Село севернее Рогачева, на противоположном берегу р. Сестра, было единственным местом, где 14-я моторизованная дивизия воевала против войск, принадлежавших к ударной группировке 30-й армии. Река служила разграничительной линией между ней и левофланговой группой, поэтому Трехсвятское находилось в зоне ответственности 371-й стрелковой дивизии.

В ночь с 3 на 4 декабря разведывательная рота 21-й танковой бригады провела поиск в этом районе. Она установила, в частности, что противник покинул Трехсвятское, а Починок по непроверенным данным занят немцами[297]. Рассматривая план обороны Рогачево, представленный немецким 53-м пехотным полком, можно увидеть, что Починок защищался усиленным боевым охранением, а само Трехсвятское находилось на маршруте дозорных групп, но гарнизона не имело. То есть разведка подтвердила действительное состояние дел. Однако на войне несколько дней – очень большой срок, и в момент, когда началось наступление, противник обнаружился и в Трехсвятском. Неизвестно, какие силы находились в селе. Ни в наших, ни в немецких источниках таких данных нет.

Наше наступление на село началось 6 декабря в 11.00. К этому моменту уже произошли драматические события в районе Александрово – Копытово, где была проведена немецкая контратака частями, подошедшими со стороны Трехсвятского. Куда эти части подевались потом, мы не знаем. Может быть, они вернулись в Чернеево, а может были распределены по угрожаемым участкам. Во всяком случае, командование противника было на стороже и имело достаточно времени, чтобы ввести в Трехсвятское какие-то подразделения.

В этот день наших танков поблизости уже не было. Они поддерживали основные силы 371-й стрелковой дивизии, действовавшие западнее, а для атаки самого села командованием дивизии был выделен 1229-й стрелковый полк. В отличие от многих наших частей, в полку позаботились о том, чтобы сохранить для потомков его историю. Эти записи мы приводим далее. Никаких стилистических правок текста не проводилось.

Приказ № 1 371-й стрелковой дивизии поставил задачу следующим образом:

«1229 сп наступает уступом левее 1233 на Атеевка, обеспечивая от контратаки с направления Трехсвятское. Ближайшая задача уничтожить противника в районе Борки – Атеевка и выйти на рубеж дороги Слобода – Воронино в готовности наступать на Селюхино. Исходное положение иск. Терехово, Медвежья Пустынь»[298].

Штурм Рогачевского оборонительного узла. Боевые действия 7 декабря 1941 г.

Погибший под Трехсвятским командир роты лейтенант Павел Сергеевич Широков.

«Обеспечить от контратаки» можно было и не беря населенный пункт. Тем более что к Атеевке вела и более прямая дорога по просеке. Но был избран путь через Трехсвятское, и в первой половине дня 6 декабря полк вышел на подступы к селу.

«Высланная вперед разведка донесла, что деревня Атеевка немцами не занята и командование полка этим получило возможность все силы бросить на деревню Трехсвятское, в которой засело много автоматчиков и минометчиков.

Совершая 40 километровый марш от станции Савелово до исходного рубежа, наш полк растянулся на большое расстояние, и второй его эшелон успел значительно отстать от первого. Этот факт несколько осложнил выполнение поставленной задачи. Но медлить было невозможно. К утру 6 декабря на исходный рубеж успели подойти 2 батальона, и командование полка приняло решение вступить в бой только при наличии этих сил. Вступление в бой непосредственно с марша при той растянутости сил, которая была фактом, не могло гарантировать хорошего исхода сражения. Командир полка майор Штырлин несколько недооценил силы противника и решил наступать на Трехсвятское без всякой артподготовки.

В 11 часов дня первый стрелковый батальон вошел в соприкосновение с противником, и вскоре разгорелся отчаянный бой за населенный пункт. Командир первого батальона старший лейтенант Максумов проявил чудеса храбрости и своим героизмом окрылил весь личный состав вверенного ему подразделения. Второй батальон также с большим мужеством сражался с засевшим в деревне противником, но противник сильным минометным и автоматическим огнем наносил довольно чувствительные удары. Особенно прочно держался враг, засевший в каменной церкви этой деревни, из которой он вел ураганный обстрел по нашим боевым порядкам. Нужна была артиллерия, но ее в нужный момент не оказалось. Полковая батарея 76 мм пушек была еще в пути и подошла к огневому рубежу уже в разгаре боя. Командир батареи вынужден был несколько часов ценного времени затратить на то, чтобы найти командную точку командира полка, который ее менял несколько раз в течение дня. Больше того, она вообще не могла открыть обстрел церкви, потому, что наличные снаряды не подходили к полковым пушкам – это были снаряды калибра 76 мм пушек дивизионной артиллерии. Организационная неразбериха принесла нам в этот день много неприятностей, за которые пришлось поплатиться излишними жертвами.

Командир полка быстро взвесил всю серьезность положения, и уже с первых шагов наших наступательных операций в своих донесениях стал требовать поддержки артиллерии. Командир 930 ап по заданию командира дивизии поставил задачу 5 батареи своего полка произвести обстрел деревни Трехсвятское, в особенности церкви, но последняя не смогла своевременно выполнить поставленной задачи. У командира 5-й батареи артполка не было в наличии не только панорамы и буссоли, но даже карты местности. Уже только к исходу дня, когда на этот участок явился командующий 30-й армией генерал-майор Лелюшенко и вручил командиру 5-й батареи свою карту местности, последний начал запоздалый обстрел церкви, который в этот день не мог дать требуемого результата»[299].

Прервем ненадолго рассказ, чтобы остановиться на роли артиллерии в этом эпизоде. 1229-й стрелковый полк помимо 76-ми мм орудий, которые не удалось использовать из-за отсутствия необходимых снарядов, имел и батарею пушек калибром 45 мм. Последние можно было выставить на прямую наводку и подавить огневые точки. Но в первом бою командир взвода этих орудий младший лейтенант М. А. Тюленев[300] и политрук М. С. Ледовских[301] забрасывали врагов гранатами, а где-то рядом с ними, как простой пехотинец, воевал разведчик той же батареи А. П. Битюцкий[302]. Спустя несколько дней М. А. Тюленев отличился, выполняя свои прямые обязанности артиллериста. То есть вести огонь из пушки он умел.

Можно предположить, что и здесь имели место проблемы с боеприпасами, но причина, по которой не стреляли эти орудия еще проще: полк их просто не получил[303]. Артиллеристы были вооружены противотанковыми ружьями, карабинами и гранатами, и наступали вместе со стрелками. Конечно, использование в качестве пехоты людей, обученных совсем другой специальности, нельзя признать разумным решением. Этот самый верный путь к тому, чтобы лишить себя поддержки артиллерии после получения орудий. Такое решение можно было бы объяснить нервной обстановкой первого боя. Но через день артиллеристы вновь заменили пехоту. Это означает, что полк испытывал острую нехватку сил, едва начав воевать.

Эпизод с неудавшейся (ввиду отсутствия карт) стрельбой дивизионной артиллерии произошел в конце дня. Судя по тому, что нам известно об этом бое, он не уменьшил бы потерь наших войск (основные из которых были понесены в первые часы наступления), зато мог привести к большим жертвам среди мирных жителей, если бы удалось точно поразить цель – церковь на окраине села.

Вот что вспоминает жительница с. Трехсвятское В. В. Ашиткова, которая вместе с родителями и находилась в этой церкви.

«В одно утро декабря немцы забегали. Денщики и переводчик стали пугать нас предстоящим боем, сказали, что у нас есть часа два, чтобы укрыться. Единственным крепким кирпичным домом был храм, куда и поспешили односельчане. До оккупации в церкви был колхозный склад. Укрывшись в пустом храме, мы были в полном неведении относительно происходившего. Вскоре откуда-то сверху застрочил пулемет, он стрелял быстро. В возникавших паузах были слышны глухие взрывы от мин…».

Между тем на поле боя происходило следующее.

«Все же, несмотря на эти организационные недоработки, натиск наших батальонов на деревню Трехсвятское был настолько сильным, что, как потом сообщили местные жители, противник уже в середине дня начал было отступать из деревни, и его отступление, видимо, в это время было предотвращено авиацией, которая в середине дня налетела на наши боевые порядки и подвергла их интенсивной бомбежке и пулеметному обстрелу. Примерно в 14 часов на наши боевые порядки налетело около двадцати немецких бомбардировщиков, и с пикирующего полета подвергли наши штурмующие батальоны сильной бомбардировке и пулеметному обстрелу. Долго фашистские стервятники глумились над боевыми порядками нашего полка, но желаемых результатов они так и не достигли. Наступавшие бойцы и командиры храбро перенесли этот налет вражеской авиации, нисколько не нарушив своих боевых расположений.

Однако, несмотря на проявленную стойкость личного состава полка в минуты налета авиации противника, засевшие в деревне фашисты сумели задержаться в данном населенном пункте, в то время как среди наших храбрых уральцев к вечеру сего дня стала заметно появляться усталость в итоге напряженного дневного боя. В связи с таким положением командир полка приказал отвести 1-й и 2-й батальон в ближайшую деревню, чтобы дать возможность их личному составу подкрепить свои силы пищей и отдыхом. На месте сражения было оставлено боевое охранение в лице прибывшего, но еще не участвовавшего в бою 3-го батальона. Так закончился первый день наших боевых операций.

Как явствует от всего вышеизложенного, первый день боя не дал нам решительных результатов, настойчивая схватка с врагом не завершилась освобождением деревни Трехсвятское. Причины этого факта, скорее всего, коренятся в той организационной неразберихе, которая сопровождала наши действия на протяжении всего первого боевого дня нашего полка. Однако, несмотря на этот первый неуспех, настроение всего личного состава полка было бодрое и уверенность в несокрушимости своих сил отражалось на лице каждого бойца и командира. Славные уральцы хорошо понимали свои силы, и их уверенность за успех в будущем подкреплялась результатами боевых действий этого дня 1233 сп нашей дивизии. Действуя правее нас под руководством исключительно храброго и опытного воина полковника Решетова, 1233 сп за тот день освободил четыре населенных пункта деревни: Борки, Кондырино, Крупенино и Терехово.

Церковь в Трехсвятском.

Командование дивизии осталось недовольно результатами дневного боя нашего полка, указав на то, что «недостаточность успеха полка объясняется слабым и совершенно недопустимым отсутствием маневра при атаке». В боевом распоряжении от 6.12.41 г. командование дивизии приказало «с вечера с 6 на 7 декабря произвести тщательную разведку флангов и подходов с тыла дер. Трехсвятское, при этом установить, не произвел ли противник перегруппировку сил. В 4.00 7.12.41 г. после минометного, пулеметного и артиллерийского налета атаковать Трехсвятское с флангов и тыла, сковав противника с фронта… К рассвету приказ должен быть выполнен». Приказ командования дивизии был выполнен на сей раз полностью. Выполняя боевое распоряжение, командир полка приказал в 23.50 начать артподготовку по дер. Трехсвятское средствами двух артиллерийских батарей и в 24.00 стрелковым батальонам начать атаку. На сей раз в наступлении на Трехсвятское участвовали 1-й стрелковый б-н 1331 сп и 3-й батальон нашего полка.

Старый памятник на братской могиле в Трехсвятском (слева) и современный вид мемориала.

Возобновившийся бой за деревню был непродолжительный, но крайне напряженный. Наши стрелковые подразделения трижды выбрасывали немцев из населенного пункта и последние до трех раз ходили в контратаку, хотя и безрезультатную. В некоторых домах населенного пункта немецкие пулеметчики и автоматчики оборонялись настолько упорно, что пришлось прибегнуть к сожжению самих строений вместе с засевшими там фашистами. К 4.00 7.12.41 г. деревня Трехсвятское была отбита, противник начал постепенно отступать в направлении деревни Починок, но закрепиться ему здесь не удалось. Преследуемый нашими подразделениями, он вынужден был оставить и этот населенный пункт. Итог второго дня был прекрасный – два населенных пункта были отбиты от гитлеровских мерзавцев и полк был наготове к выполнению новых боевых заданий»[304].

А теперь посмотрим, как отразились эти события в дневнике боевых действий немецкой 14-й моторизованной дивизии.

«В 12.48 53-й пп (мот.) сообщает также о сильной атаке на Трехсвятское»[305].

Здесь наши и немецкие сведения практически совпадают. Указано время поступления донесения, которое, естественно, пришло позднее того момента, когда началось движение батальонов 371-й стрелковой дивизии. Зато дальше мы находим подробности, о которых в истории 1229-го стрелкового ничего не сказано.

В 14.40 «53-й пп (мот.) сообщает о вторжении противника в Трехсвятское»[306].

В 18.35 «53-й пп (мот.) в контратаке взял Трехсвятское, противник жестко остановлен восточнее и северо-восточнее Трехсвятского»[307].

Следовательно, каким-то нашим подразделениям удалось добраться до села и, по крайней мере, захватить его часть. В принципе в этом не было ничего удивительного. Село вытянуто вдоль реки на полтора километра, и чтобы занять его требовалось не меньше роты. Этих рот у немцев было не так уж много. Пресловутая церковь находится на восточной окраине села. Оттуда просто невозможно прикрывать огнем все пространство перед населенным пунктом.

Немцы вели активную оборону и контратаковали наши части, что следует из наградных листов на лейтенанта В. Ф. Савенок[308] и сержанта В. Е. Буренкова[309], которому пришлось даже пробиваться из окружения.

Последним немецким сообщением об этом населенным пункте стала запись от 0.30 уже 7 декабря: «В Трехсвятском ситуация остается неясной»[310].

Как мы знаем, вскоре после полуночи село было взято нашими войсками, и в дневной сводке 24-й кавалерийской дивизии отдельным пунктом приведены сведения о положении соседей: «Справка по докладу делегата связи: части 25 ТБР к утру 7.12.41 овладели ТРЕХСВЯТСКОЕ»[311].

В этом бою, помимо уже названных бойцов и командиров, отличились старший сержант М. А. Сорокин[312], заместитель политрука В. Г. Съедин[313] и сержант Ф. Е. Емельянов[314].

Собравшиеся в церкви вынуждены были укрываться там до окончания боя. Когда он окончился, жители села наряду с радостью от освобождения испытали и горькие чувства от представшей перед ними картины.

«Стрельба продолжалась долго, в темноте почему-то стало светлее. Как потом оказалось, немцы зажгли четыре строения, и среди них – наш родной дом. Ближе к рассвету стал затихать и бой, а вот пожар все больше и больше пожирал ближайшие строения. Сгорели магазин и баня, многие колхозные постройки. Когда все стихло, мы боялись выбраться наружу.

Оказалось, что из Трехсвятского немцы улизнули, как только советские войска возобновили новую атаку. Всего враги потеряли пятерых убитыми. Наша семья, выбравшись из убежища, оказалась на пепелище…» – вспоминает А. А. Ашиткова.

Как мы видели из отчета полка, ответственность за пожары в Трехсвятском лежит и на наших бойцах, которые пытались таким способом выкурить немцев с их позиций.

Во что обошелся этот успех нашим войскам?

Согласно журналу боевых действий 371-й стрелковой дивизии, «1229 сп двумя батальонами ведет бои за овладение Трехсвятским опорным пунктом противника.

Потери 100 ч. убитыми и ранеными»[315].

В журнале боевых действий 30-й армии находим уже другие цифры:

«1229 двумя батальонами отошел на опушку леса 1 км сев. Трехсвятское. Потери: убито средних командиров 3, младших 3, рядового состава – 114 чел.

Ранено – 67 человек»[316].

Эти данные, конечно, не полны, что можно понять хотя бы по «ненормальному» соотношению числа убитых и раненых.

Согласно учетной карточке захоронения, расположенного недалеко от уже упомянутой церкви, в братской могиле покоится 367 павших воинов. В 1991 г. известно было только 14 имен погибших. Сейчас, на самой свежей памятной доске, зафиксированы имена уже 53-х, но 10 из них не имеет отношения к этому бою. Их имена попали на обелиск по недоразумению (например, есть погибшие под населенным пунктом Трехсвятское, который находится под г. Малоярославец).

В результате самостоятельных поисков по спискам погибших и книгам памяти удалось установить имена 102-х бойцов 1229-го и 1231-го стрелковых полков, убитых и пропавших без вести в начале декабря. Это меньше, чем указано в журнале боевых действий 30-й армии, но больше, чем на могильной плите.

Как бы то ни было, но речь идет о сотнях бойцов, павших на очень ограниченном пространстве и в очень короткий промежуток времени. Остается понять, почему за овладение двумя населенными пунктами, присутствующими в рассказе хроникера 1229-го стрелкового полка, заплачена столь высокая цена. Это сделать довольно трудно.

Среди местных жителей ходят рассказы, в которых упоминается некий маршевый батальон. Согласно этой версии, немцы пропустили разведку 21-й танковой бригады, ничем не проявив себя. Когда этот батальон, двигаясь без всякой опаски, подошел к Трехсвятскому, они неожиданно открыли огонь с колокольни. Мы не будем долго обсуждать эту версию. Разведка была проведена 4 декабря. В этот день и 5 декабря никаких маршевых батальонов здесь быть еще не могло. Их просто не для кого было посылать, поскольку на этом участке наступали только что сформированные и полностью укомплектованные соединения.

Из воспоминаний В. В. Ашитковой становится понятным, что все солдаты, захороненные в Трехсвятском, погибли в течение одних суток при освобождении села. Нашей свидетельнице довелось самой участвовать в скорбных мероприятиях, которые власти выполняли в первую очередь в населенных пунктах, освобожденных нашими войсками. Из-за опасности эпидемий и мародерства необходимо было собрать и захоронить погибших бойцов Красной Армии.

«Мои родители были вызваны на работу. Мне тоже не сиделось, и я увязалась за ними. Но тогда мы и не догадывались, что за работа нас ожидает» – вспоминает Валентина Васильевна. Перед глазами ребенка предстало ужасное поле бойни, воспоминание о котором осталось навсегда. Путь движения бойцов Красной Армии проходил от старой «царицыной дороге»[317], а затем вдоль р. Сестра.

«Убитых было так много, что взором всех не окинешь. И лежали они в чистом поле полукругом, если за центр взять наш храм. Больше всего погибших было у реки. Здесь, возможно, они пытались укрыться у берегов, поросших лесом. Собирали колхозники Трехсвятского погибших почти неделю. Среди работающих были и дети».

По нашему мнению, следует обратить внимание один из эпизодов в рассказе о действиях 1229-го стрелкового полка. Это разведка, проведенная силами самого полка. Удалось ли провести в короткий срок качественный поиск? Судя по наградному листу на уполномоченного особого отдела Г. А. Титова, разведка в направлении Атеевки была завершена перед самым началом боя за Трехсвятское.

«Тов. Титов, работая по налаживанию воинской дисциплины в в/ч 1229, одновременно принимал участие в боевых операциях полка. Под д. Трехсвятское тов. Титов с группой минометчиков пошел в разведку на дорогу, отходящую в район Атеевка, проверив дорогу, где не оказалось противника, вышел на правый фланг со своей группой, открыл интенсивный огонь по правому флангу противника. От неожиданности противник бежал»[318].

Не случилось ли так, что, не обнаружив противника в Атеевке (деревня к северу от Трехсвятского), разведка на этом и окончилась, а командир полка положился на сообщенные ему данные более ранней рекогносцировки 21-й танковой бригады и счел, что немцев нет и в Трехсвятском? Другой вариант развития событий (но с тем же результатом) состоит в том, что в момент, когда разведчики побывали в селе или около него, значительных сил немцев там еще не было. Поэтому наши части подошли к селу без всяких мер предосторожности и понесли огромные потери из-за внезапного обстрела.

О том, что эти потери понес в основном 1229-й стрелковый полк, а не предполагаемый маршевый батальон, говорит факт привлечения к заключительной атаке соседнего полка. Если бы части, вступившие в бой первыми, понесли умеренные потери, то их сил хватило бы с избытком, чтобы выполнить задачу в ночном бою. Даже цифра 120 погибших совсем не маленькая. Число раненых (67 человек) ей явно не соответствует. Речь должна идти минимум о 240. В сумме это приближается к половине батальона. Такие потери должны были вызвать сильное потрясение у личного состава. Если же рассматривать цифру в 367 убитых, то ей соответствует не менее 800 раненых. Следовательно, выбыло от половины до трех четвертей боевого состава двух батальонов, поэтому и возникла необходимость привлечения дополнительных сил. Ими стал батальон 1231-го стрелкового полка, оказавшийся поблизости, а также третий батальон 1229-го, который сильно отстал и к первой атаке не поспел.

После взятия Починка 1229-й стрелковый полк никаких наступательных действий на правом берегу р. Сестра не предпринимал. Его 3-й батальон был оставлен в Трехсвятском для прикрытия левого фланга своей дивизии со стороны Рогачевской группировки противника[319]. Остальные подразделения полка были отведены в район Спасское Дулово, где получили новые валенки и продукты. Оттуда в 14.00 полк начал марш по направлению к Ватолино и Еросимово[320]. Через несколько дней он вновь сражался рядом с частями группы Г. И. Хетагурова в боях за совхоз «Клинский» и с. Воронино.

Следовательно, поставленную приказом № 1 371-й стрелковой дивизии задачу на 6 декабря полк не выполнил. Его отсутствие на направлении главного удара наверняка негативно сказалось на действиях дивизии в целом. При наличии этих сил успех мог быть большим. Но это касается уже действий центральной группировки 30-й армии. Что касается противника левой группы армии – 14-й моторизованной дивизии – то события под Трехсвятским не оказали значительного влияние на ход ее боевых действий под Рогачево. Возможно (документальных подтверждений нет) захватив Трехсвятское и создав угрозу левому флангу, 1229-й полк лишь несколько облегчил действия 24-й кавалерийской дивизии под Александрово и Копытово.