«Дежурившие на аванпостах на участке 87-го пехотного полка солдаты только что сменились. Было 05.00, трещал жуткий мороз. Столбик термометра не поднимался выше 25 градусов мороза. Люди пробирались через снег к маленькой речушке Яхрома. Дымки из труб крестьянских изб в долине реки поднимались прямо к серому утреннему небу. Стояла тишина. 87-й пехотный полк входил в состав 36-й моторизованной дивизии. Полки из Райнштадта-Гессе держали фронт по линии, пролегавшей от Волжского водохранилища к югу от Калинина, называемого также Московским морем, и Рогачево. Столь протяженный участок приходилось контролировать при помощи отдельных опорных пунктов. Для создания более надежного рубежа в полках просто не хватало личного состава. Они были обескровлены, а хуже того, совершенно вымерзли. При температуре от 30 до 40 градусов ниже нуля никто не мог просидеть в снегу на переднем крае больше часа. Если, конечно, на нем не было тулупа и валенок, меховой шапки и меховых или ватных рукавиц. Но военнослужащие из 36-й моторизованной дивизии могли только мечтать о чем-то подобном. Они находились в 30 м от села. Обледеневшие фургоны на гужевой тяге стояли возле речки. Высоко над крышами изб поднимался журавль колодца. Возле него собрались пришедшие за водой русские женщины. Как раз когда они заметили сменившихся после вахты немецких солдат, вдруг прогрохотал орудийный выстрел. Женщины инстинктивно пригнулись. Потом бросились к ближайшим избам. В воздухе «завыл зверь». Раздался взрыв, взлетели фонтаны снега и замерзшей твердой как камень грязи. Осколки изрешетили баню, попали в некоторые избы»[215].

Этот фрагмент текста вызывает много вопросов. Что это за место на самом берегу Яхромы? Александрово? Копытово?

Время указано среднеевропейское и совпадает со временем начала атаки, намеченным командованием 30-й армии, но утро начинается с артиллерийских залпов, которых не должно было быть. Ведь планировался скрытый темнотой подход пехоты непосредственно к опорным пунктам. Значит, артподготовка все-таки была?

Другой вопрос связан с 36-й моторизованной дивизией. Ее позиции находились севернее р. Сестра. Это видно на картах, приводимых как в отечественных трудах, так и в немецких. При изучении боевых действий 36-й моторизованной дивизии 6 декабря и после не удалось найти сведений о расположении каких-либо ее частей южнее р. Сестра. Тем не менее, в дальнейшем при описании хода боев нам встретится упоминание одной из рот 87-го полка. Вопрос о том, что она делала в расположении соседней дивизии, остается открытым.

События произошедшие утром 6 декабря, определили дальнейший ход операции. Все могло решиться в первые часы наступления (как и планировалось), но не решилось.

Командующий группой Г. И. Хетагуров, как и его противник, начинает рассказ о штурме с погоды.

«К ночи мороз усилился. В низких облаках появились просветы – там мерцали звезды. А над Рогачево небо вдоль и поперек исполосовано осветительными ракетами и трассирующими пулями. Так же, впрочем, как и вчера, и позавчера…

Ровно за три часа до рассвета мы перешли в наступление. Бойцы передовых отрядов, одетые в белые маскировочные халаты, бесшумно скрылись в заснеженном поле.

Я следовал за полком… Напряженно всматривался и вслушивался, стараясь угадать, что происходит впереди. Да так и не угадал, когда там наши расправились с боевым охранением врага.

Однако ворваться в Рогачево с ходу все-таки не удалось. Глубокий снег затормозил движение главных сил.

Противник успел опомниться и принять меры, чтобы удержать поселок. Завязался огневой бой. С рассветом появилась немецкая авиация. До вечера мы сумели овладеть лишь первой траншеей противника. И то не всей. В ней продолжались еще рукопашные схватки»[216].

Это все, что мы можем узнать о первом дне боя непосредственно от человека, им руководившего (он, скорее всего, находился в это время в штабе армии, но как начальник последнего нес ответственность и за этот участок). Приведенное описание похоже на смесь информации, полученной из докладов подчиненных и более поздних личных впечатлений. И не так уж важно, в какой из дней все это мог наблюдать сам Г. И. Хетагуров. «Расправиться с боевым охранением» было не так-то просто, и то, о чем написано в этом отрывке, повторилось три раза[217].