Полигамия, считавшаяся вполне обычным и распространенным в слоях состоятельных индийцев явлением, сочеталась, пусть и изредка, с другой формой брака — полиандрией. Осуждаемая и неприемлемая для большинства людей уважаемых сословий, ибо «для брата взять жену брата — величайший грех», она довольно широко распространена среди монголоидных горных племен и по сей день; известно многомужество также у некоторых низших каст Декана, а ссылки на него встречаются в индийской литературе. Классический пример полиандрии в Древней Индии можно найти в «Махабхарате», герои которой, пятеро братьев Пандавов, делят между собой одну жену, Драупади. Столь экстравагантное решение матримониального вопроса, возможно, объясняется тем, что история о братьях, имеющих одну жену, восходит к временам глубокой древности, когда в стране бытовал матриархат.

Несмотря на значение, которое придавалась в Индии аскетизму, считалось, что ни добродетелью, ни аскетизмом не достигнуть удела человека, женатого и думающего о потомстве. Половая активность фактически приравнивалась к религиозному долгу, и мужу прямо предписывалось иметь половые сношения с женой в течение восьми дней после завершения очередного цикла менструаций.

Ни муж, ни жена в семье не должны были избегать исполнения супружеских обязанностей. Виновный в этом осуждался за страшный грех убийства зародыша и подвергался не только общественному осуждению, но и каре по закону. Если жена оказывалась бездетной, муж, желая иметь сына, мог без ущерба для своей репутации взять другую жену и сделать это многократно, поскольку в данном случае к полигамии обязывал религиозный долг. Если же страдал импотенцией или бесплодием муж, то брахманские авторитеты рекомендовали так называемую нийогу, то есть услуги другого мужчины, чаще всего брата, который и обеспечивал для него потомство. Из эпоса и других источников известно, что с подобной просьбой нередко обращались к людям, прославившимся своей святостью и благочестивым поведением (как тут не вспомнить Спарту!). И отношения с «донорами» должны были происходить в полном соответствии с серьезностью поручения — без всякого намека на романтику. Деверь приходил к невестке лишь однажды (или до наступления беременности), и сам «акт любви» (если, конечно, партнеры следовали наставлениям брахманских книг), они свершали без ласк и даже не глядя друг на друга.

К нийоге прибегали и в случае вдовства, когда старший член семьи поручал вдове произвести потомство от деверя или иного родственника мужа. Ребенок считался сыном не своего действительного родителя, а мужа матери. Его и называли кшетраджа (буквально — рожденный полем), имея в виду все тот же общий принцип, что плоды на поле принадлежат его хозяину.

Нийогу часто рассматривают как пережиток ранее существовавшего левирата — обязанности деверя жениться на вдове. Но и сам этот обычай, известный во многих обществах древности (в частности в Иудее и Израиле) был распространенным явлением в Древней Индии. В соответствии с волей свекра женщина могла перейти по наследству к братьям или другим близким родственникам мужа. Ссылки на нийогу довольно часто встречаются в индийской законодательной литературе. Однако к началу новой эры этот обычай стал считаться предосудительным, и в средневековье был включен в число запрещенных.

Еще один пережиток древности — брак, распространенный среди наяров, который несет на себе отпечаток матриархальных отношений. Женщины наяров занимают в обществе главенствующее положение. До некоторых пор они сами выбирали себе мужей, причем, если хотели, то не одного, а нескольких, и их мужья не имели права ни на имущество жены, ни на ее детей, отцом которых считался брат женщины.

Независимость женщин наяров не типична для Индии, так как отношения полов с древности строились на неравенстве и муж являлся высшим божеством для жены. Она же рассматривалась как существо, нуждающееся в воспитании наряду с детьми и учениками, ибо «женщиной — в детском возрасте, молодой или даже пожилой — никакое дело не должно исполняться по своей воле, даже в (собственном) доме».