Ням-Ням глубоко дышит и наверняка видит сон о полёте на Марс, но я, как ни стараюсь, уснуть не могу. Сон будто дом без дверей. Никак не попаду внутрь. Закрою глаза, а они опять открываются – хоть ты что. Я словно зажжённый фонарик и свечу вверх. В небеса. Мне кажется, будто мама гладит меня по волосам, в груди у меня покалывает, и я чувствую, как ледяной панцирь подтаивает, а по щекам талой водой катятся слёзы.

И тут я слышу, как папа открывает дверь и выходит на террасу, слышу его шаги. Я замираю как мышка, надеясь, что он сейчас вернётся в дом, но немного погодя он шаркает к нам по траве. Вот нам сейчас влетит! Моё сердце колотится так громко, что чуть из ушей не выпрыгивает. Я притворяюсь спящей. Видишь, папа, как я сплю? Как во сне у меня выросли крылья? Как я путешествую по стране Нет? Не ругайся, пожалуйста, пап. Он останавливается. Ну, сейчас начнётся. Но он не издаёт ни звука.

Потом я чувствую, как он ложится рядом и ласково гладит меня по волосам. Я поворачиваюсь к нему и открываю глаза.

– Привет, – шепчет он.

– Привет, – шепчу я.

– Тони-Пеперони, – шепчет он, – маленькая гусеница, не можешь уснуть?

– Нет. Мне так её не хватает.

– Мне тоже, – говорит он.

– Мне так грустно.

– Мне тоже.

Тогда и папа перестаёт сдерживаться, и мы лежим лицом к лицу, сердца у нас оттаивают, а из глаз капает, и он утешительно гладит меня по волосам – так, как надо. Я мысленно делаю пометку в папином аттестате: «отлично» за утешение.

– Но она не вернётся, пойми.

– Может, как зомби, – говорю я, и папа тихо смеётся.

– Тогда мы поставим ей на Хэллоуин пару глазастых леденцов, – говорит он.

– Торт из мозгов.

– Непременно, – говорит папа. – Иди сюда, свернись клубочком.

И я в два счёта паркуюсь задом, прижимаюсь спиной к папиному животу, он меня обнимает, и мне та-а-к хорошо. Вот чего мне не хватало.

Я исправляю оценку за утешение в папином аттестате: «отлично» с плюсом.

Мой обратный отсчёт впечатлений на сегодня дошёл до нуля. Завтра запущу новый. И начнётся он с завтрака в саду. Надо как-нибудь уговорить папу купить нам телескоп. И тогда я покажу ему Мамину звезду. Может, теперь я буду собирать метеориты, как мама – окаменелых ежей.

Я закрываю глаза. Где-то тарахтит мотоцикл. Тихий смех в саду по соседству. Шорох. Птичий крик.