Институт евнухов в Китае, по мнению некоторых историков, насчитывает по меньшей мере 3–4 тысячи лет, и ни в одной стране они не имели такую власть, как в Поднебесной. Евнухи составляли узкий круг доверенных лиц императора, зачастую оказывали решающее влияние на государственные дела, иногда с помощью интриг и заговоров становились могущественнее своих повелителей. Евнухи представляли собой сплоченную группу, члены которой помогали друг другу отстаивать общие интересы, и их власть нередко достигала пределов, позволявших узурпировать власть, что, как правило, вело к пагубным последствиям для страны.

Сперва евнухами становились в наказание. Оскопление в Китае было поставлено в число шести тяжких кар (клеймение лба, отрубание рук и ног, отрезание ушей, оскопление и обезглавливание). При Цинь Шихуане, императоре централизованного государства империи Цинь (221–202 гг. до н. э.) оно применялось настолько часто и широко, что на строительстве дворцов и гробниц было занято более семисот тысяч человек, «осужденных на кастрацию и ссылку». Евнухами также становились военнопленные и дети покоренных народов. В древности существовала также и определенная дань скопцами, которых каждые пять лет должны были доставлять Сыну Неба вассальные князья.

Затем, когда евнухи стали использоваться в гаремах, их физическая неполноценность компенсировалась многими преимуществами, и кастрации начали подвергаться дети по решению родителей, а иногда шли добровольно на эту унизительную операцию и взрослые мужчины. Необременительная, сытая служба при дворе императора или князя служила соблазном, преодолевающим естественное стремление к полноценной жизни, и дело оскопления приобрело размах.

По некоторым источникам, император мог иметь до трех тысяч евнухов, принцы и принцессы — до тридцати евнухов каждый, младшие дети императора и племянники — до двадцати, их двоюродные братья — до десяти.

Существовали целые семьи специалистов, занимающихся этим ремеслом. И оно было поставлено на столь широкую ногу, что в эпохи Мин и Цин, помимо существовавшего при дворце ведомства, отвечавшего за оскопление будущих дворцовых служителей, в Пекине имелось две семьи, Би У и Сяодао Лю, которые сосредоточили в своих руках всю отрасль. Мастерство, передаваемое по наследству, было отточено, и смертность в результате операции была невысока, составляя всего 3–6 процентов. За профессиональное «лишение мужественности» требовали высокую сумму, которая отдавалась после того, как новоявленные скопцы получали место при дворе.

Вот что писал Картнер Стенц в 1877 году: «Операцию эту выполняют следующим образом. Нижнюю часть живота и верхнюю часть бедер туго перебинтовывают, чтобы предупредить излишнее кровотечение. Затем те части тела, которые предстоит оперировать, трижды промывают горячей перечной водой; будущий евнух при этом полулежит. После того, как эти части тела достаточно хорошо промоют, их отрезают под самое основание небольшим кривым ножом, по форме напоминающим серп. По завершении кастрации рану накрывают бумагой, намоченной в холодной воде, и тщательно забинтовывают. Перевязав рану, пациента, поддерживаемого двумя “операторами”, заставляют ходить по комнате два — три часа, после чего ему позволяют лечь.

Пациенту не разрешается ничего пить в течение трех суток, и все это время он нередко испытывает страшные мучения, причем не только из-за жажды, но и из-за сильной боли и невозможности облениться на протяжении всего периода. По прошествии трех суток повязку снимают, и страдалец может, наконец, облениться. Если у него это получается, это означает, что пациент вне опасности, с чем его и поздравляют.

Если же, однако, бедняга не в состоянии помочиться, он обречен на мучительную смерть, ибо нужные проходы распухли и ничто уже не сможет спасти его».

Кастрацию мальчиков, которых брали в услужение императору, обычно производили до достижения половой зрелости, но не у всех отцов имелись деньги на нее, и их оскопляли домашним, «частным» образом, во время которого оскопляемые нередко гибли. О выживших оскопленных сообщалось в уездное правительство, чтобы имя мальчика внесли в список кандидатов в императорскую челядь. Честолюбивые замыслы отцов касались не только судьбы их сыновей, но и всей семьи и клана, ибо, попав на высокую должность, кастрат был обязан помогать всем их членам. Вот как описывается такая процедура «домашнего» оскопления в книге «Ланьцзы цунтань»:

«Подросток, которому исполнилось 15-16 лет и который желает оскопиться, должен выпить водки, довести себя до состояния сильного опьянения; вплоть до беспамятства. Его следует уложить на спину, привязав накрепко к скамье, помещенной в большое корыто, заполненное известью. Участок тела, где будет произведена ампутация, смазывается специальной мазью, содержащей обезболивающие вещества. Резекция производится круговым движением под «корень», причем требуется особая тщательность при ампутации снизу полового члена, где проходит много кровеносных сосудов, повреждение которых грозит наступлением смерти оперируемого».

Даже если операция заканчивалась благополучно, ее последствия мучили евнухов на протяжении всей их жизни, и многие из них страдали от разных недугов. Хронические заболевания и комплексы сформировали особый характер евнухов. Они были надменны, обидчивы и подозрительны. Евнуха считали чем-то средним между мужчиной и женщиной. Их не любили, называя «дворцовыми крысами» и «хлопочущими воронами».

Источник всех несчастий для людей —

Не Небеса, а женщины и евнухи.

Равно писклявы голоса и жен,

И тех, что лишены мужских достоинств.

Особенностью евнухов Китая было их трепетное отношение к удаленному «нефритовому стеблю», который бережно хранили для того, чтобы тело могло быть похоронено целиком, ибо, как говорили китайцы, «кожа, покрывающая тело, получена от рождения, и ее нельзя повредить, либо поранить». В случае же нарушения целостности тела, китаец, согласно верованиям, не будет допущен на тот свет к предкам. В могилу кастрированный должен был лечь при наличии всех своих органов и членов, и после того, как он умирал, его «драгоценность» вновь пришивали или, если невозможно было пришить из-за ее деформации, клали рядом с туловищем в гроб. Поэтому после кастрации к отрезанному детородному органу применялись все меры, предотвращающие его от гниения, затем помещали в специальную шкатулку или футляр и подвешивали на балке дома. Так кастрированный не терял его из поля зрения, а называлось это «видеть драгоценность (сокровище)» или «драгоценный камень». За соблюдением сохранности «драгоценностей» следили, и специально назначенный чиновник проводил время от времени ревизию, наказывая тех, у кого они отсутствовали. Причиной отсутствия «драгоценностей» могла быть их утеря, нехватка денег (иногда оставляли «драгоценности» в залог), проигрыш в карты или козни недругов, так как евнухи, враждовавшие между собой, воровали друг у друга удаленные «нефритовые стебли». Существовал даже «черный рынок», на котором продавались «драгоценности».

Не прекращали евнухи и попыток восстановить свое утерянное естество, используя для этого древние поверья и рецепты. Насколько далеко могли зайти скопцы в достижении заветной цели, свидетельствует то, что они не брезговали использовать «самое верное» средство — теплые человеческие мозги, которые доставлялись им сразу же после казни осужденного. Результаты всех усилий были более чем сомнительны, хотя иногда по доносам недоброжелателей проводились повторные операции, «во избежание блуда» в Запретном городе (который, тем не менее, подспудно существовал). Имеются материалы, в которых говорится, что не все евнухи были оскоплены, и в цинскую эпоху при императорском дворе был принят указ: в твердо установленные сроки осуществлять проверку нижней части тела евнухов: один раз в три года — малую проверку, раз в пять лет — большую проверку. Но «фальшивые евнухи» каким-то образом все же оставались, и некоторые историки считают, что евнух Ань Дэхай у императрицы Цыси не был таковым, и она родила от него сына, который якобы дожил до 20-х. годов под именем Цзю Мина.

Утвердившись во дворце, евнух обычно заводил жену, которая ухаживала за ним, и усыновлял мальчика (чаще всего родственника) для продолжения своего рода.

Невозможность причислять себя к мужчинам делала евнухов изгоями общества, вызывала неутолимую жажду власти и богатства, и Запретный город давал неисчерпаемые возможности для ее утоления. Господство евнухов в Китае явилось следствием уединенной жизни императора, которую он должен был вести согласно этикету, дабы подчеркнуть свою исключительность. Сын Неба редко покидал свой дворец, в путешествиях министры видели своего повелителя только на аудиенциях, где они обращались не непосредственно к нему, а к чиновникам (чаще всего евнухам), окружавшим трон. Именно евнухи доносили мнение и советы сановников императору, и верность сообщений целиком и полностью лежала на совести передающих. Они являлись единственным каналом связи императора с внешним миром, и информация доходила до него в «профильтрованном» в интересах евнухов виде. Им были досконально известны все дворцовые тайны, но о положении дел в провинции и за Китайской стеной они могли узнать только из вторых рук, и, как правило, ведение ими государственных дел имело для империи тяжелые, а иногда катастрофические последствия.

Евнухи использовали и богатый «женский ресурс» гарема, возвышая или, наоборот, оставляя в забвении наложниц. Они получали от них взятки деньгами, а затем — продвижением по службе, в котором помогали их возвысившиеся протеже.

Наследника императора евнухи окружали с рождения. Они определяли границы его знаний обо всем, что находилось за стенами Запретного города, и очень часто будущий правитель уже с детства превращался в игрушку скопцов, знающих все его слабости и пристрастия и использующих их ради достижения собственных, чаще всего корыстных целей, а иногда просто развращающих своего воспитанника.

«Ты знаешь, сестра, — говорит вдовствующая императрица Цыси своей сестре в романе Перл Бак «Императрица», — я не желаю, чтобы император оставался один с этими евнушатами. Ни одного нет среди них, который был бы чист. Император будет развращен, не успев вырасти. Сколько императоров было испорчено таким образом!» Императрица знала, о чем говорила. Гомосексуальные связи Сынов Неба не были редкостью, любовниками императоров становились и евнухи, причем инициатива часто исходила именно с их стороны.

Последний китайский император Пу И стал Сыном Неба, когда ему было всего три года. С тех пор он все время жил во дворце, и евнухи, беспокоившиеся о том, чтобы мальчик не убежал куда-нибудь ночью, стали с десяти лет посылать ему служанок, которые дожидались Сына Неба в постели, а затем с удовольствием занимались с ним любовью. Изнурительные любовные игры совершенно изматывали Пу И, и евнухи давали ему подкрепляющие лекарства, которые помогали «продержаться» во время новых ночных забав. Но к полному ослаблению здоровья Пу И привело не только это: евнухи мучили своего юного повелителя гомосексуальными забавами. Они же развратили и наследника Цыси, императора Тунчжи, которого пристрастили к посещению публичных домов. Евнухи устроили потайной выход в стенке дворца и под покровом ночи вывозили своего повелителя в злачные места, а затем перед рассветом привозили обратно. Тунчжи процарствовал очень недолго (1873–1875). Во время одной из таких вылазок, он заразился сифилисом. Истощенный развратом организм не справился с болезнью и, несмотря на все усилия врачей, Тунчжи скончался.

Неуемное властолюбие евнухов доходило до того, что, если повелитель мешал им, его могли устранить физически, и жертвами-скопцов нередко становились императоры и члены их семей.

Они скрыли смерть императора Цинь Шихуана, и пока процессия с его телом (император скончался в путешествии) следовала по стране, евнухи делали вид, что кормят его, зачитывали какие-то указы, якобы подписанные Сыном Неба и скрыли завещание, по которому назначался наследником неугодный им принц. Вместо этого они сфабриковали послание, приказывающее принцу и преданному ему военачальнику покончить с собой, и возвели на трон удобного для воплощения их замыслов принца.

Когда же интриги евнухов терпели крах, возмездие было беспощадным. После кончины императора Линди (189 г.), между евнухами и армией разгорелась ожесточенная борьба. Десять главных евнухов заманили главнокомандующего принца Хэ Цзиня (брата императрицы), и, казнив, выставили голову на стене дворца. Последствия оказались губительными для виновников преступления. Войска ворвались во дворец, и изрубили всех евнухов. Страна была ввергнута в анархию, и империя Хань пала.

Власть евнухов неоднократно пытались ограничить, и некоторые императоры завещали своим потомкам «держать евнухов в узде». «Сделаешь их своими доверенными, — предупреждал император Тайцзу (Чжу Юаньчжан, 1368–1398), — душа заболит, сделаешь своими глазами и ушами — глаза и уши испортятся…» По мнению этого императора, евнухи и родственники императора по женской линии приносят зло делу политического управления страной. Они нужны во дворцах, но там они должны быть только рабами и слугами и прислуживать императору, подавая вино или подметая пол. Опасения императора оказались не напрасны. Следующий император Ченцзу (1403–1424) захватил трон с помощью евнухов, и они в конце концов узурпировали власть, осуществляя контроль за всеми ее ветвями. Во второй половине правления Минской династии евнухов было несколько десятков тысяч, а к концу периода Мин их насчитывалось несколько сотен тысяч. Про дворе евнухи захватили 24 присутственных места, 12 департаментов и 8 управлений. Их грозная камарилья назначала сановников, казнила министров, обирала народ, и империей от имени императора фактически управлял евнух Вэй Чжунсянь.

Встречались среди евнухов и талантливые руководители, которые действовали на благо общества и страны, и, в частности, знаменитые экспедиции к берегам Африки в 1405 году возглавлял евнух — адмирал Чжэн Хэ. Но отрицательные последствия господства евнухов не поддаются сомнению, их влияние на политику и экономику Китая было разлагающим и во многом способствовало упадку империи.

После завоевания Китая маньчжурами власть евнухов пошла на убыль, но отказаться от них полностью не могли, так как, переняв от китайцев гаремы, новые императоры нуждались в подобном бесполом обслуживающем персонале. При императрице Цыси институт евнухов вновь стал играть важную роль, и их число превышало 3 000 человек. В 1922 году евнухов было 1137, два года спустя их осталось 10 человек, а в 1945-м — всего 10 человек.

Евнухи делились на категории. Принадлежавшие к первой категории пользовались особыми привилегиями и обслуживали императора, императрицу, мать императора и императорских наложниц. Принадлежавшие ко второй категории обслуживали всех. Обязанности евнухов были чрезвычайно разнообразны — от бытовых до государственных и жреческих. Они должны были присутствовать во время сна и при пробуждении Сына Неба и его домочадцев, принимать участие в трапезе императора и членов его семьи, сопровождать императора и его свиту, а также императорских врачей. Евнухи обеспечивали противопожарную охрану, следили за сохранностью книг и антикварных изделий, картин, одежды, оружия, домашней утвари. Они же обеспечивали материалами строителей дворца и готовили лекарства.

В их обязанности входило также распространять высочайшие указы, провожать чиновников и зарубежных гостей к императору, принимать прошения, получать деньги и зерно от казначеев двора, хранить императорские драгоценности.

Тщательное распределение обязанностей не гарантировало их исполнения. Император Пу И вспоминал: «С детских лет я постоянно слышал, что во дворце происходят кражи, пожары и даже убийства, не говоря уже об азартных играх и курении опиума. Воровство достигло такой степени, что, например, не успела еще закончиться церемония моей свадьбы, как все жемчужины и яшмовые украшения короны были подменены на фальшивые». Большинство сокровищ двух династий Мин и Цин не было описано и никем не проверялось и, пользуясь этим, «грабили все без исключения».

Пу И доложили, что на одной из улиц Пекина открылось множество антикварных магазинов, часть из которых принадлежит евнухам. Но как только молодой император принял решение провести инвентаризацию хранилищ дворца, как в ночь на 27 июня 1923 года внезапно возник пожар, превративший в груды пепла именно те помещения, в которых хранилось больше всего сокровищ. И по сей день осталось загадкой, сколько ценностей погибло во время пожара.

Подобное воровство не было новинкой в истории империи, как и коррупция. Добравшиеся до власти евнухи давали должности тем, кто им больше платит, и обогащались безмерно. В царствование императора Инцзуна (1457–1464) после смерти евнуха Ван Чжэня обнаружили 60 кладовых золота и серебра и более 20 кораллов высотой по 180–210 см. Дворец евнуха Лю Цзиня, происходившего из бедной семьи, превосходил императорский, а его конфискованная в 1510 году собственность составила 251 583 600 унций серебра. Кроме того, нашли там множество драгоценных камней, 500 золотых тарелок, 3000 золотых колец и брошей, а также 3062 пояса, украшенных драгоценными камнями.

Впрочем, обладать подобными богатствами могли только евнухи высших рангов, судьба же тех, кто стоял на низших ступенях дворцовой службы, была печальна. Они не доедали, терпели жестокие побои и наказания, а в старости оказывались в самой жестокой бедности. Если же их выгоняли за какой-нибудь проступок, то уделом становилось нищенство или смерть от голода.

Наказывали евнухов жестоко. За проступок их избивали бамбуковыми палками, за попытку к бегству наказание было тем же самым. При повторной попытке на шею вешалась колодка, которую он должен был носить, не снимая в течение двух месяцев. При последующей попытке, его высылали в древнюю столицу маньжуров — Мукден. За воровство казнили, а императрица Цыси расправлялась с неугодными с помощью яда, который выбирала сама. Из китайской истории известны случаи, когда погибало свыше ста евнухов одновременно, а в правительственной газете каждый месяц публиковались сообщения о том, что тот или иной евнух приговорен к обезглавливанию или ссылке. О защите евнухи возносили молитвы своему покровителю — духу Сяодянь, жертвоприношения совершались дважды в месяц и никогда не пропускались.

Еще одной обязанностью евнухов была традиционная для всех гаремов организация интимной жизни правителей, и зачастую им приходилось выполнять чрезвычайно деликатные поручения.

В правление вдовствующей императрицы Цыси ее главный евнух Ли Ляньин увидел в одном из пекинских ресторанов официанта изумительной красоты по имени Ши. Он привел его в Запретный город и представил любвеобильной императрице, которая была поражена красотой юноши. Определив Ши обслуживать императорский стол, она велела ему исполнять и другие обязанности, и Ши стал любовником императрицы под видом слуги. Но связь закончилась печально для молодого официанта. Императрица забеременела, родила, отправила ребенка к своей сестре Дафэн, жившей в западной части Пекина, а чтобы замести следы, приказала отравить несчастного официанта. Ши был не единственным любовником императрицы, которого привели ей евнухи, иногда они даже приглашали во дворец красивых юношей-европейцев. Случалось, что евнухи предлагали свои услуги сановникам. В книге У Вяо «История страданий» рассказывается о том, как евнух предлагает выкрасть канцлеру южносунской (1127–1279) династии понравившуюся ему императорскую наложницу из дворца, а чтобы кража не была заметна, красавицу заменили «грубой служанкой», которую потом, дабы замести следы преступления, умертвили и тайно похоронили.

Услуги евнухов могли зайти и значительно дальше. Существует множество историй о личных отношениях между императрицей Цыси и главным евнухом Ли Ляньином. Согласно некоторым источникам, сперва он был ее парикмахером, а затем стал использоваться в интимных целях. Ли Ляньин, несмотря на кастрацию, был способен приносить своей любвеобильной властительнице восторги, которые редко мог доставить полноценный мужчина. Ли пристегивал к себе ремнем молодых людей так, что нижняя часть их тела заменяла его собственную. При этом считалось, что обладателем невероятных достоинств является сам евнух Ли. Императрица и евнух были настолько ненасытны, что иногда несколько мужчин по очереди пристегивались к евнуху» (Анонимный автор. Рассказы Летнего дворца. Шанхай, 1915).

Исход евнухов из Запретного города состоялся при императоре Пу И после знаменитого пожара 1923 года. Император стал (и не без основания) опасаться за свою жизнь, ожидая нападения евнухов. Охрану Пу И мог поручить только единственному преданному ему человеку, жене Вань Жу, которая ночью сидела рядом с его кроватью. Это не решало проблему, и Пу И издал приказ об отставке евнухов, которые распускались за ненадобностью.

Уход из дворца происходил в страшный, непрекращающийся несколько дней ливень. Через ворота Шэньумэнь тянулась вереница людей, молодых и старых. В руках они держали ларцы с самым дорогим — своим удаленным «драгоценным сокровищем»…