Как опресняется вода морей,

Сквозь лабиринты проходя земные…

Элис сонно нашарила рукой надрывающийся дорожный будильник, потянулась и зевнула. Спальню омывал тусклый чуть сероватый свет. Перед тем как ложиться, она забыла задернуть шторы. По оконным стеклам катились крупные грязные капли дождя.

Каким-то непостижимым, но чудесным образом кошмарный первый ужин взял и выправился. А все благодаря леди Джейн. Не успел майор наброситься на нее с обвинениями, а она уже извинялась с такой подкупающей и горячей искренностью и очарованием, с таким тонким призывом к его великодушию офицера и джентльмена, что гневный пыл майора угас, а тогда и все кругом тоже повеселели. Это леди Джейн предложила всем после ужина задержаться в гостиной и помочь друг другу завязать подлески. Это леди Джейн развлекала общество потоком уморительных, хотя и чуточку злых рассказов и анекдотов.

Элис вспомнила, как ухоженные руки Джереми мельком коснулись ее рук, как ее обдало запахом его одеколона, когда он склонился к ней, помогая завязать узел. Он, кажется, потерял интерес к Дафне.

С утра была назначена еще одна лекция, после которой всем предстояло отправиться на рыбалку. Элис вылезла из постели, подошла к окну и выглянула наружу. Даже берега толком видно не было. Все тонуло в густом тумане, в стекла барабанил дождь. Может, ей повезет – и их с Джереми снова поставят в пару. Элис закрыла глаза, представляя, как они вместе разворачивают свертки с ланчем в пахнущем кожей уюте автомобиля Джереми, а запотевшие окна надежно отгораживают их от всего мира.

Торопливо приняв душ, она сняла розовые пластиковые бигуди и попыталась уложить волосы более изысканным стилем, но те распушились, как всегда.

К ее ужасу, на завтрак их не стали сажать всех вместе за тот же стол, что вчера вечером, и ее провели к столику, за которым уже налегал на сосиски майор. Джереми сидел с Дафной и леди Джейн в другом конце ресторана.

Майор глянул на Элис, с шелестом развернул «Таймс» – за прошлую пятницу! – и погрузился в колонку светской хроники.

– Дождливо сегодня, да? – бодро попыталась завязать разговор Элис, но майор лишь хмыкнул в ответ.

«Верно, считает, что со мной и разговаривать не о чем», – мрачно подумала Элис.

Поднявшись, она взяла себе со стола в центре комнаты хлопьев, рогаликов и сока, а потом робко заказала у богатырской официантки, сложением напоминавшей шотландскую корову, «завтрак рыбака».

Когда ей принесли заказ, она робко потыкала в него вилкой. Бекон, яичницу и сосиску она узнала, но остальное выглядело незнакомо и странно.

– Что это? – спросила она майора. Тот не ответил, так что она повторила вопрос – почти визгливо.

– Хаггис, черный пудинг и картофельные оладьи, – ответил майор. – Отличная еда. Шотландская народная, знаете ли. Я с ней впервые познакомился в армии, когда проходил обучение в горном краю.

– Вы были в САС[7]? – спросила Элис.

– Нет. – Майор снисходительно улыбнулся. – В мое время их еще не было. Мы называли себя слегка по-другому.

– О, а как?

– Лучше не говорить. Секретность и все такое.

– О! – Элис была глубоко впечатлена.

– Но, разумеется, основное время большой заварушки я отбыл в регулярных войсках.

– Большая заварушка – это?..

– Вторая мировая. До сих пор помню, как вел своих парней на берег в Нормандии. Янки взяли себе участки полегче, а нам оставили скалы. «Не бойтесь, парни, – говорю я. – На этот раз мы джерри[8] одолеем». Они мне верили, благослови их господь. Готовы были за меня хоть на смерть. Поразительная верность. Честно говоря, очень трогательно.

Элис жалела, что мама ее сейчас не видит. «Старая школа», – сказала бы мама.

– Расскажите еще что-нибудь, – попросила Элис. Глаза у нее горели.

– Что ж, – с охотой начал майор, – как-то раз…

Голос его вдруг стих, на столик упала чья-то массивная тень. Элис подняла голову. Бледные глаза леди Джейн обозревали майора с насмешливым весельем.

– Потчуете мисс Вилсон рассказами о дерзких вылазках? Генеральное сражение за чайную палатку на равнине Солсбери?

Что в этих репликах было такого, чтобы майора внезапно бросило в пот? Элис переводила взгляд с одного на другую. Леди Джейн кивнула, легонько улыбнулась и двинулась прочь.

Майор поглядел ей вслед, что-то пробормотал и принялся вытирать лоб платком.

Чарли Бакстер, семейная чета Ротов и все остальные уже собрались в гостиной. В камине весело пылало пламя. Дородная официантка, тяжело ступая, вошла в комнату и вывалила в огонь гору листьев от чайной заварки, капустных очистков и огрызков рогаликов, мгновенно превратив радостное пламя в унылую дымящуюся кучу.

Хезер поочередно осмотрела подлески и подергала за узлы. Некоторые тут же расползлись.

– И вот зачем вы хвастались, что умеете завязывать, когда явно не умеете? – укорила леди Джейн майора.

– Вообще-то полагалось завязывать самостоятельно, – указала ей Хезер.

– Прямо как в чертовой школе, – пробормотала леди Джейн. – О нет, опять этот несносный тип.

В комнату бочком пробрался констебль Макбет, с козырька черной фуражки у него струилась вода. Сняв фуражку, он присел перед камином, сгреб в сторону комья запекшегося месива и подбросил свежего угля и растопки. А потом, к вящей радости Элис, улегся на живот и принялся яростно дуть, пока по растопке не запрыгали языки пламени.

– В гостинице же есть центральное отопление? – спросила Эми Рот, зябко передернувшись. – Почему никто не включит?

– А теперь, пожалуйста, подвяжите подлески еще раз как следует, – раздался голос Хезер.

Все застонали и снова принялись сражаться с тонкой скользкой леской.

Констебль Макбет отдрейфовал к креслу у окна. А потом Элис заметила, как он вдруг замер. Застыл и весь подобрался – совсем как взявший след охотничий пес. Он снова поднялся, и его высокий тонкий силуэт четко обрисовался на фоне серого света за окном.

Любопытство взяло над Элис верх, она тихонько поднялась и подошла к окну. Что бы или кого бы ни разглядывал сейчас констебль Макбет, зрелище это поглощало все его внимание.

Элис выглянула наружу.

Из «лендровера» вылезала тоненькая светловолосая девушка в желтом дождевике, охотничьих бриджах и зеленых резиновых сапогах. Лицо у нее было очень красивое – овальной формы, аристократическое и безмятежное. Она пыталась вытащить из машины тяжелую плетеную корзинку.

Полицейский так резко обернулся, что чуть не сшиб Элис с ног. Схватив фуражку, он выскочил из комнаты, а через несколько мгновений появился уже под окном. Сказал что-то девушке, и она засмеялась в ответ. Нагнувшись, он легко вытащил корзинку из «лендровера». Девушка заперла машину, и они зашагали прочь – полицейский так и тащил корзинку.

Интересно, кто это, гадала Элис. Судя по всему, из богатой семьи, да еще этот надменный взгляд. Совершенно безнадежно, сказала бы леди Джейн.

– Чертова штука живет своей собственной жизнью, – посетовал Марвин Рот.

– Чего нам не хватает, – заметила леди Джейн, – так это полезного рабского труда. Чтобы в поте лица трудились, да, мистер Рот?

– Леди, не распускайте язык, – проскрежетал тот.

Наступила потрясенная тишина. «Силы небесные, – думала Хезер, – зря я думала, что могу справиться с ними в одиночку. Какая жуткая женщина. Постоянно говорит что-нибудь этакое, что на мой слух звучит совершенно невинно, но тех, к кому обращено, очевидно жалит. И шея у нее вся красными пятнами пошла – обычно это признак повышенного давления. Вот бы она рухнула замертво!»

– А теперь, – произнесла Хезер вслух, сама поражаясь, как дрожит у нее голос, – я раздам всем леску и поучу вас завязывать узел-восьмерку.

К несказанному облегчению Хезер, в комнату вошел ее муж.

– Что-то мы припозднились, – сказал он. – Пускай уже, наверное, начинают. Раздадим всем удочки – ну, то есть всем желающим, кажется, только один майор привез свои – и отправим к Верхнему Алшу и Лох-Алшу.

У себя в номере Элис натянула резиновые сапоги и проверила, что распихала по карманам охотничьей курточки все необходимое: ножницы, иголку для выковыривания глаз у мух (к счастью, выяснилось, что только у искусственных) и распутывания узлов, а еще перочинный ножик. Водрузила на голову рыбацкую панаму и спустилась обратно вниз, надеясь, что остальные постояльцы сочтут ее опытной рыбачкой.

На парковке перед гостиницей Джон раздавал карты местности. «Лох-Алш, – объяснил он, – находится довольно далеко». С полей шляпы на нос ему стекали потоки воды. Дождь мерно барабанил по машинам.

– По крайней мере, мошку разгонит, – сказал Джон. – А теперь… так-так… Джереми, вы берете Дафну.

Элис с упавшим сердцем слушала, как Джон говорит, что она отправится с ним, Хезер и юным Чарли Бакстером. Почувствовав на себе взгляд леди Джейн, она сердито натянула уже промокшую панаму ниже на лоб.

Дорога казалась бесконечной. Горы тонули в тумане. На лобовом стекле мерно ходили взад и вперед дворники. Элис покосилась на Чарли. Он понуро горбился в дальнем углу. Она понятия не имела, как разговаривают с детьми.

– Нравится тебе тут? – спросила она наконец.

Мальчик уставился на нее пристальным оценивающим взглядом.

– Нет, – после некоторой паузы ответил он. – Ненавижу эту гнусную тетку. Злющая, жестокая и безжалостная. Чего б ей не помереть? В горах очень многие умирают. Пойдут куда-нибудь, заблудятся – и умирают от голода и холода. Или с обрыва свалятся. Почему с ней ничего такого не происходит?

– Ну-ну, – укоризненно сказала Элис. – Так говорить нельзя.

Повисла долгая пауза. Первым ее нарушил Чарли.

– А знаете, вы ужасно глупая, – задушевно сообщил он.

Элис покраснела.

– Не дерзи!

– Сами вы дерзите, – ответствовал несносный ребенок. – И вообще ненавидите ее ничуть не меньше, чем я.

– Если вы про леди Джейн, то с ней и правда нелегко, – промолвила Хезер, оборачиваясь через пухлое плечо. – Но ее недостатки кажутся хуже, чем есть, потому что нас так мало. В толпе вы на нее и внимания не обратили бы.

– Я бы еще как обратил, – заверил Чарли, положив тем самым конец этой теме.

Элис начало укачивать. «Универсал» трясся по щебеночной дороге, то и дело подпрыгивая на рытвинах и ухабах.

Наконец они резко свернули влево и затряслись еще сильнее по грунтовке. Бока машины царапали заросли вереска.

Когда Элис уже была готова закричать, что ее сейчас вырвет, они наконец остановились.

Она вылезла из машины, вся замерзшая и задеревенелая.

Перед ней, уходя в туман, тянулась рябая от дождя поверхность озера. Было очень тихо, лишь неумолчно барабанил дождь. Хезер с Джоном принялись разгружать удочки, тем временем подтянулись и все остальные.

– Ну что, кто хочет погрести?

– Я! – закричал Чарли с необычным для него оживлением.

– Тогда будешь моим гилли, – тут же заявила леди Джейн, пользуясь шотландским словом для обозначения слуги. – А то тут кругом кусты. Я уж лучше на середину озера.

– С камнем на жирной шее, – пробормотала Эми Рот – и, поймав на себе взгляд Элис, покраснела, как школьница.

Элис стало смешно. Какая же она вся из себя настоящая леди – небось, если случайно чертыхнется, в обморок грохнется.

Хезер заколебалась. Судя по лицу Чарли, перспектива катать на лодке леди Джейн приводила его в ужас. С другой – из всех участников группы только его, Чарли, леди Джейн до сих пор не изводила. А через часок можно его спасти.

– Хорошо, – сказала Хезер. – Мистер и миссис Рот и майор пускай пока отправляются с Джоном вверх по течению и ловят в реке. Там должно быть много форели и небольшие лососи, так что вам понадобятся только легкие удочки.

– А я? – спросила Элис.

– Пойдете со мной, отведу вас на начальную позицию, – сказала Хезер. – Джереми, вы ступайте направо, а Дафна налево. Давайте, отправляйтесь. Сейчас порыбачим немножко, а через два часа встречаемся на этом же месте.

Пока собирали удочки, Элис продолжала с надеждой поглядывать в сторону Джереми. У Дафны крючок зацепился за куртку, и Джереми со смехом его отсоединил.

Элис зябко поежилась. Дождь уже просочился ей за воротник.

– Идемте, – позвала Хезер. – Нет-нет, Элис, не держите так удочку. Либо кого-нибудь ткнете, либо зацепитесь за куст.

Джереми зашлепал по мелководью прочь, Элис смотрела ему вслед, пока туман не поглотил его. Над водой разносился капризный голос леди Джейн: «Не можешь, что ли, грести поэнергичнее?!» Бедный Чарли.

Мокрая и несчастная Элис резко дернула удочку назад и тут же запуталась леской в кустах.

– Нет-нет, вот так, – терпеливо повторила Хезер, выпутав крючок Элис из зарослей. Крепко держа Элис за руку, она забросила мушку так точно и аккуратно, что по воде даже мельчайшей ряби не пошло.

– Хорошо, – пробормотала Хезер. – И еще разок. И еще.

У Элис уже разболелась рука. Она спотыкалась и поскальзывалась на камнях в воде под ногами, тихонько чертыхаясь себе под нос.

– Пойду половлю чуть дальше по берегу, – безмятежно промолвила Хезер. – У вас отлично получается. Не забывайте останавливать удочку ровно вертикально. Тут довольно долго очень мелко, так что, если зайти подальше в воду, больше шансов, что клюнет, да и меньше риска зацепиться крючком за кусты.

«Ну почему я просто не скажу, что все равно никогда не научусь рыбачить и мне это совершенно не интересно, – убито думала Элис. – Джереми не обращает на меня внимания. Мне тут не место». Но почему-то она продолжала медленно брести от берега, снова и снова забрасывая удочку.

Вдруг шнур натянулся.

Сердце у Элис подскочило куда-то к самому горлу.

Наверное, камень или водоросли. Она принялась сматывать шнур, со все нарастающим возбуждением ощущая, как тот подрагивает и дергается. Внезапно из воды выпрыгнула пойманная на крючок форель – и снова скрылась под водой.

– Помогите! – завопила Элис, вся раскрасневшаяся от азарта. Ну когда же придет Хезер? А вдруг она заблудилась? Невыносимо даже думать о том, что форель сорвется! Охваченная лихорадкой, древней, как сами холмы вокруг, Элис лихорадочно сматывала шнур.

– Ага, – сказала вдруг Хезер, вырастая рядом с Элис. – Берите скорее сачок.

– Сачок. Точно, сачок. – Элис лихорадочно зашарила вокруг и уронила удочку в воду. Хезер нагнулась и проворно подхватила ее.

– Подводите сачок, – велела Хезер.

Элис хотелось выхватить удочку обратно, но она боялась упустить рыбу, которая постепенно приближалась к ним, извиваясь и блестя в воде. Элис подвела под нее сачок и вытащила добычу на поверхность, разглядывая ее со странной смесью восторга и жалости.

– Довольно крупная форель, – сказала Хезер. – Фунта три, наверное, потянет. Отличный завтрак получится.

Она вытащила изо рта рыбы крючок и двинулась к берегу.

– А можете ее убить? – попросила Элис, глядя, как рыба бьется и ловит ртом воздух.

– А, конечно, – согласилась Хезер, медленно подбирая с земли камень. Все ее движения были медленными и размеренными. – Избавим рыбу от страданий.

«Какой чудовищной мысль об убийстве живого существа казалась в Лондоне, – думала Элис, – и насколько естественна она теперь, в этом варварском пейзаже». Хезер запихнула рыбину в пластиковый пакет.

– Кладите себе в сумку, – сказала она Элис. – Кажется, время перекуса. Слышу, остальные возвращаются.

Элис оказалась единственной, кто хоть что-то поймал, и все щедро расхвалили ее – все, кроме леди Джейн и Чарли Бакстера. Мальчик выглядел совершенно измотанным, и Хезер вовсю хлопотала над ним: усадила на переднее сиденье машины и налила горячего чая.

– Элис, вы просто чудо, – сказал Джереми. – Вы в самом деле вытащили этакую громадину совершенно самостоятельно?

– Неужели самостоятельно? – подхватила леди Джейн.

Элис колебалась не дольше секунды. Хезер сейчас отошла чуть в сторону и, надо надеяться, была вне пределов слышимости.

– Да, – громко объявила Элис. – Да, сама.

– Надо мне остаток дня держаться поближе к вам, – ухмыльнулся Джереми. – Похоже, вся удача нынче с вами.

Радость Элис слегка омрачалась, во-первых, тем, что она соврала и не знала, слышала ли ее вранье Хезер, а во-вторых, тем, что Джереми с Дафной предстояло уютно наслаждаться ланчем вместе в его машине, а ее отправили на заднее сиденье «универсала» Картрайтов.

Да и сам ланч был совершенно невкусным. Толстые ломти жирного холодного паштета, сухой кекс и вареные яйца. Однако рыбачья лихорадка еще не отпустила Элис, так что ей не терпелось снова попытать счастья. Ей почему-то казалось, что если она теперь поймает вторую рыбу совсем самостоятельно, то всевидящие боги простят ложь насчет первой. Когда после ланча все вылезли из автомобилей, сперва казалось, что рыбалку во второй половине дня придется отменить. Не на шутку разыгравшийся ветер швырял в лицо тяжелые полотнища дождя.

– В утреннем прогнозе говорилось, что еще может слегка разъясниться, – прокричал Джон, стараясь перекрыть шум ветра. – Я бы сказал, давайте дадим погоде еще полчаса.

Все согласились – никому не хотелось возвращаться домой без рыбы. Общее мнение гласило: если Элис сумела поймать, то и кто угодно может.

– Да я уже совершенно в порядке, – сказал Чарли, когда Хезер вытерла полотенцем его кудряшки. – Это все она, тетка эта. Греби туда. Греби сюда. А потом сказала… сказала… ладно, неважно.

– Подвинься немного к рулю, Чарли, – твердо сказала Хезер. – Мне кажется, ты все-таки должен рассказать, чем леди Джейн тебя так расстроила.

Но Чарли только качал подсыхающими кудрями и упрямо молчал.

Хезер решила, что непременно поговорит с мужем про леди Джейн, причем при первой же возможности. Но рев мотора сообщил ей, что Джон уже едет с майором к верхним порогам.

– Отвезти тебя обратно к гостинице? – спросила она мальчика.

Он покачал головой.

– Нет, если мне можно будет удить одному. Подожду с остальными, вдруг распогодится.

Снова шагая по мелководью от берега бок о бок с Джереми, Элис блаженно не замечала потоков дождя, не обращала внимания на доносившуюся с берега перепалку: Хезер напрямик заявила леди Джейн, чтобы та оставила Чарли в покое и отправилась к верхним порогам, где уже рыбачили майор, мистер и миссис Рот и Джон.

– Бррр, холодно-то как, – поежился Джереми. – Так где там вы поймали эту форель?

– Вот тут вот, сейчас покажу. – Элис с силой взмахнула удочкой и услышала, как мушка шлепается в воду у нее за спиной, а потом неуклюже проносится, разрезая воздух, вперед. – Я устала, – в виде оправдания заявила она. – И рука болит. Поэтому и не получается.

– Смотрите, вот как надо, – сказал Джереми. – Расставьте ноги… – Элис покраснела, – и чуть выставите вперед левую. Резко подведите удочку к плечу – действуя только предплечьем, а плечи прижимая к телу. При броске назад шнур должен распрямиться сзади – как почувствуете натяжение, значит, пора переходить к броску вперед.

Шнур Элис щелкнул, точно хлыст укротителя тигров.

– Вы точно-точно поймали ту рыбу самостоятельно? – засмеялся Джереми.

– Разумеется, – отрезала Элис, глядя на него гневным взором закоренелой лгуньи.

– Попытаю удачи чуть дальше, – сказал Джереми и зашагал прочь. – Интересно, как там у Дафны дела.

«Чертова Дафна», – яростно подумала Элис. Радостное оживление разом улетучилось, оставив ее одну-одинешеньку в полной глуши, среди завываний ветра и дождя.

Просто необходимо как-то вернуть Джереми!

Припомнив все, чему ее научили, она потверже встала на скользком каменистом дне и аккуратно и ловко забросила удочку вслед уходящему Джереми.

«Попался», – подумала она. А вслух окликнула:

– Простите, Джереми. Боюсь, я вас зацепила.

Во всех прочитанных ею романах Джереми полагалось теперь сказать что-нибудь вроде: «Я давно уже у вас на крючке», – медленным шагом вернуться к ней и заключить ее в крепкие объятия.

На самом же деле он сказал лишь:

– Глупая курица! Целое озеро вокруг, надо было в эту сторону кидать. Давай вытаскивай теперь.

Элис покраснела и, спотыкаясь, поспешила к нему. Крючок глубоко засел в ткани куртки на спине. Элис то дергала, то тянула его, и, когда наконец высвободила, раздался громкий треск.

Джереми изогнулся, с мукой разглядывая дырку через плечо.

– Посмотри только, что ты натворила. Знаешь что, просто держись от меня подальше.

И зашлепал прочь через дождь.

Слезы унижения смешивались на лице Элис со струями воды. Ей было страшно обидно и одиноко, она чувствовала себя совершенно несчастной. От стараний весь день выговаривать слова с аристократическим прононсом сводило скулы. С девушкой из своего класса Джереми себе такого ни за что не позволил бы!

Она решила послать все к черту, вернуться к машине и отсидеться там, пока эта отвратительная рыбалка наконец не закончится.

Спотыкаясь, она двинулась к берегу. И вдруг вода вокруг вспыхнула золотом. На торфяной, чуть красноватой поверхности озера заиграли золотые искры. Элис обернулась к западу. По небу стремительно разливалась яркая синева, на фоне которой отчетливо чернели горы – высокие, древние, допотопные, с ломаными, изуродованными хребтами. Кругом пламенели бескрайние заросли вереска, а на обвисшую шляпу Элис светило солнце.

– Элис, Элис! – Джереми мчался к ней по мелководью, размахивая довольно мелкой форелькой. – Славная девочка! – сиял он. – Знал же, ты принесешь мне удачу.

Он обхватил ее обеими руками, огрев при этом по затылку дохлой рыбиной.

Вознесясь из ада в рай, Элис улыбнулась в ответ.

– Идем, – сказал Джереми. – У меня в машине фляжка с бренди. Давай ненадолго прервемся и отпразднуем.

Пока Джереми доставал фляжку, Элис сняла панаму и мокрую куртку и развесила их сушиться на кустах. Джереми сел на камень рядом, протянул ей бренди; она сделала огромный глоток, поперхнулась и закашлялась.

Алкоголь обжег ей внутренности, а потом мгновенно затуманил мозги. Голова слегка кружилась от счастья. «Наша первая ссора, – мечтательно думала Элис. – Как мы будем смеяться над этим, когда поженимся».

Воодушевленные бренди и солнцем, они радостно решили вернуться к озеру и снова попытать счастья. И Элис старалась. Старалась вовсю. Если бы ей только удалось поймать вторую рыбу совершенно самостоятельно, это сразу очистило бы ей совесть.

Однако в четыре часа Хезер пришла звать их к машинам. Предстояло ехать обратно в гостиницу на очередную лекцию о рыбалке.

Даже Элис недовольно подумала: совсем как в школе. Что за радость просидеть вторую половину такого прекрасного дня в душной гостинице?

Однако никто из них не осознавал, до чего же они устали, пока Джон Картрайт не начал объяснять, как правильно подвязывать мушку. Хотя в высокие окна струились лучи жаркого солнца, в камине горели дрова, языки пламени на солнце казались бледнее. В стекла с жужжанием бились крупные синеватые мухи.

Пока проворные пальцы Хезер демонстрировали искусство подвязывания мушки, Джон Картрайт разглагольствовал о достоинствах мокрых и сухих мушек. Названия вроде «Тюпова незаменимая», «Маленький кларнет», «Фантазия Викмана», «Черный Пеннель» и «Кардинал» плыли в жарком усыпляющем воздухе, точно хлопья пыли.

– Прямо как клички лошадей на скачках, – сонно заметил Джереми.

У Элис начали смыкаться глаза. Майор спал в кресле, вздрагивая как старый пес. Супруги Рот привалились друг к другу, олицетворяя картинку счастливой замужней четы перед камином. Леди Джейн полуприкрыла глаза, как нежащаяся на солнце ящерица, а Дафна Гор красила ногти в ярко-алый цвет.

Элис вдруг резко распахнула глаза. В комнате повисло ощущение страха – страха пополам со злобой.

Джон продолжал бубнить, но Хезер прервала демонстрацию, чтобы наскоро пролистать почту, – и теперь сидела совершенно неподвижно, держа в пухлых руках конверт авиапочты. Потом она устремила взор на леди Джейн. Та подняла тяжелые веки и улыбнулась недоброй улыбкой.

Лицо Хезер сделалось мучнисто-серым. Дернув мужа за рукав, она передала ему письмо. Он бросил на него быстрый взгляд – и принялся читать очень внимательно. Губы его угрюмо сжались.

– Урок закончен, – наконец сказал он, опуская письмо и с явным усилием принимая беззаботный вид.

– О чем это все? – вполголоса спросил Джереми, обращаясь к Элис. – И почему у меня такое чувство, будто это как-то связано с леди Джейн?

– Джереми, хочешь пропустить рюмочку перед ужином? – раздался прохладный голос Дафны.

– Угощаешь? – спросил Джереми, расплываясь в улыбке.

– Это еще что? Борьба за мужское равноправие? – Дафна взяла его под руку, и они вместе вышли из комнаты.

Элис осталась стоять, кусая губы.

– Говорила же, напрасная трата времени, – по левому борту от нее выросла массивная фигура леди Джейн.

Элис чуть не задохнулась от ярости, поднявшейся к горлу, точно желчь.

– Вы злобная, отвратительная особа, – процедила она, что, кажется, привело леди Джейн в еще более приятное расположение духа.

– Ну-ну, – промурлыкала она, – маленьким девочкам в стеклянном доме не следует швыряться камнями. Смею надеяться, наши дни швыряния камнями уже миновали.

Элис в ужасе уставилась на нее. Она знает! И расскажет Джереми. Расскажет всем.

Она выбежала из комнаты и бежала не останавливаясь до самого своего номера. Бросилась ничком на кровать и плакала, плакала и плакала, пока у нее не закончились слезы. А потом вдруг остро осознала, какая варварская дикая глушь лежит за окном. Бывают ведь и несчастные случаи. Чего только не бывает. Элис представила, как грузная туша леди Джейн падает в лососевый омут и как жирное безжизненное лицо покачивается на глади темной торфяной воды. Элис провалилась в сон.

Проснувшись, она сперва решила, что еще совсем рано, потому что за окном было светло, а она забыла, как поздно темнеет летом на севере Шотландии.

Оказалось, что уже десять вечера. Сдавленно пискнув, Элис сорвалась с постели, умылась и переоделась, но, спустившись в ресторан, обнаружила, что ужин уже закончился, так что ей пришлось довольствоваться сэндвичами из бара. Все, похоже, разошлись по постелям. Бармен сообщил ей, что жирная ША куда-то вышла и, может, с ней еще кто-то – эта леди Как-там-ее. Элис с любопытством спросила, что значит ША, но в ответ бармен торопливо пробормотал, что «зря он этак сказанул», и принялся яростно протирать стаканы.

Стоя на горбатом мостике через реку Энсти, Чарли Бакстер сбрасывал вниз листья и смотрел, как их затягивает в кипящую воду, а потом снова вышвыривает наверх на бурном пути к морю. Его тетя, миссис Парджетер, была уверена, что он безмятежно спит, но он потихоньку оделся и вылез в окно. Мама написала, что приезжает в конце недели. Чарли и ждал, и боялся ее приезда. Никак не верилось, что, очень возможно, он больше никогда не увидит папу. В ожесточенном бракоразводном процессе мама выиграла опеку над Чарли и теперь бесконечно разглагольствовала, что, вопреки закону, не подпустит бывшего мужа к сыну до конца жизни. Чарли не мог отделаться от пугающей мысли, что отчасти это его вина, что, будь он по-настоящему хорошим ребенком, родители бы остались вместе. Он спустился с моста и побрел к гостинице.

На фоне бледно-серых неба и моря ломаные силуэты затаившихся за деревней гор казались еще чернее.

Чарли шагал по берегу, наблюдая за рыбаками, готовящимися выходить на ночной лов, и прикидывая, не попробовать ли напроситься с кем-нибудь из них. Он как раз отверг эту идею как безнадежную – наверняка они потребуют разрешения от тети, как вдруг негромкий голос у него за спиной произнес:

– А не пора ли вам в постель, молодой человек?

Чарли вскинул голову. В полумраке над ним нависала долговязая фигура констебля Макбета.

– Как раз домой и иду, – буркнул Чарли.

– Что ж, прогуляюсь немного с тобой. Роскошный вечер.

– На самом деле тетя не знает, что я выходил, – признался мальчик.

– Тогда, – дружелюбно промолвил Хэмиш, – не будем беспокоить миссис Парджетер. Дадим кругаля по берегу.

Он уже поворачивался уходить, как из открытого окна гостиницы донесся громкий голос.

– Выкинь ты эту пакость ядовитую.

«Миссис Картрайт», – подумал Чарли. Следом раздался голос Джона Картрайта:

– Да ради бога. Но, право, зря мы так переполошились. Выброшу в озеро, а потом давай уже, может, спать.

Смятый голубой конверт пролетел мимо головы Чарли и опустился на блестящие камни на берегу. Стоял отлив.

Чарли подобрал конверт. Авиапочта.

– Чужую корреспонденцию читать нельзя, – сурово заявил Хэмиш Макбет. – Даже выброшенную.

– Я и не собирался читать. Тут марка такая красивая. Австрийская.

Они прошли мимо четы Рот, прогуливающихся неподалеку. Лицо у Марвина все раскраснелось, уголки рта Эми были хмуро опущены.

– Привет! – натянуто улыбнулся Марвин.

– Роскошный вечер, – заметил полицейский.

Американцы пошли своей дорогой, а Чарли торопливо запихнул письмо в карман.

Около тетиного дома мальчик застенчиво попросил:

– Вы не против, если я дальше сам? Я знаю, как войти, чтобы ее не разбудить.

Хэмиш Макбет кивнул, но подождал у калитки, пока Чарли не скрылся за домом.

Потом Хэмиш и сам двинулся к своему жилищу, где его раболепно приветствовал пес Таузер. Хэмиш рассеянно погладил его по лохматой шерсти. Было в нынешнем наборе рыболовной школы что-то этакое, наводящее смутное беспокойство.