Ням-Ням в пижаме-комбинезоне с единорогом, проехавшись по полу, проскальзывает в дверь и возвращает меня мыслями в ванную.

– Где снеки?

– В ящике под кроватью, – отвечаю я с полным ртом зубной пасты, и Ням-Ням тут же убегает.

Прополоскать рот, помыть зубную щётку, ещё думаю – а не умыться ли всё-таки, часть меня готова послушаться, но бо́льшая часть – та, что с рожками – упрямится, и я не умываюсь. Папа включает в гостиной музыку: после бука в лесу он слушает одну и ту же пластинку. Я ему предлагала просто поставить плейлист на повтор, но он говорит, переворачивать – лучше всего.

– Заметно?

Ням-Ням набила снеками рукава и штанины комбинезона. Ещё как заметно. Особенно шорох при каждом движении. Чу-до-вищ-но заметно.

– Да.

– Ну вот. Как же быть? Ещё ведь рюкзак надо вынести.

– Ты все снеки собрала?

– Да ты что! Только половину – остальные придётся нести тебе.

– У меня есть идея. Подожди с рюкзаком в ванной. Когда папа зайдёт ко мне в комнату, прошмыгнёшь в сад и отнесёшь всё в палатку.

Я роюсь у себя в гардеробе, нарочно устраивая кавардак.

– Папа?! ПАПА! ПА-ПА?! – Громкость 8,4.

– Чего?! – кричит он из гостиной.

– ГДЕ МОЙ КОМБИНЕЗОН С ТОТОРО?!

– В шкафу!

– Нет его там!

– В нижнем ящике! Свёрнутый!

– Не могу найти!

– Глаза разуй!

– Его нигде нет, он пропал! – Я стараюсь подпустить в голос плаксивые нотки. Подействовало: я слышу его шаги.

Пока мы с папой роемся в груде моих вещей (чёртпобери… бу-бу-бу… проявитьответственность… бу-бу-бу… статьаккуратнее… Тони… мыведьтольковчераубиралившкафу… бу-бу-бу-бу…), Ням-Ням крадётся из ванной в сад.

Доходит до того, что я уже и правда не знаю, где мой комбинезон с Тоторо, и у меня ненадолго сдают нервы, я едва не реву – взаправду, но тут папа выуживает его из кучи.

– Да вот же он! Иди-ка умойся, нельзя так спать, Тони, ты ведь уже большая девочка…

У меня вдруг начинает дрожать подбородок, потому что дурацкие слёзы подступают к горлу, приливают к глазам и рвутся наружу, но папа это видит и ставит нотации на паузу:

– Ну, иди сюда. – И обнимает меня.

Я не хочу, чтобы красивая голубая краска у меня на лице размазалась из-за слёз, поэтому запрокидываю голову и загоняю их обратно.

– ТЕЛЕФОН! Моя мама звонит! – в панике вопит из гостиной Ням-Ням, перекрикивая музыку.

Папа чмокает меня в макушку:

– Иду!

Мы с Ням-Ням набиваем комбинезоны оставшимися снеками, а папа сражается по телефону с мамой Ням-Ням. Много «гм», «да-да» и призывов не волноваться. Дело в том, что мама у Ням-Ням очень строгая. Когда Ням-Ням ночует у нас, она звонит не меньше двух раз.

Мы похожи на астронавтов в скафандрах: двигаемся медленно, ноги при ходьбе почти не сгибаем, чтобы упаковки не шуршали так громко. Сейчас начнётся миссия – приземлиться в саду, миссия – космическая рация, миссия – установить контакт с мамой: мы как луноходцы шествуем по гостиной к двери на террасу. Папа всё ещё говорит по телефону – закатив глаза, показывает на трубку.

– Мы астронавты… В замедленной съёмке.

Он поднимает большой палец.

– Мы на выход. Миссия – приземлиться в палатке.

Он снова показывает поднятый палец.

– Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! Я сейчас выйду к вам наружу. Что?.. Да… Наружу. Нет, ни на какую улицу они сейчас не пойдут, не волнуйтесь. Всего-навсего в сад. Да, сад снаружи, в доме у нас сада нет. Да. Гм. Не переживайте. Да, она уже… Бу-бу-бу… М-м-м?