Когда Адам проснулся, комнату поглощали последние закатные лучи солнца. Мужчина потер глаза, чтобы убедиться – он заснул прямо на рабочем месте за столом.

«Надо как-то заставить себя больше отдыхать», – вздохнул про себя он.

Адам откинулся на спинку стула и запрокинул голову, чтобы понаблюдать, как вечерние блики проплывают по потолку.

Эти блики напоминают мои собственные воспоминания.

Мужчина не раз замечал, как отголоски его прошлого путаются между собой, будто что-то было не так. Точно некий механизм внутри него поломался.

«Такое ощущение, что я постоянно забываю о чем-то крайне важном… – с тревогой подумал он. – Но о чем?»

С еще бо́льшим внутренним отторжением Адам вдруг вспомнил, как в порыве чего-то необъяснимого, но значимого рассказал следователю и новому администратору про Зверя. Тревога липкими прикосновениями обнажила нервы.

Что такое Зверь? Почему я забыл? Почему на ум не приходит ни одно животное? Разве это нормально?..

Отец нередко повторял ему:

– Часто мозг защищает своего обладателя, стирая из памяти самые травмирующие события и ранящие переживания.

Адаму категорически не нравилось такое объяснение.

– Но это же несправедливо! Почему такое вообще забывается?! – возмущался он.

Ответ был всегда одним и тем же:

– Иначе мы бы точно сошли с ума, Адам. Неужели ты бы в действительности хотел досконально помнить все, что приносило ужасную боль?

И на это у Адама было свое мнение:

– Да! Потому что, когда ты помнишь, это что-то значит. Оно имеет значение, но теряет свою силу.

– Боюсь, ты ошибаешься, – подобной фразой Винсент обрывал все дальнейшие споры, заканчивая разговор.

Несмотря на отцовские слова, чем глубже Адам всматривался в пробелы своей жизни, в особенности детства, тем тоскливее становилось на душе.

Вторя давней привычке, мужчина зажег сигарету. Это заученное действие принесло минимальное успокоение.

Он задумался: «Я даже помню, как впервые попробовал курить. Украл папины сигары из его номера и едва не задохнулся от кашля. Но какие-то фундаментальные вещи попросту исчезли из памяти».

Синклер-младший замер, предаваясь смутному ощущению приближающейся опасности. Адам знал наверняка: с ним что-то происходит. Что-то плохое.

Он попытался отвлечься, дав мозгу новую пищу для размышлений… Адам попытался сопротивляться этим мыслям, но в итоге сдался. Это было бесполезно.

Синклер-младший задумался о девушке без опыта и знания жизни, но с очевидным внутренним стержнем и некой тайной, окутывающей все ее существо.

Скарлетт… Кто ты такая?

Только в мыслях мужчина позволял себе переходить на «ты», изменяя собственным принципам.

Адам отметил про себя, как легко новенькая поставила его на место. Профессионализм, острый ум, прямота – вот что она собой представляла в тот момент. Однако нечто в выражении лица этой странной девушки выдавало душевный надлом, который не каждому пожелаешь пережить. Возможно, дело было в печальных глазах или нервном одергивании рук от лица. Адам делал вид, что не замечал. Но он видел абсолютно все.

«Ты – словно античная трагедия, – улыбнулся про себя управляющий. – Катарсис в музыкальном произведении».

Одним порывистым движением мужчина швырнул окурок в пепельницу, даже не удосужившись его потушить.

Зачем я вообще думаю об этом? Это неэтично. Она моя подчиненная, и на этом все. Точка.

Адам сам на себя рассердился и мгновенно прервал поток мыслей, убегающих далеко вперед, за пределы его понимания. Время стремительно приближалось к ночи.

* * *

– Нет… Пожалуйста…

Скарлетт проснулась от собственного плача. Вся подушка пропиталась слезами. Девушка с отвращением перевернула ее и прижалась щекой к холодной стороне наволочки. Она с кристальной ясностью вспомнила, что ей снилось: Каспер преследовал ее, словно добычу.

В ночной тишине густого леса раздался первый шорох листвы. Она бежала, пытаясь ускользнуть от непостижимой опасности, которая настигала с каждым шагом.

Каспер загнал Скарлетт в угол, не давая ни малейшего шанса на спасение. Мужчина натянул тетиву лука, готовясь к смертельному выстрелу. Его острый взгляд, презрительный оскал, хищная поступь – Каспер был везде и нигде одновременно.

Скарлетт знала, что будет поймана. Страх и слабая надежда боролись между собой в душе загнанной жертвы. Девушка была обнажена, не столько телесно, сколько душевно. Она чувствовала, что полностью открыта перед своим убийцей. Каспер зарычал, наслаждаясь приближающимся триумфом, и выпустил стрелу из лука. Она пролетела вперед и вонзилась прямо в бьющееся сердце девушки.

Сон постепенно растаял, оставляя за собой странное послевкусие.

«И что мое подсознание пыталось сказать этим?» – с раздражением подумала Скарлетт. Девушка отчаянно потрясла головой, отгоняя излишнюю тревогу. Ее разум и так был до краев переполнен негативными мыслями.

Всего за несколько дней столько произошло. Невероятно, почему я все еще работаю здесь? Что меня так удерживает?

Скарлетт прекрасно знала ответ, но продолжала задаваться этим вопросом снова и снова, будто это могло что-то изменить. Девушке искренне хотелось верить, будто она могла найти в себе силы и уехать отсюда в любой момент, когда сама того пожелает.

Так ли это было на самом деле, никто не знал.

Как получилось, что за этот короткий промежуток времени я успела стать марионеткой сразу в нескольких руках? В какой момент я позволила пользоваться собой? Разве это на меня похоже?

Ниток, протянутых от ее болтающихся конечностей, было так много, что вся конструкция грозилась развалиться в любой момент.

Внезапно Скарлетт вздрогнула от звонка телефона, прозвеневшего на всю комнату.

«Это наверняка опять Коул. Но что ему понадобилось так поздно?» – удивилась про себя Скарлетт и ответила на звонок. Имя, отобразившееся на экране, подтвердило ее догадки. Звонил следователь.

– Коул?

– Уже не мама, и то радует. Не разбудил?

– Нет, мне не спалось. Что случилось?

Коул неловко откашлялся в трубку. Скарлетт улыбнулась про себя: «Он всегда сначала шутит, чтобы настроиться на серьезный разговор?»

– Я бы хотел поговорить о том, что произошло в номере Шона. Наедине. В отель меня, очевидно, больше не пустят без ордера.

– Наверняка мадам Ришар предупредила швейцаров, и теперь тебе здесь точно не рады…

– Самое отвратительное, что я не могу так легко этот ордер организовать, особенно без видимых на то причин. Да и положение не позволяет позвонить, как в фильмах, куда надо. Было бы славно жить в кино.

– А чем я могу помочь?

– Ты единственная не врешь. Я верю тебе. Хочу верить. А еще Синклеры не выгнали тебя из отеля.

– Это пока что…

– Мне надо обсудить с тобой то, что здесь происходит со всеми. Не по телефону, а вживую.

Скарлетт плотнее прижала мобильный к уху и с опаской оглянулась. Теперь ей казалось, будто весь отель подслушивает их с Коулом разговор.

– Соглашайся, пожалуйста. Я сам приеду и заберу тебя в участок.

Девушка пребывала в сомнениях. Сна не было ни в одном глазу, но собираться на очередную встречу, посвященную кошмарным происшествиям в отеле, она не горела желанием.

Соберись, тряпка, это для твоего же блага. Помогу Коулу сейчас – возможно, смогу обезопасить себя и всех, кто здесь проживает.

– Хорошо, приезжай. Только не останавливайся прямо у ворот отеля, привлечешь лишнее внимание. Я сама к тебе подойду.

В голосе Коула послышалось очевидное облегчение:

– Спасибо тебе. Тогда до встречи?

– До свидания.

Коул издал смешок и повесил трубку.

Ночью температура воздуха сильно упала. Каждый выдох образовывал облачко пара, что стремилось ввысь. Внезапно из правой пристройки отеля послышались голоса. Сначала Скарлетт было подумала, что это гости возвращаются с охоты или совершают оздоровительную прогулку перед сном.

Один из голосов было сложно узнать, так как его было едва слышно. Зато второй, грубый, басовитый, она распознала довольно быстро. Это точно был не гость – охотник.

Скарлетт тенью юркнула за ближайший декоративный куст, чтобы ее не заметили в дверях отеля.

Если Каспер рассказал Адаму про то, что нашел меня ночью в лесу без памяти, то тут и подавно нажалуется. Скажет, что опять эта новенькая что-то вынюхивает и по ночам ходит не пойми куда… Хотя, чем же я занимаюсь? Вынюхиваю что-то и хожу не пойми куда.

Она практически не дышала, когда к дверям приблизились двое мужчин.

Скарлетт едва не взвыла от отчаяния: «Ну почему опять я? Нельзя устраивать заговоры где подальше?»

Девушке страшно хотелось закрыть уши руками, как в детстве, и притвориться, что она «в домике», ничего не видит и не слышит. Ей надоело становиться частью чьей-то тайны. Намного легче было оставаться в безопасном неведении.

– Сколько можно? – рявкнул Каспер, подходя еще ближе.

Напротив него, как ни странно, встал Найл Такер. Было непривычно видеть мужчин вдвоем. Они будто принадлежали совершенно разным мирам, которые никак не должны были пересечься друг с другом. Один относился к дикой, первозданной природе леса и его обитателям, а другой – к мрачному, грандиозному отелю. То, что они сейчас так спокойно шли рядом, казалось неправильным.

– Ты бы лучше сел на паром и уплыл первым же рейсом, – продолжал Каспер. – Как можно дальше отсюда.

Найл засунул руки поглубже в карманы и еще больше сгорбился, то ли от низкой температуры воздуха, то ли от переживаемых внутри эмоций:

– Я никуда отсюда не уеду.

– Почему?

Гость отеля откашлялся и оглянулся через плечо, будто почувствовал чье-то присутствие. Девушке пришлось зажать рот обеими руками, чтобы не выдать себя. Мужчины стояли на лестнице практически плечом к плечу. Найл был очевидно выше охотника, однако из-за того, что он сутулился, собеседники казались примерно одного роста. Их обоих было плохо видно из-за кустистых веток туи. Девушке пришлось обратиться в слух.

– Поздно. Я уже заключил сделку с Дьяволом. Да и не то чтобы мне было куда поехать. Так пускай, если тюрьма – то такая.

– Ты пожалеешь о своем решении.

– Знал бы ты, о чем я по-настоящему жалею… – Найл усмехнулся, тихо и совсем удрученно.

«О чем он? Какая сделка с Дьяволом?» – сгорала от любопытства Скарлетт.

Несмотря на риск быть замеченной, девушка замерла на пару секунд, прислушиваясь к тому, как Найл поправляет свой плащ, а затем попыталась мельком выглянуть из укрытия.

Нельзя ничего упустить из этого разговора.

Она бесшумно отклонилась от туи так, чтобы хотя бы частично видеть чужие лица. Сделать это было легко, мужчин освещала ярко сияющая луна.

Администраторша осознала, что, несмотря на угрожающий тон Каспера, он выглядел вполне мирно. Даже в какой-то мере сострадающим.

Так он не угрожает Найлу, а действительно желает ему помочь? Мне же не показалось? Почему он настаивает на том, чтобы Найл уехал? Что их связывает друг с другом? Зачем он помогает?

Оказалось, что в эту ночь таинственное представление развернулось не только перед ней одной. Из массивных дверей отеля выскользнула мадам Ришар.

Ее дребезжащий голос нарушил ночную тишину:

– Господа решили совершить ночную прогулку?

Каспер насупился, оглядываясь на лестницу:

– Шанталь, что ты?..

Найл перебил его, глядя на менеджера исподлобья:

– Да, я хотел прогуляться, но потерялся. Мне помогли сориентироваться и найти дорогу назад.

Несмотря на то, что Каспер сам назвал ее по имени, мадам Ришар придерживалась профессионального, холодного тона:

– Не знала, что мистер Стормар у нас стал таким благородным.

Она дала пройти вперед Найлу. Тот бесшумно скрылся в парадных дверях, не сказав более ни слова. Но охотника, который уже начал медленно спускаться по лестнице, женщина остановила.

– Мистер Синклер знает об этом променаде? – прошипела мадам Ришар.

– Конечно знает! Хватит следить за всеми, раздражаешь ужасно. Заняться больше нечем? Я думал, у тебя дел невпроворот.

Женщина молча проводила охотника глазами, пока тот не скрылся за воротами. Она еще какое-то время стояла так, приобняв себя руками, полная раздумий, но затем вернулась в отель. Только в этот момент Скарлетт позволила себе сделать полный вдох грудью.

Невероятно! О каком мистере Синклере шла речь: об Адаме или о Винсенте?

Девушка теперь и сама чувствовала острую потребность в том, чтобы встретиться со следователем.

Такое ощущение, будто все находятся в сговоре, кроме нас с Коулом. Надо скорее пойти машине навстречу. Не хватало еще, чтобы свет фар привлек кого-то из этой троицы.

Скарлетт постояла несколько минут на месте на случай, если бы охотник или мадам Ришар не ушли, а затем выскочила из своего укрытия и трусцой побежала вперед. Девушка не могла увидеть, как пара глаз сверлила взглядом ее спину, безмолвно провожая.

* * *

Коул и Скарлетт приехали к полицейскому участку уже далеко за полночь. Девушка с ужасом подумала о том, в каком состоянии простоит сегодняшнюю смену. Но ее волновало не только это.

Далековато от отеля. Если что-то случится, помощи придется ждать очень долго…

Во время поездки на служебной машине Скарлетт в общих чертах пересказала следователю ту странную часть разговора у отеля. Коул все это время внимательно слушал, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов. От нее не укрылось, насколько смятенным и уставшим мужчина стал выглядеть сейчас по сравнению с днем их знакомства.

– Ты ничего так и не сказал за всю поездку. Все нормально?

– Да, перевариваю информацию… – мужчина улыбнулся. – И как тебе везет на подобные встречи? Случайности не случайны?

– Не спрашивай. Я бы с огромным удовольствием не натыкалась на этих потенциальных подозреваемых.

– А если без шуток, мне не нравится, как все пытаются держать нас за полных идиотов.

Теперь Скарлетт немного успокаивало это «нас», как и тот факт, что они с Коулом были в одной команде.

«Хотя бы не так страшно чувствовать себя по уши во лжи», – с облечением подумала она. Коул продолжил, выходя из машины:

– Хочу отметить, что ты очень любопытная. Это хорошее качество для детектива.

– Но я не детектив, а обычный администратор.

– Не прибедняйся, красотка. По Найлу Такеру нет информации в Интернете или в известном мне регистраторе. Странный гость. То, что ты видишь связь между ним и охотником, это похвально.

Подумаешь… Умею подслушивать, подсматривать и прятаться по кустам. Вот это да.

Небольшой одноэтажный полицейский участок на острове представлял собой довольно компактное здание. Лишь в одном окне горел свет.

– Поговорим внутри, в моем кабинете.

– Ты работаешь уже несколько дней, а тебе уже выделили кабинет?

– Скарлетт, ты такая смешная. В этой коробке всего два кабинета, не считая архива и кухни. Я занял свободный, чтобы никому не мешать.

– А твоего неприятного шерифа нет на месте? – засомневалась девушка.

– Ты что, как только я приехал, Патрик ни разу не оставался на ночь здесь. Спокойно идет спать домой.

– Удачно же он скинул на тебя все.

Скарлетт расслабилась, когда они вновь оказались в помещении. В комнате стоял маленький обогреватель, который тихо гудел и давал такое ценное сейчас тепло. Следователь снял куртку, повесил ее у входа и занял место за столом.

Девушка неспешно осмотрелась. Кабинет был крошечным, но не лишенным некоторой прелести. Во всем проглядывался сам Коул в своей сути: в кру́жках кофе, забавном календарике на столе, плакатах.

– У тебя тут довольно… мило. И уютно. Странно для полицейского участка, в общем.

– Ты очень забавно делаешь вид, что я не развел здесь полный бардак. Но спасибо. Мило – это про меня.

– Так, понятно. Выкладывай, о чем хотел поговорить.

Коул мгновенно стал серьезнее, вливаясь в рабочее настроение:

– Я покопался в биографии Шона фон Паренса, буквально разобрал по частицам его жизнедеятельность. Точнее, ту маленькую часть, которую можно было откопать в Интернете. И Фриды Близзард тоже. Они похожи.

– Чем же?

– Оба гостя участвовали в судебных разбирательствах. И угадай что? Каждый из них выиграл свое дело. Неудивительно, правда? Как порой хорошо обладать деньгами.

– А сами дела как-то связаны между собой?

– Нет, но и подробности мне не удалось узнать. Информация крайне конфиденциальная, даже слишком. Я все еще не понимаю, как они могут пересекаться с судьей Флевероллом.

Коул тяжело вздохнул и сложил руки на груди.

– Он не присутствовал ни на одном заседании и вообще, похоже, не выбирался за пределы Дании. Шон фон Паренс был из Германии, Фрида из Австрии. Разбирательства проходили там же.

– Но их что-то объединяет между собой?..

– Я думаю, вся троица как-то связана. Хотя пока их соединяет только этот отель.

Скарлетт тоже захотела поделиться некоторыми наблюдениями:

– Ты случайно ничего не знаешь про Каспера Стормара? Охотник, который сегодня разговаривал с гостем. Один раз он… м-м-м… можно сказать, угрожал мне. Защищал Синклеров, – девушка нервно откашлялась. – Сказал не лезть в их дела, особенно к Адаму.

– Хочешь написать на него заявление? – насупился Коул.

– Нет, не стоит. Но хочу, чтобы ты обратил на него внимание.

– Черт, у меня это из головы совершенно вылетело. Хорошо, что ты напомнила…

– Что именно?

Следователь судорожно начал искать в груде бумаг, хаотично разбросанных по столу, пока с радостным криком не выудил какой-то старый пожелтевший лист.

– Я собираю информацию о самых значимых служащих отеля и как раз вчера занимался Каспером Стормаром. Помнишь, я тебе говорил о пожаре, который произошел в 1993 году?

Скарлетт медленно перевела взгляд на документы.

– Конечно, тогда, в мой выходной. Огонь не добрался только до отеля.

– Родители Каспера погибли в том пожаре. Сначала я не обратил на это внимание, потому что у них была другая фамилия. Но потом увидел, что как раз одинокий мужчина, проживающий на острове, взял его под опеку. И знаешь, кто поспособствовал тому, чтобы без проблем решить вопрос с усыновлением? Кто закрыл счета, позаботился о документах?

Странная догадка ошеломила Скарлетт.

– Синклеры?..

– Винсент Синклер. И чтобы ты понимала, ему было тогда лет двадцать от силы. Парень был не промах, могу сказать. Не в курсе, какие у них затем сложились отношения, но как ты сама знаешь, у Каспера вполне себе почетная должность.

– А его приемные родители еще живут здесь?

Коул покачал головой, снова покосившись на документ.

– Нет. Это был один родитель, какой-то Луис Стормар. Он взял мальчика в престарелом возрасте и совсем недавно умер.

– Значит, Винсент Синклер по доброте душевной помог пристроить мальчика просто так?..

– Мне кажется, за этим маленьким привидением стоит присмотреть. Он может чувствовать себя должником перед Синклерами и выслуживаться перед ними. А может, он и правда уже часть их семьи. Пока неясно.

– Похоже, они довольно много общаются с Адамом.

Глубоко внутри Скарлетт надеялась, что остров может представлять из себя относительно безопасное место, и все самое страшное происходит лишь у нее в голове. Но то, о чем говорил следователь, подтверждало обратное.

– А что насчет камеры, которую я нашла в комнате Шона?

– Жаль, что ты не смогла ее взять с собой. Хотя без карты памяти она сама по себе ничего не стоит. Либо Шон в срочном порядке избавлялся от улик, либо кто-то побывал в его номере до нас и постарался на славу.

– Когда вместе с Адамом зашла мадам Ришар, она очень странно себя повела.

– В каком смысле?

– Сразу начала осматриваться будто в поисках чего-то… Но мне могло показаться.

Скарлетт невольно разволновалась: «Надеюсь, он не подумает, что я обманываю».

– Хм-м… Учитывая то, что при нашей первой встрече с Адамом он упоминал, что именно мадам Ришар доносит все хозяину отеля… Думаю, эта дамочка играет не последнюю роль во всем происходящем.

Внезапно компьютер на столе издал звук почтового уведомления. Коул отвлекся, уставившись в экран, и по его лицу пробежала волна тревоги, смешанной с разочарованием. Старательно выверенный образ легкого на подъем беззаботного весельчака разбился вдребезги всего за пару секунд. Перед девушкой сидел надломленный человек, которого она будто видела впервые. Мужчина стал настолько не похожим на себя, что Скарлетт не на шутку испугалась.

– Коул? Все хорошо?..

Он уронил голову в свои широкие ладони и глухо промычал короткое «угу». Девушка ему не поверила.

– У тебя неприятности?

– Неважно. Это никак не связано с нашим разговором.

Коул слегка отшатнулся, отодвигаясь от компьютера.

– Я схожу за остальными документами, ладно? Подожди меня минут пять.

Он торопливо встал, едва не уронив одну из кружек на столе. Действия следователя стали рваными и дерганными, мужчина с трудом скрывал, как сильно тряслись его руки, видимо, от затаенного гнева. Коул даже не смотрел девушке в глаза.

Когда мужчина ушел, Скарлетт почувствовала, как внутри нарастает неприятное предчувствие. Она стала свидетельницей чего-то такого, что следователь не собирался показывать ни единой душе.

Экран компьютера одиноко мерцал в опустевшей комнате.

И зачем он соврал про выдуманные документы? Мог бы и сказать, что ему нужно побыть наедине с собой. Может, мне лучше уйти? Коул так расстроился, что даже забыл выключить компьютер…

В голову закралась предательская, стыдливая идея: «Я могу посмотреть, что так расстроило Коула. Вдруг это касается всех нас?»

Скарлетт тихонько пересела на соседнее место и посмотрела в экран. Перед ней было открыто письмо из электронной почты.

«Майерс, мне жаль, что приходится в очередной раз отказать тебе. Сам знаешь, после такой ошибки не возвращают обратно в штат.

Пожалуйста, перестань думать о том, чтобы снова стать следователем. Пора примириться с реальностью, какой бы жестокой порой она ни была. И если ты думаешь, что я не заметил пропавшее служебное удостоверение, которого тебя лишили, – это не так.

Но я готов закрыть глаза на все, лишь бы ты был чем-то занят и не впадал в то ужасное состояние, как год назад. Даже вспоминать страшно.

Я никак не могу повлиять на Андерсена и других. Прости.

Лиззи передает тебе привет, мальчишки тоже. Пожалуйста, скажи, где ты сейчас.

Кристиан Хесс, Отделение полиции, Ольборг, Северная Ютландия, Дания»

– Что?..

Скарлетт испугалась звука собственного голоса. У девушки в одно мгновение похолодели пальцы рук.

Какого черта?!

Ей хотелось отрицать все, что здесь было написано. Чувство колкого, но жутко болезненного разочарования начало медленно проникать в голову, отравляя сознание. Скарлетт попросту не могла поверить, что человек, которому она доверилась, мог так жестоко обмануть ее. Это гнусное чувство переполняло ее, оставляя неподвижно сидеть в полной растерянности.

«Но зачем всех обманывать? – недоумевала девушка. – Вести расследование, которое тебе даже не могли дать?»

За разочарованием пришла горечь обиды. Ей так хотелось верить Коулу, что сейчас это письмо ощущалось как острый нож, воткнутый со всего размаху в спину.

Как Коула пустили в полицейский участок? А в архивы? Кого он из себя изображает, если уже год находится в принудительной отставке?

Скарлетт словно парализовало. Она не могла пошевелиться и лишь в оцепенении смотрела в экран, не моргая, пока тот не погас.

Хотя… Тут шла речь о служебном удостоверении, которым он всем махал перед лицом. И никто даже не усомнился в нем. Никто ведь и не смотрел… Коул обыкновенный лжец, как и все на этом проклятом острове.

Девушка хотела еще раз перечитать письмо, чтобы убедиться, что это не мираж, но когда она щелкнула мышкой, компьютер запросил пароль. В полном трансе, не веря тому, что происходит на самом деле, Скарлетт села на свое место. Она набиралась сил, прежде чем принять окончательное решение.

Задать вопрос в лоб? Уйти прямо сейчас? Что мне делать?!

Внутри разгорались совершенно разные эмоции, от гнева до страха.

Зачем он здесь, если не по работе?

Из соседней комнаты послышались неторопливые шаги, и девушка вся сжалась от тревоги.

– Не скучала?

В руках следователя – точнее, уже бывшего следователя – не оказалось никаких документов, за которыми он якобы пошел. Коул задержал взгляд на бледном лице девушки и удивленно вскинул брови.

– Ты будто призрака увидела. Что случилось?

«Лучше бы я увидела призрака и то бы уже не так сильно удивилась», – с горечью подумала Скарлетт.

– Коул, я все знаю.

– Что знаешь?

Девушка не привыкла ходить вокруг да около, поэтому сказала прямо:

– Ты оставил открытой почту на компьютере. Я прочитала письмо Хесса.

Лицо Коула перекосилось от ужаса. Он ошарашенно перевел взгляд со Скарлетт на компьютер и обратно.

– Зачем ты это сделала…

Девушка вскинула голову и отчаянно воскликнула:

– Ты меня обманул. И всех обманываешь! Ты уже год как в отставке, а значит, никто не мог отправить человека без удостоверения расследовать дело и добывать конфиденциальную информацию. Я думала, что могу доверять тебе…

В уголках глаз начали скапливаться слезы, и Скарлетт пришлось часто-часто заморгать, чтобы остановить их.

Сейчас не время распускать сопли.

Коул стиснул зубы и сделал рваный вдох, собираясь с мыслями.

– Ты не должна была это видеть. Я не хотел… Я…

– Что тебе нужно на самом деле?

Мужчина оперся спиной о стену и скрестил руки на груди. Казалось, подобная закрытая поза защищает его от всех внешних напастей.

– Я скажу. Только обещай, что это останется между нами, по крайней мере ненадолго.

– Я согласна. Теперь говори.

Скарлетт сказала это быстро, без сомнений. Она искренне надеялась, что у Коула найдутся логичные объяснения.

Разочарования от этого не меньше, но я хотя бы дам ему выговориться.

Мужчина оценил такой ответ, с благодарностью посмотрев на девушку. В его глазах на секунду, помимо страха и стыда, промелькнуло едва заметное тепло.

– Меня действительно лишили звания год назад. Это был худший год в моей жизни. Мне жаль, что пришлось солгать тебе. Да и не только… Ты, наверное, прочитала… Я украл свое удостоверение и воспользовался им, чтобы остаться в здешнем полицейском участке. Местный коп оказался настолько глупым, что даже не удосужился сделать пару звонков и удостовериться, что я действительно еще числюсь в штате.

– Но ты не мог знать наверняка, что он окажется именно таким. Или что у него не будет более умного напарника.

– Не мог. Вся эта безрассудная поездка – игра ва-банк, понимаешь? Я готовился к худшему и к тому, что меня вышвырнут отсюда с еще бо́льшим позором. Но этого не случилось.

– Так зачем тебе это?

– Я хочу, чтобы мне снова поверили и вернули значок. Ты даже не представляешь, сколько для меня значит эта работа. Если я смогу доказать, что смерть судьи не случайна, и здесь что-то происходит, у меня, может, появится возможность все вернуть. Каждый заслуживает второго шанса!

Скарлетт невольно вздрогнула, когда мужчина повысил голос. Он кричал не на нее, а в пространство, точно это был сигнал о помощи. Коул был в отчаянии.

– Почему именно это дело, а не какое-то другое? Ты мог бы остаться в Дании.

Мужчина смог кое-как взять себя в руки и лишь уныло пожал плечами:

– Попалось на глаза. Я подумал, хорошо будет кардинально сменить обстановку и начать все сначала.

Но что-то в его словах не давало девушке покоя. Она снова подняла глаза на Коула и наконец задала вопрос, который волновал ее с самого прочтения письма:

– А за что тебя лишили звания?

– Пожалуйста, не заставляй меня это делать, – мужчина умоляюще посмотрел на Скарлетт и продолжил, тщательно и вдумчиво подбирая слова, которые теперь давались с огромным трудом: – Я расскажу, когда придет время. Когда я смогу поверить в это сам. Сейчас не могу.

– Ты причинил кому-то вред?

– Да.

– Убил кого-то?

– Нет. Не совсем.

– Не совсем?!

– Не физически.

Мужчину одолел приступ тревоги, и он зажал голову руками.

– Я больше ничего не могу сказать.

– А что мне теперь делать?! – возмущенно взвизгнула Скарлетт.

Она подскочила на месте и бросилась к двери. Воздуха катастрофически не хватало, и даже промозглая погода не могла заставить девушку остаться наедине с этим человеком.

– Стой! Куда ты?

– На улицу.

– И больше ничего не скажешь?

Скарлетт остановилась уже у самых дверей и резко обернулась. На лице и шее девушки проступили едва заметные красноватые пятна. Подобное иногда случалось в детстве, когда она хотела расплакаться, но не могла этого сделать при других детях.

– А что ты от меня хочешь услышать? «Спасибо, что все время врал»? Что я больше никому не могу здесь верить? Что ты подвел меня? Не хочу больше находиться тут.

Девушка понимала, что она ничего не сделает и никому не расскажет о том, что увидела этой ночью. В конце концов, даже несмотря на обман, Коул был единственным, кто прибыл с ней на остров одновременно, а значит, находился вне подозрений. А еще он пытался раскрыть правду, хоть это и было сделано ради его собственной выгоды.

Главное, чтобы он продолжал делать то, что делает, да? Какая уже разница, в статусе бывшего следователя или нет?

Несмотря на вполне разумные доводы, на душе все равно было прескверно.

– Остановись, пожалуйста. Куда ты собралась посреди ночи?

– Спасибо за заботу, конечно. Ты очень вовремя спохватился, – огрызнулась Скарлетт.

Она была готова плеваться ядом, язвить, насмехаться над обманщиком, но на самом деле ей было очень больно. Коул прекрасно осознавал это.

– Я все равно доведу дело до конца, обещаю.

Девушка оглянулась и с негодованием воскликнула:

– Я не переживаю о том, что дело расследует бывший следователь.

– А о чем же тогда?

Скарлетт решила ответить вопросом на вопрос:

– Сколько еще от тебя ожидать лжи?

– Ты можешь доверять мне.

– Хочешь что-то исправить? Отвези меня домой, – она на секунду осеклась, когда поняла, что назвала отель домом. Это было неправильно. – То есть в отель.

Коул накинул девушке на плечи свою куртку и потер замерзшие руки. Скарлетт больше не смотрела на него.

– Конечно, садись скорей в машину.

– Я не буду говорить о тебе ни Адаму, ни кому-либо еще.

– Спасибо, ты даже не представляешь…

Девушка бесцеремонно перебила Коула:

– Я хочу, чтобы ты помогал всем нам, даже несмотря на то, что солгал. В твоих силах все исправить.

Во взгляде мужчины мелькнула искренняя, неподдельная нежность. Он был рад этим словам.

– И я исправлю.

Оставшуюся дорогу до отеля они ехали молча. Скарлетт успела крепко заснуть, откинувшись на сиденье, и это придало ей немного сил перед работой.

Когда машина начала подъезжать к воротам, уже наступил рассвет. Девушка тихонько выскользнула из салона и поспешила на ресепшен.

Может, если я пораньше начну свою смену, мадам Ришар простит мне прошлые грехи?

Швейцары проводили новенькую удивленными взглядами, но лишних вопросов задавать не стали.

Несмотря на благородную цель оправдать ожидания начальства, план начать работать пораньше был провальным. Уже к обеду Скарлетт едва переставляла ноги, путалась в номерах, забывала последние поручения, а один раз даже представилась не своим именем, а именем Дебби.

Та лишь не переставала удивляться:

– Что с тобой происходит? Ты совсем не облегчаешь мне работу.

– Я не выспалась…

Конечно, дело было не только в здоровом сне. Скарлетт снова и снова прокручивала в голове прошедшую ночь. Несмотря на то, что мысленно девушка простила Коула, ей было не по себе от того, что он уже не был частью правоохранительных органов Дании. Его помощь едва ли можно было назвать любительской на данный момент.

– Приди в себя, пожалуйста, – вздохнула Дебби. – Ты проходишь испытательный срок, нельзя допускать столько ошибок. Я и так не могу сказать, что ты работник года, будем честны.

– Постараюсь больше не ошибаться, обещаю.

Напарница по-дружески похлопала Скарлетт по плечу:

– Поверь, я вижу, как ты стараешься. Никто не может быть идеальным. Но с тобой явно что-то творится.

«Это точно…» – мысленно согласилась девушка.

– Мне надо пойти в бухгалтерию, это может надолго затянуться. Ты сможешь подежурить одна? Не заснешь? Не свалишься замертво?

– Нет, конечно, иди. Я за всем присмотрю, можешь быть спокойна.

– С тобой как-то не удается успокоиться, знаешь ли…

К счастью, гостей в лобби не было, а телефон гордо молчал. Скарлетт смогла хоть немного расслабиться.

Что-то мама за день ничего не написала. Надо бы ей позвонить, раз я осталась одна.

Девушке становилось неспокойно, когда мама была не на связи. Скарлетт прекрасно понимала, что вела себя как тревожный родитель, которому надо знать, во сколько его ребенок вернулся из школы, что поел и с кем пообщался в течение дня.

Внезапно ей в голову пришла странная мысль.

Может, мне спросить у нее… Говорил ли папа про остров? Раз я все равно ничего не нашла здесь… Идея, конечно, сомнительная, но можно и попробовать. Ведь можно?

Она убедилась, что в холле никого нет, и поспешила сделать звонок, пока была возможность уйти на короткий перерыв. Долгие гудки нагоняли еще большую тревогу.

Почему она не отвечает? Что-то случилось? Может, позвонить бабушке? Но она постоянно оставляет телефон где только можно, прямо как я. Мама, ответь же!

Наконец, гудки прервались, и распереживавшаяся Скарлетт услышала родной и любимый голос.

– Алло?

– Мама, привет. Ты как? Давненько не писала мне.

– Да? А что, уже день прошел? Время так быстро летит… Я не успеваю, ничего не успеваю. Хотела бы я уметь останавливать время хотя бы ненадолго.

Девушка уже по одной этой интонации в трубке поняла, что сегодня «плохой» день. Это означало, что мама особенно ранима и апатична, и необходимо как следует подбирать слова, чтобы не расстраивать ее.

Будь я дома, весь день была бы рядом. Маму нельзя оставлять одну в таком состоянии.

– А где бабушка? Она сейчас с тобой?

– Да, смотрит свои глупые сериалы на полной громкости. Зря мы купили новый телевизор.

– Но это же был подарок на день рождения…

– Ты опять обгрызаешь пальцы?

Девушка моментально одернула руку ото рта, стыдливо покосившись на трубку.

И как она это понимает?..

– Нет! С чего ты взяла?

– Ты же моя дочь… У тебя все хорошо?

– Да… да.

Скарлетт не первый раз врала, но почему-то сейчас делать это было особенно стыдно.

Надо ли ей напоминать о папе, когда она в таком состоянии?

Девушку терзали сомнения. Она хотела рассказать маме о последних словах отца перед смертью, но даже спустя год так и не сделала это.

Папа исчез из нашей жизни как в прямом, так и в переносном смысле.

Они говорили о Берге лишь в те редкие моменты, когда мама путала его с кем-то из незнакомцев на улице. Это была запретная тема, табу с печатью вечного молчания. Будто папы никогда и не было в их жизни.

Даже на похоронах мы ничего не сказали друг другу. Ни слова.

Скарлетт с болью вспомнила, насколько сюрреалистичной казалась вся церемония. Тогда она старалась не думать о том, как останки раздробленного черепа покоятся в закрытом гробу.

Девушка облизнула пересохшие губы.

– Мам, можно тебя кое о чем спросить? Только, пожалуйста, не волнуйся.

– Ты ведь понимаешь, что когда так говоришь, я начинаю волноваться еще сильнее?

Скарлетт больно закусила губу. Ее руки тут же похолодели.

– Папа когда-нибудь упоминал… остров? В любом контексте и смысле.

На слове «папа» девушка заметно запнулась. Эта идея уже не казалась ей настолько хорошей.

– Почему… – послышался рваный вдох, такой слабый и отчаянный, что Скарлетт сразу окунуло в чувство вины. – Почему ты спрашиваешь?

– Забудь, что я сказала! Я не хотела тебя расстраивать.

– Нет, нет… Он говорил. Об острове.

Каждое слово женщина буквально насильно выдавливала из себя, проглатывая новый поток слез.

– Берг часто упоминал о каком-то острове. Врачи говорили, что он использует эту фантазию как безопасный способ уйти от реальности. Место силы, проекция подсознания, где он находит утешение, спокойствие и контроль над своей жизнью.

Мама остановилась, стараясь отдышаться и набраться сил. Казалось, будто Скарлетт оторвала пластырь с гнойной раны, и все вышло на поверхность. Ее голова начала гудеть от мыслей.

Мир, в котором папа мог хоть что-то контролировать, поскольку в реальности это не получалось. Но точно ли он все придумал? Вдруг речь шла о реальном месте? Или же это был самообман… Сублимация… Использование фантазий в качестве защитного механизма?

Когда мама снова заговорила, ее голос звучал чуть спокойнее. Однако Скарлетт не без грусти уловила в нем полную отрешенность. Женщина постепенно уходила все глубже в себя.

– Я пыталась сама вывести его на разговор, но ему тогда становилось только хуже.

– Но почему он никогда не говорил со мной об этом?

– Я не разрешала. Ты и так плохо реагировала, когда он странно себя вел. Не хотела, чтобы папа тебя снова… пугал. Как раньше. Почему ты спрашиваешь?

Девушка боялась этого вопроса. Она не понимала, готова ли мама к информации о Гевире, а главное, хочет ли сама Скарлетт ею делиться. Она вдруг четко осознала, что обе пока не могут спокойно говорить об отце, по крайней мере, не сейчас и не по телефону. Это должен быть глубокий, трепетный разговор наедине по душам. Без обмана, без утайки.

– Просто взбрело в голову. Не хотела тебя пугать, извини.

– Ты уверена?

– Да, мама. Я вернусь к работе, хорошо? Люблю тебя. Бабушке привет.

– Я ей передам. Пока, дорогая.

Дебби вернулась и сразу же начала самозабвенно жаловаться на всю ту ненужную бумажную работу, что навешали на администраторов:

– И после нескольких часов, проведенных на ногах, я еще и этим должна заниматься? Уму непостижимо! Когда-нибудь я сама уволюсь, вот увидишь.

Скарлетт слушала ее вполуха, погруженная с головой в тяжелые, вязкие размышления, не дающие покоя.

Я никогда не приближусь к разгадке тайны отеля. Никогда.

«Синклер» не открывал свои секреты. Что ждало девушку дальше, знало, вероятно, только само провидение.

А сезон охоты ведь продолжается… Кто знает, вдруг пропадет кто-то еще? Или я снова услышу знакомые крики за стеной? Или случится очередной припадок?