда появился в квартире Алекс. «Поймают с этим – попадешь за решетку», – вот и все, что он сказал, после чего вручил Алекс тяжелую металлическую коробку и исчез на лестнице.

С того дня коробка простояла нетронутой на верхней полке шкафа. Алекс так и не решилась перенести пистолет в более удобное место. Например, в ящик тумбочки, откуда она смогла бы сразу его достать, если бы он понадобился. Правда заключалась в том, что с того момента, как коренастый мужчина доставил его, она редко думала о пистолете, постепенно осваиваясь в новой жизни в Кембридже. Она так удачно избежала мучительного преследования американской версии Александры Квинлан, что, несмотря на несколько случаев, когда в начале первого курса студенты спрашивали, не виделись ли они с Алекс раньше, никто и близко не узнал ее. Поэтому Алекс не приходилось чувствовать страх в своей новой жизни в Англии. Но как только кривозубая девчонка с Дрю Эстесом без приглашения вошли к ней в квартиру, страх вернулся, а с ним и мысли о пистолете.

Потянувшись за коробкой, она заметила, что руки у нее дрожат. Алекс порадовалась, что не стала запирать шкатулку, поскольку с дрожащими руками вставить ключ в скважину было бы непросто. Она открыла защелку и подняла крышку, под которой лежал девятимиллиметровый пистолет «Смит и Вессон». Он был рассчитан на восемь патронов, и Алекс знала, что пистолет заряжен – он был доставлен в таком виде. Доставая его из коробки, она почувствовала руку у себя на плече.

– Две тысячи. Ни фунтом меньше, – потребовала Лаверна.

Прикосновение Лаверны испугало ее, и Алекс подскочила, быстро повернулась и одновременно выстрелила. Звук был оглушительным и вернул ее в ту ночь, когда была убита ее семья. Спектр зрения сузился до размеров булавочной головки, а затем в глазах и вовсе потемнело, когда сернистый запах пороха перенес ее в ту ночь, когда она пряталась за часами, а этот запах насквозь пропитал ее дом.

Она не знала, как долго длилась слепота, но, когда зрение к ней вернулось, Алекс увидела двух человек. Девушка по имени Лаверна лежала на полу перед ней, а Дрю Эстес стоял в дверях спальни с широко распахнутыми глазами и открытым ртом, подняв руки в знак капитуляции. Алекс видела его через дуло пистолета «Смит и Вессон», который во время кратковременной потери зрения направила прямо на него. Обе ее руки крепко держали пистолет, палец лежал на спусковом крючке, а дрожь в руках исчезла без следа. Алекс переместила прицел с середины груди Дрю на его сердце. Еще одна поправка – и цель оказалась прямо над его левым плечом. Она сделала еще один выстрел, который снова ослепил ее и вернул в ту холодную январскую ночь, когда была убита ее семья.

Хотя, наверное, прошло какое-то время, Алекс об этом не знала. Следующим, что она услышала, когда звон в ушах утих и зрение вернулось, стали сирены. Странные, карикатурные сирены, которые она знала только по фильмам. Это сирены британских властей, которые так отличались от тех, что закрепились в ее сознании за всю жизнь, проведенную в Штатах.

Затем она услышала что-то еще. Что-то более близкое. За пределами спальни входная дверь в ее квартиру распахнулась, и засов, который захлопнул Дрю Эстес, расколол дерево косяка, за которое держался. Затем она услышала, как кто-то бежит по квартире в сторону ее спальни.