Утром 6 декабря Бунятино атаковал 97-й кавалерийский полк 18-й кавалерийской дивизии. Первым эскадроном в нем командовал лейтенант М. Ц. Кебеков[269], который и оставил воспоминания об этом бое.
«Наш 97 кп имел задачу освободить д. Бунятино 6 декабря, продолжить наступление на северо-запад и не дать противнику отойти из пос. Рогачева. Село Куликово и д. Бунятино разделяет р. Яхрома, и расстояние между двумя населенными пунктами составляет примерно 4–5 км. Для того, чтобы сосредоточиться и атаковать противника, нужно было это сделать незаметно… Мой эскадрон [выступил] в количестве примерно 140–150 человек личного состава и с вооружением: 8 ручных пулеметов, 4 станковых, 4 миномета 50 м/м и звено собак (6 шт.) истребителей танков противника; кроме того каждый красноармеец имел при себе две ручных и по противотанковой гранате, и еще в каждом взводе имелось по 2 автомата «ППШ». По тому времени эскадрон был вооружен вполне прилично. Весь личный состав был одет тепло и сверх всего в белых маскхалатах. И вот первый эскадрон в составе двух других к 5 часам утра сосредоточился на восточной окраине д. Бунятино примерно в 50 метрах от деревни, готовый атаковать противника. По приказу я должен был атаковать противника в 6 часов утра 6 декабря, а сигналом атаки должен был послужить залп гвардейских минометов (Катюш) по противнику в д. Бунятино. И вот ждем, когда наступит эта минута расплаты за гибель стариков, женщин и детей, за гибель тысяч и тысяч солдат и офицеров, за разрушенные города и села, за все то зло и зверства, которые причинили немецкие фашисты нашему народу. И этот час наступил. Ровно в 6 часов грянул залп гв. минометов, и мы с криком «Ура» пошли в атаку. Немецкие фашисты думали, что Красная Армия разбита и в ближайшее время будет захвачена Москва. А, о том, что Красная Армия способна пойти в контрнаступление не допускали и мысли… Поэтому ночью спокойно ложились спать, не думая об опасности. В ночь с 5-го на 6-е [декабря] тоже спали спокойно, но на этот раз сон им обошелся очень дорого. Когда мы ворвались в деревню, то фашисты выбегали из домов сонные, раздетые, а некоторые даже в белье. Нам было легко их стрелять беспощадно, и довольно быстро мы продвигались до школы, и где-то к 8 часам были около нее. Дальнейшее наше продвижение замедлилось, к этому времени они опомнились и сумели организовать более активное сопротивление. Особенно активно они обороняли школу, но вскоре нам удалось их выбить из школы через некоторое время после того, как к школе подошли несколько смельчаков с противотанковыми гранатами и забросали в окна. И вот мы через некоторое время [оказались] на западной окраине Бунятино. Остатки фашистов, бросая тяжелое оружие и другое имущество, убегали в сторону с. Синькова и п. Рогачева. Мы стали приводить себя в порядок, оказывая медицинскую помощь раненым, собрали убитых товарищей, а их было к этому времени значительное количество. И вот в это время нас контратакует противник силами около роты. Мы отбили атаку с большими потерями для него, на поле боя осталось большое количество фашистов. Часа через два они пошли опять в атаку, и эту атаку отбили. Во время второй атаки противника я почувствовал удар в грудь и левую руку: оказалось, я был ранен двумя пулями; одна прошла насквозь в грудь ниже сердца, а вторая попала в левый локоть. Итак, как я был тяжело ранен, то успел передать командование эскадроном командиру 2-го взвода т. Горобец А. В это время я по всей вероятности потерял сознание, сколько такое состояние длилось, кто знает. Во всяком случае, я оказался весь перевязанный в бинтах в селе Куликово, в доме гражданки Куровой Агрипины Ивановны»[270].
Это свидетельство участника требует некоторых пояснений. Описанная здесь борьба велась не за все Бунятино (включая Абрамцево), как можно подумать при чтении этого отрывка. На фотографиях северной окраины деревни, сделанных в 1967 г., рукою М. Ц. Кебекова оставлены пометки, которые указывают, что на месте ныне стоящего здесь памятника и братской могилы находилась та самая школа, на время задержавшая наступление наших войск. В 1941 г. улица, которая выходила на дорогу, ведущую к с. Куликово, была застроена на гораздо большем протяжении, чем теперь. Именно за эту окраину удалось зацепиться нашим эскадронам в первые часы боя. Стрелки, которые показывают направления наступления, идут с севера. Это говорит о том, что первыми были атакованы строения на самом северном конце улицы, и наши бойцы продвигались довольно медленно от дома к дому. Чтобы дойти до школы, им потребовалось два часа.
Вот, что сообщают наши сводки: «97 кп [в] 8.30 6.12.41 ворвался на сев. окраину Бунятино после удачного залпа батареи РС»[271]. К 12.20 «97 кп ведет уличный бой [в] Бунятино. Под сильным огнем продвигаться не может»[272]. К 14.45 «97 кп ведет бой на северной окраине Бунятино. Во всех частях есть убитые и раненые»[273]. И, наконец, к исходу суток были подведены следующие итоги:
«97 кп, занявший сев. окр. Бунятино, неся исключительно громадные потери, продвинуться и овладеть Бунятино не мог. В 20.00 6.12 совместно с выброшенной для поддержки ротой 1172 сп был вновь отброшен губительным огнем минометов, автоматов. Стрелковая рота и полк понесли громадные потери. В 1 и 4 эскадронах осталось в строю 10–15 человек. Полк перешел к обороне под Бунятино»[274].
М. Ц. Кебеков был ранен во время отражения немецких контратак. Возможно, в тот день он так и не узнал, что бой завершился не в нашу пользу. Подробности он мог услышать уже в госпитале. Конечно, уже позднее ему стало известно и об участии в дальнейшем бою полка 348-й стрелковой дивизии, позиции которой также обозначены на упомянутых фотографиях.
При подходе к объекту атаки наши части пытались воспользоваться прикрытием, которое давала роща на пойме восточнее Бунятино. Об этом мы узнаем из немецкого журнала боевых действий.
«Одновременно [с наступлением на Подвязново] противник также продвинулся вперед в лес восточнее Бунятино. Командир дивизии решается посредством ввода 54-го мцб отбросить противника через Яхрому на север и таким образом предотвратить грозящую опасность прорыва через северный фланг дивизии»[275].
Соответствующий приказ был отдан мотоциклетному батальону. Он должен был предварительно очистить от наших войск рощу, о которой мы говорили, но выполнить этот приказ не успел. Как мы уже знаем, командование дивизии переориентировало его на Подвязново[276]. В результате немецкие части в Бунятино справились с ситуацией собственными силами. Позднее немцы, по-видимому, получили подкрепление силой не менее роты и со стороны Рогачева. Когда около 20.00 последовала еще одна атака на линию Подвязново – Бунятино, она вступила в бой.
«Ночью противник продвинулся вплоть до Бунятино и был там снова отогнан 11-й ротой 53-го пп (мот.)»[277].
Ночь 46-й и 135-й полки 18-й кавалерийской дивизии встретили на подступах к Подвязново, «находясь под губительным минометным и пулеметным огнем со стороны Подвязново, Бунятино». Окапывание было невозможно «ввиду болотистого грунта». В аналогичном положении находился и 97-й кавалерийский полк. «Отброшенный, потерявший более половины личного состава», он продолжал обороняться под Бунятино[278].
Итог дня оказался для левофланговой группы довольно скромным. Было уничтожено две минометные батареи, одна артиллерийская батарея, около восьми машин, три пулеметных гнезда. Удалось получить кое-какие сведения о противнике, поскольку был захвачен пленный из 53-го пехотного полка 14-й моторизованной дивизии. Потери живой силы немцев были оценены в один батальон пехоты. Скорее всего, эти данные основывались на цифрах собственных потерь. По-видимому, считали, что враг потерял не меньше, поскольку своя артиллерия стреляла много. Так, 33-й конно-артиллерийский дивизион выпустил за день 800 снарядов, а полковые орудия – до 500. 30-я батарея РС дала один залп по Бунятино и два по Рогачево. Снарядов для «катюш» осталось еще на один залп[279]. Поскольку действовало 25 орудий[280], то каждое сделало в среднем 52 выстрела. Т. е. было истрачено чуть больше трети боекомплекта, если считать, что вся артиллерия имела калибр 76 мм.
Но главное – добиться успеха ни в центре, ни на левом фланге не удалось. О состоянии дел на участке 24-й кавалерийской дивизии ничего не было известно. Посланные туда порученцы к вечеру не вернулись, хотя расстояние нельзя признать значительным. Только ночью стало известно, что соединение Чудесова тоже ничего не добилось.
Командование группой явно не испытывало особого оптимизма по поводу перспектив действий в прежней группировке и доложило следующее:
«Для перехода в общее наступление на фронте Василево, Бунятино необходимо:
1. Усиление дивизии танками.
2. Подтягивание частей 348 сд, в особенности артполка дивизии.
3. Обеспечение батареи РС снарядами.
4. Огневое воздействие авиации на Рогачево.
5. Активизация действий 24 кд.
6. Срочное пополнение в личном и командном составе»[281].