4-го декабря 1941 г. весь левый фланг 30-й армии на канале Москва – Волга пришел в движение.

В 3.00 56-й кавалерийский полк 24-й кавалерийской дивизии из района пристань Соревнование – Соревнование выступил по маршруту Маньшино – Карамышево – Усть-Пристань и, достигнув ее к 9.00 утра, занял оборону на восточном берегу р. Яхрома от Усть-Пристани до моста, расположенного в полутора километрах от Копытово. При нахождении на этой позиции полку было приказано вести разведку в направлениях на Трехсвятское, Александрово и Рогачево. В 14.00 начал движение 18-й кавалерийский полк, выступив с рубежа Темпы – 2-я Полуденовка. К 19.00 4 декабря он сосредоточился в районе Карамышево – Куминово. 70-й кавалерийский полк сменил 56-й на участке пристань Соревнование – Соревнование, но задержался там ненадолго. Уже в 14.00 он ушел из этого района и, перейдя канал, к 20.00 сосредоточился в Борщево. Штаб 24-й кавалерийской дивизии также переправился через канал и расположился в Глинково[149].

Командир 11-го пп 14-й мтд с офицерами.

Марш частей дивизии прошел без соприкосновения с противником и без потерь. Трудности создавали только дороги, мало проходимые для артиллерии и вовсе непроходимые для автотранспорта. Кроме того, на них ранее нашими же саперами были устроены минные заграждения и завалы. То, что дивизия довольно быстро преодолела эти препятствия, лишний раз показывает, что сами по себе заграждения без войск, их обороняющих, малоэффективны. Часть из этих заграждений кавалеристы просто обошли по западному берегу Сестры.

Командир 53-го пп 14-й мтд полковник К. Эбердинг.

Один из жителей д. Пустынь М. Г. Мамаев[150] помнит, как в начале декабря наши кавалеристы продвигались в сторону Усть-Пристани: «Шло большое соединение кавалерии около часа, медленно и цугом. Мы, мальчишки из д. Пустынь наблюдали за ними из-за Сестры, находясь на восточном берегу. За всадниками шел санный обоз с боеприпасами и продовольствием».

Чтобы совершить этот маневр, нужно было дважды пересечь р. Сестра. Следовательно, к тому моменту оборонительный эффект затопления поймы реки сошел на нет.

По воспоминаниям А. Ляховской, в тот же день в деревню Клюшниково прибыл командир: для нужд армии требовались сани. На следующее утро колхозники Клюшникова, Тимофеева и Давыдкова собрали настоящий санный поезд, который в последующие дни обеспечивал снабжения наших частей.

4 декабря после полудня немцы отметили присутствие 70 наших кавалеристов в Ольсове[151]. Утвердившись в окрестностях Усть-Пристани, дивизия предприняла попытки прощупать немецкую оборону. Это случилось в середине дня 4 декабря. Около полудня началась атака на Копытово (эта деревня называется немцами по старому Копыловым). Противник так отметил это событие.

«12.15. Атака на Копылово (силой свыше роты). Противник залег под оборонительным огнем пехоты и артиллерии.

14.30. Атака окончательно отбита, лес у Копылово очищен. В результате боевой переброски войск на Копылово – Александрово 53-й пп (мот.) имеет обнаженным левый фланг, там только 1 взвод»[152].

О первом бое за д. Копытово рассказал бывший житель А. И. Шелухин[153]. С чердака их дома, который до сих пор стоит в деревне, он с братом наблюдал атаку наших солдат.

«В годы войны д. Копытово была больше и близко подходила к р. Яхрома. Широкую улицу разделял ручей. Левая сторона раньше была Копылово, а правая – Игнатово. В конце улицы ближе к реке находились колхозные постройки. В старину богатые деревеньки, после грандиозного строительства канала Москва – Волга изменились в обличии. Река сильно обмелела и накануне войны жители не видели бурных половодий.

Немцев в деревне было немного, взвода два. Запомнились рыжие финны, все как на подбор, крепкие ребята, но их было человек десять и ходили они в белых маскхалатах с лыжами. В начале деревни ближе к Рогачево стояло несколько грузовиков и мотоциклов с колясками».

Все произошедшее 17-ти летний Алексей запомнил хорошо. Больше всего его поразила беспечность, с которой наши бойцы подходили к деревне. Похоже, они посчитали, что немцев нет. Что привело их командиров к такому заключению – непонятно. Скорее здесь имелись какие-то огрехи при работе разведки. Поэтому то, что произошло дальше, трудно даже назвать боем.

«Ничего не заподозрив, с винтовками на плечах отряд около сорока человек вышел из леса на опушку. Именно здесь, на поляне между лесом и деревней, от губительного пулеметного огня погибли 35 красноармейцев. Разведка боем захлебнулась, и только пулемет «Максим» от реки ответил огнем. Один немец погиб. Были раненые среди местного населения. И было это до 6 декабря».

Возможно, был и другой отряд, поскольку немцы пишут, что атакующих было около роты. Наш свидетель мог и не видеть с одной точки всей картины. Как бы то ни было, это нападение на Копытово окончилось неудачей. Но несколькими километрами южнее действия наших войск были более успешными. Объектом атаки стали переправы через два русла р. Яхрома.

Журнал боевых действий 14-й моторизованной дивизии отметил, что «противник, как сообщил утром 53-й пп (мот.), выдвинул вперед свое охранение у Прожектора до моста 1 км юго-западнее»[154].

То, что немцы считали только боевым охранением, было передовым отрядом шедшего следом 923-го стрелкового полка, за которым в свою очередь следовала 18-я кавалерийская дивизия. Этот отряд состоял из подразделений 927-го стрелкового полка, которыми командовал лейтенант С. М. Черванцев. Он «лично произвел разведку района, переправ у Прожектор, после чего под его командованием отряд 927 сп в ночь с 3-го на 4-е декабря успешно выполнил задачу по занятию двух переправ в районе Прожектор.

После занятия переправ отряд укрепил их…»[155].

Спустя несколько дней, в течение которых отряд 927-го стрелкового полка не вел боевых действий, в нем появились первые убитые и раненые. Приступил к работе медицинский персонал. В частности, в этом и последующих боях отличился военфельдшер И. Ф. Астраханцев[156].

Захвачено было только место переправ. Мосты были разрушены, и их восстановлением занялись саперы 18-й кавалерийской дивизии. «Саперный эскадрон дивизии, заняв Прожектор, под огнем противника наводил переправу через р. Яхрома»[157].

Среди тех, кто занимался этой опасной работой, был командир отделения 23-го саперного эскадрона младший сержант А. И. Андрианов[158]. Обстрел переправ приводил к жертвам. Среди потерь дивизии отмечена и гибель двух саперов в районе Прожектора.

В ходе выдвижения войск и по прибытии их на новые места наши части приступили к ведению разведки.

В штабе немецкой дивизии отметили, что «ночь с 3.12 на 4.12. 14-й рб имеет на своем защитном участке на северной окраине леса восточнее Бунятино боевое соприкосновение с вражеским лыжным патрулем. С утра у 14-го рб по-прежнему существует впечатление, что силы противника (предположительно дозорная группа кавалеристов), находятся в глубине леса. Акция по очистке, проведенная 14-м рб и 54-м мцб, позволила к полудню освободить лес от врага»[159].

Присутствие наших частей в тех местах, где их не было практически неделю, было следствием решения советского командования о переходе к активной стадии подготовки контрудара. Противник зафиксировал появление советских войск на противоположном берегу Яхромы и их активизацию, но, похоже, соответствующих выводов не сделал. Во всяком случае, никакой тревоги по поводу происходящего журнал боевых действий 14-й моторизованной дивизии не выражает. Видимо, враг не увидел различия между поисками разведывательных групп, и возросшей активностью наших войск. Между тем, части 18-й и 24-й кавалерийских дивизий и 923-го стрелкового полка вышли на исходные позиции для атаки Рогачевского оборонительного узла.