Я отшатнулся, искренне пораженный и испуганный собственным поведением. Это был не я. Я бы и мухи не обидел, не говоря уже о другом человеке… если не считать того безумного людоеда. Я не понимал, что происходит. Да, Фэн раздражала, но не настолько, чтобы я захотел причинить ей боль.

Меня шатало, руки дрожали безудержно. Я не мог вдохнуть. Все тело горело, кожа казалась слишком тесной. Запахи деревни становились невыносимыми, обжигая нос изнутри. Я провел языком по верхним зубам – и ужаснулся, обнаружив, что они… острые.

– Сай!

Голос Цзинь прорезал воздух. Она подбежала ко мне и обняла прежде, чем я успел ее увидеть.

– Что с ним такое? – прохрипела Фэн, приходя в себя.

– Сай, – прошептала Цзинь на ухо, крепко прижимая меня к себе. Ее рука зарылась в мои волосы, а я прижался лицом к ее шее. – Дыши, Сай. Успокойся, сейчас же.

Каким-то чудом я сумел сделать вдох, вбирая в себя аромат ее кожи, пахнущей жасмином. Ее голос был бальзамом на мои обнаженные нервы, ее прикосновение – теплым и успокаивающим. Лишь через несколько мгновений мне удалось развеять туман в голове.

– Госпожа? – раздался робкий голос одной из деревенских девочек. – Что с ним?

– Ему плохо, – быстро ответила Цзинь, увлекая меня к шатрам. – Беги к родителям.

– Но…

– Сейчас же, малышка.

– Постой-ка! – Фэн ринулась следом за нами. – Какого черта с ним происходит?

– Жар, – невозмутимо ответила Цзинь, очень убедительно. – Отойди, а то заразишься.

– Это не жар. Что с…

– Двигайся, – торопливо шептала она мне в ухо.

Цзинь повела меня прочь, но я ясно чувствовал гневный взгляд, который она бросила в сторону Фэн. Мы не остановились, пока не оказались в ее шатре. Она немедленно завязала вход.

– Садись, – приказала она.

Я не послушался, слишком взвинченный, чтобы подчиниться. Вместо этого я бросился к фарфоровому тазу в углу, вцепился в его края и в ужасе уставился на свое отражение в воде. Поверхность дрожала, но не могла скрыть очевидного. Я смотрел в алые, почти светящиеся глаза.

Паника пронзила меня.

– Что это? – задыхаясь, спросил я. – Что со мной происходит?

Цзинь взяла меня за руку и повела к груде подушек, которые она сложила в виде небольшого гнезда. Шелковые покрывала мягкими волнами окружали нас.

– Я не знаю, – призналась она. – Такого еще не было.

– Чего не было?

Она замерла и, прежде чем ответить, принюхалась к воздуху, кончиком языка коснувшись уголка рта. Убедившись, что поблизости никого нет, она прошептала:

– Твоя магия.

Мой разум закружился в водовороте мыслей. Это откровение оказалось одновременно шокирующим и в то же время… нет. Я вспомнил нашу встречу с воронами императора Жуна в Западных Пустошах. Тогда я был сам не свой, подчиняясь дикой жажде крови и инстинкту защищать. Я вспомнил случай с каннибалом в пещерах… как потерял над собой контроль, утонув в ярости и жажде убийства. Это и была та магия, о которой говорила Цзинь, или всего лишь побочные эффекты?

Я вспомнил нечто более далекое, воспоминание, которое казалось мне сном. Я был ребенком и играл у воды, несмотря на предупреждения матери. В один момент я стоял на берегу, а в следующий – уже захлебывался под водой. Я поскользнулся? Я не помнил точно, как это произошло. Я мотнул головой, отгоняя образы.

– Это бред. Я не владею магией. Я могу видеть нити Судьбы, но это все.

– Это Зрение, – объяснила Цзинь. – Во всех жизнях, в которых ты возвращался, это была единственная сила, которую ты сохранял. Но способность к превращению… Я думала, ты давно ее утратил.

– Превращение? – Я ошеломленно смотрел на нее. – Ты имеешь в виду… в дракона?

Мы долго молчали, прежде чем я наконец нашел в себе силы заговорить:

– Значит, я тот самый Красный дракон из легенд, и мои видения были не случайны. Но как… как это возможно?

Цзинь посмотрела мне прямо в глаза:

– Третья гобеленовая история в Затерянной библиотеке. О чем она рассказывала?

– О реинкарнации, – ответил я, все еще ошеломленный. – Но это… невозможно.

– Это правда, Сай. Все легенды – правда. Ты видишь красные нити Судьбы, столкнулся лицом к лицу со зверем Фэй, твоя судьба связана с последним драконом на земле… и ты по-прежнему считаешь, что перерождение невозможно?

– Прости, пряничек, – пробормотал я, слабой шуткой пытаясь справиться с охватившим меня страхом. – Это не так-то просто осознать.

Цзинь вздохнула:

– Пожалуйста, больше никогда так меня не называй.

Она оглянулась, проверяя, не услышала ли эти слова Фэн. Последнее, чего мы хотели, – чтобы охотница узнала правду. Когда Цзинь снова посмотрела на меня, я понял, что что-то в ней изменилось – часть ее защиты рухнула.

– Эти видения, которые я постоянно вижу… Это воспоминания из моей прошлой жизни?

– Одной из многих, да.

Я нахмурился:

– Ты хочешь сказать, что это не первый раз, когда я перерождаюсь? Мне начать угадывать, сколько всего раз это было?

– Нет.

– Это уже третий раз?

– Сай…

– Десятый?

Цзинь раздраженно пробормотала:

– Не десятый.

– Тогда сколько жизней я уже прожил? Я могу продолжать гадать, если тебе так угодно.

Тишина повисла между нами, такая тяжелая, оглушающая. Ее губы дрогнули, и сдавленный всхлип вырвался наружу, боль обрушилась на нашу связь. Цзинь разрыдалась по-настоящему, ее плечи затряслись, когда она попыталась заглушить звук своих рыданий.

Я осторожно протянул к ней руку, боясь, что она рассыплется под моим прикосновением. Хотелось утешить, сделать все, чтобы облегчить ее боль. Но когда она позволила мне погладить по щеке, запустить пальцы в ее длинные волосы, меня вдруг пронзила одна мысль:

– Почему нить серая? – спросил я.

Цзинь заплакала еще сильнее, ее тело задрожало в моих руках.

– Я совершила ошибку.

– Что ты имеешь в виду?

– Это была ошибка. Ошибка. Ты должен понять, я…

Она разрыдалась, не в силах больше говорить. Я крепко обнял ее, позволив уткнуться лицом мне в шею.

– Все в порядке, Цзинь. Спасибо, что рассказала мне.

Этого было достаточно – я почти забыл, как трудно ей самой разобраться во всем этом.

Мы долго оставались так, слушая отдаленный шум морских волн, голоса деревенских жителей, тихие всхлипы Цзинь и бешеный стук моего сердца. Наконец нас укутало успокоение, отгородившее нас от всего мира и его безумия. У меня была моя судьба, и у нее был я, и сейчас этого было достаточно. Мы держались друг за друга крепко, слишком крепко, будто какая-то сила могла разлучить нас в любой момент.

Я вдыхал ее запах, стараясь осознать сказанное ею. Драконы. Реинкарнация. Наши предначертанные души снова нашли друг друга. Это было ошеломляюще. Ошеломляюще и совершенно невероятно.

Я ожидал, что проведу свою жизнь в семейной чайной, возможно, сведу пару-тройку интересных людей в родном городке. А теперь я оказался дальше от дома, чем когда-либо мог представить, узнав, что являюсь частью наследия, которое, возможно, сформировало весь род человеческий.

Я – тот самый Красный дракон из древних легенд, о котором мне рассказывали в детстве. Я когда-то был правителем Небес! Какие еще воспоминания заперты внутри меня? Почему я помню лишь обрывки? Голова шла кругом, осознание происходящего парализовало мое тело. Легче всего было бы поддаться панике, отрицать все напрочь. Но глубоко внутри я знал, что Цзинь говорит правду.

К тому же я пообещал не принимать это близко к сердцу. Каждому ответу сопутствовало еще больше вопросов. Но я был уверен, что со временем получу на них ответы.

Вскоре Цзинь успокоилась. Она вытерла слезы и повернулась ко мне:

– Как ты себя чувствуешь? Не позволяй охотнице вывести тебя из себя.

– Ты права, – признался я. Мои руки все еще слегка дрожали от пережитого. – Это было ужасное чувство, Цзинь. Пугающее. Я не мог себя контролировать. А если бы… если бы я тогда обратился? Я мог убить Фэн. Боги, я мог ранить детей.

Цзинь обхватила мое лицо ладонями, заставляя смотреть на нее. Ее изумрудные глаза были одновременно нежными и полными решимости.

– Успокойся, Сай. Ничего не случится, если ты будешь держать себя в руках. Глубокий вдох, мой любим… – Она осеклась, но склонила голову, мягко прижавшись лбом к моему. – Дыши ровно. Все хорошо.

– Охотница, – пробормотал я. – Она видела мои глаза.

– Я сказала ей, что ты болен.

– Она ни за что в это не поверит.

– Придется.

– Или что?

– Или я ее заживо съем, – совершенно серьезно ответила Цзинь.

Я посмотрел на нее с укором:

– Ты считаешь это смешным?

Она пожала плечами:

– Просто пытаюсь разрядить обстановку.

По крайней мере, я мог оценить ее попытку, учитывая, как редко Цзинь шутила. Она обнимала меня, пока мое дыхание не стало ровнее, а сердце не вернулось к привычному ритму. Ее прохладные пальцы едва касались моей щеки, кончик ее носа чуть задевал мой. Я чувствовал легкое прикосновение ее дыхания к моим губам и тепло ее кожи, и душа моя находила в этом покой.

– Вот так, – прошептала она, вглядываясь в мои глаза. – Все пришло в норму.

– Спасибо, – тихо ответил я.

– Теперь нам нужно быть осторожнее.

– То есть мне стоит сдерживать свой нрав?

Цзинь надула губы в притворной обиде:

– Да, насколько сможешь.

– Тогда тебе лучше не отходить от меня, дорогая.

– Я буду рядом, – пообещала она.

– Фэн подозревает нас с самого момента прибытия.

– Тогда будем делать все, чтобы избегать ее.

– Долго так не продержимся.

– Можно связать ее, – предложила Цзинь. – Заткнуть рот, оставить где-нибудь. Пусть деревенские найдут ее через пару дней, когда нас уже и след простынет.

Я поморщился, не зная, говорила ли она всерьез. Я не смог бы так поступить даже с Фэн – несмотря на ее одержимость, она все же была другом.

– Думаю, она не нападет, пока вокруг есть свидетели. Но она намерена убить тебя сама.

– Но почему? Я не причиняла ей зла.

Я глубоко вздохнул:

– Она уверена, что ты убила ее родителей.

Цзинь застыла:

– Что я сделала?

– Десять лет назад, – объяснил я. – Они отправились на охоту и, по ее словам, наткнулись на тебя…

Ее взгляд потускнел, мысли унесли ее в прошлое.

– Десять лет, говоришь?

– Ты что-то вспомнила?

Она медленно кивнула:

– Да. Я все помню.

– Что случилось?

Цзинь нахмурилась, вспоминая:

– Двое охотников забрели в мои джунгли. Из-за этого мне пришлось уйти в Пустоши, чтобы избежать дальнейших встреч с людьми. На них напала стая Фэй. Разорвала в клочья. Я попыталась отпугнуть их, но охотники, видимо, приняли мои действия за враждебные. Или решили, что я была заодно с этими тварями. Я никого не убивала. Клянусь.

Я слышал правду в ее голосе, искренность в каждом слове. Да, порой Цзинь бывала резковата, но она никогда не казалась мне безжалостной убийцей. Она спасала меня раз за разом. И уж точно она не была союзницей Фэй.

– Мы должны рассказать ей, – сказал я. – Фэн должна знать, что произошло на самом деле.

– А достаточно ли она рассудительна, чтобы нас выслушать? – вздохнула Цзинь, и усталость ее тяжело легла на нашу связь. – Сердца смертных слишком непредсказуемы.

Я протянул руку и обнял ее:

– Пока… можешь просто полежать со мной?

Она кивнула и одарила меня самой нежной улыбкой:

– Как скажешь.

Теплая волна прокатилась по моему телу, а по венам разлился трепет. В этой жизни я знал ее всего пару недель, но любовь из прошлых воплощений пронзила меня насквозь. Потрясающе. Чистое блаженство.

Я запустил пальцы в ее волосы, а наши губы разделял всего лишь легкий вдох. Щеки Цзинь порозовели, зрачки расширились, сияющая зелень ее глаз завораживала. Она держалась за меня, словно за спасательный круг среди бушующего моря.

– Сай, – прошептала она, ее взгляд был почти мучительным. – Пожалуйста…

Я наклонился и поцеловал свою Судьбу, как будто от этого зависела моя жизнь. Потому что, так оно и было.