«Синтянь пришел бороться с Небесным владыкой за власть над богами. Небесный владыка отсек ему голову и закопал ее на горе Свободного парения (Чанъян). Тогда Синтянь из сосков сделал себе глаза, а из пупка рот. Взяв в руки щит и секиру, гигант продолжил боевой танец».

История великана Синтяня широко известна в Китае, и ее наиболее ранняя версия появляется именно в «Западном заморье». Синтянь вздумал мериться силами с Небесным владыкой. Отрубленную после этого сражения голову Небесный владыка закопал на горе. Однако Синтянь и не умер, лишившись головы, а, сотворив себе подобие лица на туловище, снова ринулся в бой. В «Книге» не зафиксировано, чем именно завершилась та битва, но это мы и сами без труда можем предположить. По другой версии, Синтянь был сановником при «Огненном императоре» Шэньнуне, а «Небесным владыкой», с которым он состязался за первенство, был «Желтый император» Хуань-ди. Впрочем, в наше время эти тонкости уже не столь уж значимы. «Как махал Синтянь щитом и секирой, так и непоколебимая воля стойко будет держаться», написал про гиганта поэт Тао Юаньмин (365–427). В этом образе ощущается та настырность, с которой берешься иной раз за дело, которое, как сам понимаешь, не доведешь до конца, и та мужественность, с которой противостоишь превосходящей тебя силе, храбрость, когда не боишься остаться без головы… Извечно живет с этим ощущением китайский народ. Далеко не все наши начинания завершаются победами, однако, как отмечал современный литератор Хуан Фаю, «ярче блестит фонарь в безлунную ночь, душистее пахнет трава на сильном ветру».