Наши глаза привыкли к темноте. Папа смотрит фильм – мы видим мерцание сквозь шторы. Мы играем на газоне в невесомость. Изгибаемся самым немыслимым образом, чтобы преодолеть силу земного притяжения. Я исполняю удар через себя в падении, как в футболе, едва не теряя равновесие. Ням-Ням пытается сделать стойку на руках. Мы почти одновременно падаем, теперь земля снова лава, но по-тихому, чтобы папа не вышел. Мы забираемся на наш островок со снеками и опять проверяем космическую рацию.

– Занна, слышишь нас?

Но из динамиков не доносится даже треска. Полная тишина. Мы не решаемся сменить частоту – вдруг потом её больше не найдём. Остаётся лишь ждать. Вот бы подтолкнуть время! Мы лежим на спине, меня начинает клонить в сон. Пора перекусить.

Ням-Ням вертит пачку маршмеллоу.

Я киваю. Ням-Ням вскрывает упаковку.

– Какое слово? – спрашиваю я.

– Три слова, – отвечает Ням-Ням. – Международная космическая станция.

Мы устраиваем Marshmallow Challenge (произносится так: маршмеллоу-челлендж). Challenge означает испытание. Ням-Ням кладёт между нами пачку и начинает. Сунув в рот маршмеллоу, она произносит:

– Международная космическая станция.

Потом мой черёд. Я повторяю за ней. Теперь снова очередь Ням-Ням. Она запихивает в рот второй маршмеллоу и напоминает толстощёкого хомяка.

– Международная космическая станция, – бормочет она.

Я хихикаю. Опять моя очередь.

Для этой игры нужна упаковка маршмеллоу и друг/подруга. Вы садитесь друг напротив друга. Выбираете какое-нибудь слово посложнее. (Или два-три.) Потом повторяете это слово, один за другим запихивая в рот маршмеллоу. Не глотать. Можно утрамбовывать пальцами. Чем больше этих пенистых комков окажется во рту, тем труднее говорить – в этом и смысл. ЭТО И ЕСТЬ САМОЕ УМОРИТЕЛЬНОЕ. Из Международной космической станции вскоре получилось:

– Мефдунафофная кафмифефкая фтанфия.

– Фефуфафная фифефкая фаффия.

А потом:

– Ефуфааоооонафииийа.

– Еу-а-оооо-ииаааайа.

Я умираю со смеху. Мы хихикаем, фыркаем, набиваем рты маршмеллоу и издаём звуки, достойные Чубакки.