– Все, что вам нужно сделать, – сказал продавец компании «Телагог», – это щелкнуть переключателем сразу же после возникновения кризисной ситуации. Сгенерируется радиоимпульс, который здесь примут и направят на монитор соответствующего контролера.

Овид Росс смотрел не на продавца, а на человека, сидящего в кабине. Как он понял, человека звали Гильберт Фальк, но никто бы не узнал его под этим шлемом со свисающим толстым кабелем, ведущим к панели управления перед ним.

– Так это он забирает на себя управление? – спросил Росс.

– Точно. Предположим, что вы идете на свидание в таком месте, где будут танцевать, а вы не умеете.

– Я вроде как умею, – сказал Овид Росс.

– Ну, предположим, что нет. У нас в кабинке по предварительной договоренности будет сидеть наш мистер Джером Банди, который танцевал в балете и учит бальным танцам…

– Кто-то меня звал? – спросил человек в другой кабине управления, высовывая голову в проход между рядами кабинок.

– Нет, Джерри, – ответил продавец, которого звали Най, – просто использую тебя как пример. Ты еще на связи?

– Нет, он уже отбился.

– Понимаете? – сказал продавец. – Мистер Банди управляет человеком – излишне говорить, что мы не упоминаем имена наших клиентов, – который пытается стать профессиональным балетным танцором. Он танцор так себе, но с помощью Джерри, который управляет им удаленно, выдает такие прекрасные tour-jeté, каких вы не видали. Или, предположим, вы не умеет плавать…

– Вздор, – заявил Овид Росс, глядя на костяшки пальцев. Это был высокий, ширококостный молодой человек с большими даже для его тела руками и ногами и костяшками, слишком крупными даже для таких рук. – Я умею плавать и танцевать, вроде как и большинство прочих вещей тоже. Даже немного играю в гольф. Моя беда в том, что… ну, вы знаете…

– Так-так?

– Видите, какой я? Здоровый увалень из Рэттлснейк, штат Монтана, пытаюсь добиться чего-то в Нью-Йорке, среди всех этих ушлых дельцов, и каждый из них уже с малолетства шарил по чужим карманам. Необходимость тягаться с ними пугает меня до усрачки. Я смущаюсь и спотыкаюсь о собственные ноги.

– В таком случае, – сказал Най, – мы подберем контролеров, специализированных на роли человека, умудренного опытом, гражданина мира и так далее. Наш мистер Фальк очень опытен по этой части. Как и мистер Абрамс и мистер Ван Эттен. Мистер Банди, можно сказать, вторая линия по умудренным опытом. Когда он не управляет человеком, занятым танцами или атлетическими видами спорта, может подменить одного из тех, кого я упомянул.

– Так что? Если я подписываю с вами контракт и завтра иду наниматься на работу к издателю, который ест лошадиные подковы, а гвозди выплевывает, вы сможете перехватить управление?

– Нет ничего легче. Наша теория в том, что никто не супермен! Так что, когда попадаете в ситуацию, с которой сами справиться не можете, подключайте нас. Позвольте специалисту взять управление вашим телом. Вы же не пломбируете сами себе зубы и не шьете себе туфли, не правда ли? Тогда почему бы не доверить нашим экспертам провести вас через такие критические моменты, как получение работы, предложение руки и сердца или выступление с речью. Почему нет?

Глаза Ная блестели.

– Даже не знаю, почему бы и нет, – сказал Росс. – Но я тут еще вспомнил. У меня… У меня с девушками тоже проблема. Вы можете об этом тоже позаботиться?

– Определенно. Один из наших контролеров – бывший актер Бэрри Уэнтуорт. В юности он был идолом разочарованных женщин всей страны, девять раз официально женился, а уж его неофициальные романы и не сосчитать. Мы организуем ухаживание, предложение руки и сердца и все прочее, что вам потребуется.

Росс подозрительно посмотрел на продавца:

– Чёт даж не знаю, как мне понравится это «все прочее».

Най раскинул руки:

– Только по вашему запросу. У нас и в мыслях нет управлять клиентом за пределами его желаний. Мы только побуждаем вас к тому, что вы действительно хотите сделать, но у вас не хватает умения или характера.

– Предположим, есть еще одна вещь.

– Да?

– Есть ли какой-то эффект закрепления? Другими словами, если контролер проведет меня через какое-то действие, типа плавания, научусь ли я это делать лучше оттого, что контролер так хорошо управляет моим телом?

– Мы в это верим, хотя мнения психологов все еще разнятся. Мы думаем, что в итоге телагог-управление будет принято как необходимая часть любого обучения физическим умениям и навыкам, включая такие вещи, как пение и ораторское искусство. Но это в будущем.

– Еще вот что, – сказал Росс. – Это приспособление должно давать контролеру прекрасную возможность для… э-э-э… розыгрышей. Скажем, клиент – это проповедник, который нанял вас, чтобы провести его через сложную проповедь, а контролер на всякое способен, или, может, просто у него такое странное чувство юмора. Что может остановить контролера от того, чтобы заставить проповедника рассказывать с кафедры истории для холостяцкой вечеринки?

На лице продавца отразился благочестивый ужас.

– Никому здесь такое даже в голову не придет! Случись подобное, сотрудника уволят раньше, чем он произнесет слова «гипопространственная передача». У нас серьезное предприятие с огромными перспективами в будущем.

Росс вздохнул как человек, который принимает судьбоносное решение:

– Ну, хорошо. Видно, мне придется на какое-то время отказаться от обедов, чтобы заплатить за это, но если ваш сервис делает то, что вы говорите, оно того стоит. Давайте заполнять бумаги.

Когда Росс подписал контракт с компанией «Телагог», продавец сказал:

– Теперь нам нужно решить, какого типа телагог-приемник будет подходящим для вас. Для полной двусторонней связи можно использовать вот такие наушники с гипопространственным передатчиком в вашем кармане. Это может бросаться в глаза…

– По мне, так даже слишком, – сказал Росс.

– Тогда у нас есть вот такой набор, который выглядит как слуховой аппарат, и карманное устройство управления поменьше. Он не позволяет вам связываться с контролером по гипопространственному широковещательному каналу, но имеет выключатель, которым можно отсечь контролера. А если вам нужно с ним связаться, вы пишете записку и держите ее перед собственными глазами.

– Все еще слишком выдается. Есть что еще?

– Да, этот последний образец практически невидим. – Продавец показал линзу размером со стекло для очков, только толще, слегка вогнутую с одной стороны и тонкую по краям. – Это монтируется на вашей макушке, между скальпом и черепом.

– А как управлять?

– Вы не сможете отключить контролера, но можете взаимодействовать щелчками с помощью этого карманного беспроводного ключа. Один щелчок означает «перехватить управление», два – «отключиться, но быть наготове», три – «конец связи» или «это все, до следующего планового сеанса». Если хотите, можно разработать более сложный код для взаимодействия с вашим контролером, это на ваше усмотрение.

– Вот это мне, похоже, подходит, – сказал Росс. – А вам что, понадобится сверлить отверстия в моем черепе для проводов?

– Нет, в этом вся прелесть ниссеновского металла. Хотя толщина проводков всего несколько молекул, они такие прочные, что, когда приемник активируется, выпускаются вот эти пружинки, и они простреливают череп, попадая прямо в мозг, но оставляя такие крохотные отверстия, которые можно увидеть только в сильнейший микроскоп.

– О'кей, – сказал Овид Росс.

– Сначала нам надо вас снарядить – установить приемник. Вы не против местной анестезии, не правда ли?

– Ну, вроде того. Как скажете.

– Затем вам лучше попрактиковаться с вашими контролерами. Они должны привыкнуть к вашему телу, знаете ли.

– Да уж, – сказал Гильберт Фальк, снимая шлем. Это был некрупный блондин, молодой человек примерно возраста Овида Росса. – Вы же не захотите, чтобы я опрокинул вашу чашку с кофе только потому, что ваша рука длиннее моей, правда же?

* * *

На двери из матового стекла золотыми буквами было написано:

1026

ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУЛИХАНА

«ОДЕЖНАЯ ГАЗЕТА»

Пятнадцать жутких секунд простоял Овид Росс с вытянутой рукой перед этой дверью, не решаясь прикоснуться к круглой ручке, будто опасался удара электрическим током. Боже всемогущий, ну почему он такой молодой, неопытный и застенчивый? Да еще из Рэттлснейка, штат Монтана? Тут он вспомнил, сунул руку в карман и один раз щелкнул ключом.

Он помнил, чему его учили: когда контролер примет управление на себя, необходимо постепенно расслабиться. Не слишком внезапно, не то можешь рухнуть на пол. Это не произвело бы благоприятного впечатления на будущего работодателя.

Ощущение контроля извне подействовало на него будто добрый глоток крепкого алкоголя. Он расслабился. Некая сила за пределами его тела видела его глазами и ощущала другими его органами чувств. Эта сила протянула его руку и без промедления открыла дверь. Он осознал, что, сам не желая того, прошествовал внутрь, и сказал девушке на коммутаторе за окошком в стеклянной перегородке дружеским, но уверенным и ровным тоном:

– Скажите, пожалуйста, мистеру Шарпу, что мистер Росс пришел повидаться с ним. Меня ожидают.

Росс подумал, что будь он один, то ввалился бы, спотыкаясь, молча уставился бы на девушку, начал заикаться и, вероятно, все закончилось бы тем, что он улизнул бы, вовсе не повидав мистера Шарпа. Управление его телом было не совсем полным – такие полуавтоматические действия, как дыхание и хождение, все еще были частично под контролем Росса, – но Фальк взял на себя все высшие функции.

Вот он уже пожимает руку ответственному редактору Эддисону Шарпу, небольшому человеку в очках со стальной оправой. Росс сам себя поразил тем, с какой бойкостью его язык выложил все правильные любезности:

– Какое у вас прекрасное растение, сэр… Я уверен, что получу удовольствие… Да, жалованье, упомянутое агентством, будет вполне удовлетворительным, хотя я и надеюсь со временем убедить вас, что я заслуживаю большего… Рекомендации? Мистер Морис Вашек из журнала «Одежда в розницу»; мистер Джозеф МакКью из «Ткани А. С. Гликмана»…

Ни слова о том, что этот самый МакКью стучал по столу кулаком и орал, когда увольнял Овида Росса:

– Вот тебе и выпускник колледжа! Не может продать постельные грелки эскимосам! Какой толк от твоего мудреного образования, если оно не научило тебя ничему полезному?

К счастью, МакКью обещал дать ему хорошую рекомендацию – при условии, что его новая работа будет связана с чем угодно, только не с продажами. Росс с удовлетворением заметил, что под управлением Фалька его тело держит себя намного лучше, хотя и не изменилось до неузнаваемости. Он все еще говорил на нормальном общеамериканском языке, а не с фальковским восточным акцентом.

Эддисон Шарп продолжал говорить:

– Условия работы здесь могут вам показаться необычными.

– Вот как? – сказал Фальк-Росс.

– Для начала, мистер Хулихан любит аккуратность. Это означает, что каждый приводит в полный порядок свой рабочий стол, прежде чем отправиться домой в конце дня. Все, кроме телефона, календаря, пепельницы и блокнота для заметок, должно быть убрано.

Росс почувствовал, что его контролер слегка встрепенулся. Неудивительно! Он работал уже в двух отраслевых журналах и нигде прежде не встречался с такими требованиями. Обычно штатным корреспондентам было позволено устраивать у себя на столе хоть воронье гнездо из бумаг, если им угодно, лишь бы вовремя сдавали материалы.

– Еще одна вещь, – продолжал Шарп, – мистер Хулихан не одобряет, когда сотрудники братаются друг с другом вне рабочего времени. Он считает, что это плохо влияет на дисциплину.

Росс почувствовал, что от этой необычной директивы Фальк опять задергался.

– Ну, и наконец, – сказал Шарп, – у мистера Хулихана обостренное чувство времени. Он очень плохо переносит, когда его сотрудники появляются хотя бы на минуту позднее. Кроме того, я бы посоветовал не заводить привычку ходить в туалет с газетой или выскакивать на чашку кофе в первой половине дня. Штатный корреспондент, которого вы должны заменить, думал, что он жить не может без чашки кофе в десять утра. Вот почему вы здесь, а он – нет.

Росса подмывало спросить: а как же тогда можно втереться в доверие? Однако он сейчас не контролировал свой голосовой аппарат, а Фальк был слишком хорошо обучен для любых таких порывов.

– Теперь, – сказал Шарп, – мы пойдем повидаться с мистером Хулиханом.

Тиран свисал со своего крутящегося кресла – большой, крепкий, красномордый мужчина с бахромой седеющих волос вокруг розового купола скальпа и огромными кустистыми бровями. Тимоти Хулихан протянул свою лапищу и стиснул руку Росса. Кости Росса затрещали, хотя он и начинал свою трудовую жизнь с того, что скирдовал сено и гонял телят.

– Рад, что вы с нами, – пролаял Хулихан отрывистым голосом, будто выпустил очередь из пулемета. – Делайте, что вам говорят, и мы обязательно поладим. Вот! Прочитайте это! Часть инструктажа каждого нового сотрудника. Слышали когда-нибудь о Фредерике Уинслоу Тэйлоре? А должны бы! Сто лет уже прошло, а все еще имеет смысл.

Фальк-Росс взглянул на брошюру – репринт древней нотации Тэйлора об обязанностях сотрудника.

– Так вот, побудете здесь пару дней, почитаете дела, сориентируетесь – и получите конкретное назначение! Забирайте его, Эддисон.

Обескураженный этой живой динамо-машиной, Росс отметил, что Фальк ответил бойкой, но уважительной репликой и вывел его тело из кабинета.

Впервые с момента, как он вошел в офис «Одежной газеты», Росс попытался перехватить управление. Он мысленно потащил правую руку к карману, в котором покоился сигнальный ключ для общения с Фальком. Очевидно, Фальк понял, чего он хочет, поскольку ослабил контроль настолько, что Росс сумел засунуть руку в карман и нажать кнопку, дважды.

Тут же контроль Фалька исчез. Росс не успел вовремя перехватить управление, споткнулся, но выправился. Шарп повернул голову и уставился на него по-совиному. Ответственный редактор показал ему, что где, и представил полудюжине других сотрудников: штатным корреспондентам (которых в этой газете называли редакторами), менеджеру по рекламе и так далее. Затем Шарп подвел Росса к отсеку с письменным столом.

– Это ваш, – сказал он. – Послушайте, с вами все в порядке?

– Конечно. А что такое?

– Не знаю. Когда мы вышли из офиса мистера Хулихана, ваше поведение как будто изменилось. Вы не заболеваете, правда же?

– Чувствую себя, как никогда, отлично.

– Сердце в порядке? Мы бы не хотели, чтобы вы отбросили копыта прежде, чем отработаете здесь что положено.

– Нет, сэр. Мое сердце достаточно хорошо справлялось, когда я был ковбоем, так что, думаю, эта работа будет ему под силу.

Росс расположился за своим новым столом, чтобы прочитать статью Тейлора, суть которой, похоже, сводилась к тому, что для успешной карьеры необходимо смиренно подчиняться любому капризу работодателя. Пока он вникал в советы выдающегося инженера, вошла одна из девушек и положила на его стол большой скоросшиватель, содержащий прошлогоднюю подшивку номеров «Одежной газеты», которые он читал.

«Что мистеру Хулихану в действительности нужно, – подумал он, – так это множество телагог-наборов, с помощью которых он мог бы все время управлять всеми своими сотрудниками сразу».

В обеденный перерыв Овид Росс позвонил в компанию «Телагог» и попросил Гильберта Фалька. После паузы в трубке ответили:

– Фальк слушает.

– Это Росс, Овид Росс. Сработало! Я получил место!

– О, я знаю. Я отслеживал вас еще полчаса после того, как вы меня отключили, и позже подключался на пару минут.

– A! Знаете, я просто хотел сказать вам, как я благодарен. Это прекрасно. Мог бы я… можно пригласить вас выпить сегодня вечером после работы?

– Подождите, я проверю мое расписание… О́кей, с пяти до шести я свободен. Заскочите после работы?

Овид Росс так и сделал. Оказалось, что Фальк, в полном соответствии со своей профессиональной ролью умудренного опытом человека, был сердечен, но не чрезмерно воодушевлен тем, что получил для Росса работу. Когда они выпили по первой, Фальк заказал второй раунд напитков.

– Чего я не понимаю… Как вы вообще это делаете? – спросил Росс. – Я за себя-то никак не мог управиться, не говоря про другого парня.

Фальк отмахнулся:

– Опыт, приятель, практика. И уравновешенность. Некоторая ментальная координация, так что автоматически уворачиваешься от ударов и стреляешь при первой возможности. У меня завтра начинается довольно трудный сюжет. Клиент хочет провернуть слияние, и потребуется вся моя выдержка, чтобы провести его через это. – Он отхлебнул из стакана. – К тому же помогает осознание, что это не моя работа, не мой бизнес и не моя дама. Дает мне определенную отстраненность, которой не бывает, когда занимаешься собственными делами.

– Как хирурги обычно не оперируют своих родственников?

– Точно.

Овид Росс проделал некоторые умственные манипуляции, вычитая плату агентству по найму и гонорар компании «Телагог» из своих активов, и решил, что может себе позволить заказать еще один раунд. К тому времени, как выпили и это, настроение Росса стало лучше некуда. Он рассказал Фальку о странностях Хулихана.

– Вот ведь чертов маленький Наполеон! Если бы он сказал такое мне, я бы ему посоветовал, куда он может проваливать с этой работой. – Фальк глянул на часы. – Что у вас дальше по плану?

– Не думаю, что мне понадобится управление в следующие пару дней, но, когда я сориентируюсь, они должны послать меня на интервью. Так что будьте наготове.

– О́кей. Постарайтесь позвонить немного заранее, чтобы ввести меня в курс дела. Я хочу подключить Банди к вашим сенсорным цепям, на тот случай, если ему придется меня подменять.

Добравшись до общежития YMCA[1], где он жил, Овид Росс позвонил в Уайт-Плейнс, и ему ответил голос с сильным русским акцентом:

– Кто звонит, пажалста?

– Мистер Росс хотел бы… э-э-э… поговорить с мисс ЛаМотт.

– А-а-а. Ну, ждите.

Затем после длинной паузы:

– Это ты, Овид?

– А! Само собой. Знаешь что? Я нашел работу.

– Прекрасно! Ты сейчас на работе?

– Ага. Это довольно влиятельный отраслевой журнал. Надеюсь, что я смогу ужиться с боссом.

– Он тебе не понравился?

– Нет, и никому не нравится. Но это деньги. Слушай, Клэр!

– Да?

– Я встретил обалденного парня. Зовут Фальк. Уж он-то повидал виды. Знает, что к чему.

– Хорошо, надеюсь, вы и дальше поладите.

– Как там дикие русские?

– Примерно все то же. Ужасно поругалась с Пешковой.

– Да? Из-за чего?

– Я преподавала мальчикам американскую историю, а она заявила, что в ходе обучения я недостаточно применяю диалектический материализм. Мне следовало объяснить, что американская революция была заговором буржуазии с целью добиться эксклюзивной эксплуатации масс, чтобы не делиться с британской аристократией. И я высказалась в том смысле, что, если даже русские отказались от этой идеи, почему я должна ее преподавать. Мы орали друг на друга, но тут пришел Пешков и помирил нас.

– Он больше не приставал? – спросил Росс озабоченно.

– Нет, только все время таращится на меня с этим голодным выражением. У меня от него мурашки.

– Что ж, однажды… – Голос Росса увял.

Он хотел сказать что-то вроде «Однажды я на тебе женюсь, и тебе не надо будет больше давать уроки балованным детям комиссара в изгнании».

Но, во-первых, он был слишком застенчив; во-вторых, он недостаточно хорошо знал Клэр ЛаМотт; и, в-третьих, он был еще не готов принимать на себя дорогостоящие обязательства.

– Ты что-то начал говорить?

– Нет… то есть… э-э-э… я просто думал, когда мы снова увидимся.

– И я думала. Ты в воскресенье занят?

– Не-а.

– Тогда приезжай сюда. Пешковы уедут на все выходные, а пара, которая здесь прислуживает, собирается на Кони-Айленд. Привози своего друга мистера Фалька и его девушку, если у него есть.

– Ух ты! Отличная идея! Я спрошу у него.

Клэр ЛаМотт объяснила Россу, как добраться до поместья Пешковых в графстве Уэстчестер. После того как они закончили разговор, Овид Росс еще некоторое время сидел, глядя на телефон. Он надеялся на подобное приглашение. С тех пор как он встретил Клэр прошлой зимой, она обещала пригласить его к Пешковым в мае или в июне, а июнь уже подходил к концу. Пешковы никогда не уезжали надолго.

Но потом его застарелый страх оконфузиться – психолог сказал, что это эритрофобия, – снова его одолел. Предположим, Фальк отвергнет его приглашение. От самой мысли он содрогнулся. Вот если бы он мог пригласить, находясь под телагог-контролем! Но, поскольку Фальк и был его штатным контролером, это вряд ли получилось бы. А Клэр он уже пообещал, так что придется в одиночку справляться с этой затеей.

Его стажировка в «Одежной газете» продолжилась в среду и в четверг. Росс вычитывал тексты, помогал Шарпу с макетом и писал заголовки вроде: АВСТРАЛИЙСКАЯ ШЕРСТЬ ИДЕТ ВНИЗ; ОСЕННЯЯ МОДА НА ЦВЕТ ФУКСИИ; МЕЖДУНАРОДНЫЙ СОЮЗ РАБОТНИЦ ОДЕЖНОЙ ОТРАСЛИ ВЫБИРАЕТ КАТЦ.

В пятницу утром Шарп сказал:

– После обеда мы отправляем тебя интервьюировать Маркуса Баффина.

– Владельца фирмы «Выдающийся трикотаж»?

– Да.

– О чем? Что-нибудь специальное?

– Это ты сам должен придумать. Он позвонил, чтобы сообщить, что он планирует что-то новое для показов. Сначала он поговорил с мистером Хулиханом, тот разозлился и переключил звонок на меня. Баффин спросил, не захотим ли мы опубликовать несколько строк о его показе, так что я обещал, что мы пришлем человека. Хеффернан ушел, так что тебе этим теперь заниматься.

– Я постараюсь, – сказал Росс.

Шарп ответил:

– Уже пора опубликовать статью о Маркусе в любом случае. Персонаж очень динамичный и красочный.

– Чем он увлекается?

– О, на скрипке играет. Однажды он отправился в экспедицию, которую сам и финансировал, чтобы найти какую-то букашку в Южной Америке. Прихвати с собой «Лейку» для портретов и поработай с ним. Его адрес – Западная 37-я улица, 135.

Овид Росс позвонил в «Телагог» и назначил встречу за ланчем с Гильбертом Фальком. Во время ланча он рассказал, что знал, о предстоящем ему испытании. Фальк нашел в своем расписании окно, когда он бы мог поруководить интервью.

Росс набрался смелости и передал Фальку приглашение Клэр на уик-энд.

– Спасибо, конечно. Я буду рад, – сказал Фальк. – Поедем на твоей машине или на моей?

– На моей, я же пригласил.

– Прекрасно. Я возьму с собой девушку.

– Слушай! – сказал Росс. Если ты поедешь со мной в Уэстчестер, ты не сможешь управлять мною из своей кабинки, если я вляпаюсь в постыдную ситуацию.

Фальк поднял белесую бровь:

– Что может быть постыдного на пикнике с твоей подругой?

– Ну, знаешь…

– Нет, не знаю, пока ты мне не скажешь.

Росс ломал пальцы:

– Я не так уж хорошо ее знаю, но я думаю, что она… э-э-э… ну, я предполагаю, что можно сказать, что я без ума от нее. И… и я чувствую, что вечно выставляю себя дураком.

Фальк рассмеялся:

– Ах, вот оно что. Джерри Банди работает в воскресенье, я скажу ему, чтобы он последил за тобой и был готов перехватить управление.

– Вам бы следовало назвать компанию именем Джона Олдена, – заметил Росс.

Фальк улыбнулся:

– Приводи свою Присциллу, и мы ее окрутим…

Они расстались, и Росс снова погрузился в суету одежного царства. Он убивал время, глядя на потных экспедиторов, толкающих ручные тележки, нагруженные платьями, пока его контролер не вернулся в кабину и не появился в гипопространстве. Росс послал ему сигнал.

Маркус Баллин («Выдающийся трикотаж: свитеры, футболки, купальные костюмы») оказался человеком среднего размера с редкими седеющими волосами, немного напоминающим кого-то из римских императоров. Вскоре Овид Росс понял, что его опасения насчет того, что этот человек может оскорбить его или замкнуться в себе, оказались напрасны. Маркус Баллин любил поговорить, он был очаровательный говорун, и больше всего он любил говорить о самом себе.

Сидя в обширных чердачных помещениях, под шум вязальных машин, составляющих его империю, Баллин вливал в уши Фальку-Россу истории о своей разнообразной деятельности, помогая себе красноречивыми жестами сигары. Он рассказывал о своих путешествиях, о развлечениях с аэропланом и скрипкой, благотворительной деятельности и филантропии, пока Росс, временный узник в своем собственном черепе, гадал, как человек таких многообразных талантов еще и способен быть самым успешным производителем одежды в Нью-Йорке.

– Но, сэр, а что насчет этого специального шоу? – наконец спросил Фальк-Росс.

– Ах, это, – ухмыльнулся Баллин. – Просто небольшой трюк, чтобы помочь продвинуть мою осеннюю коллекцию. Я устраиваю для покупателей представление с конкурсом.

– С конкурсом?

– Именно. Чтобы выбрать самый прекрасный бюст в Америке.

– Что? А полиция не вмешается, мистер Баллин?

Баллин рассмеялся:

– Я не собираюсь заставлять девиц разгуливать голышом. Никто в одежной отрасли не стал бы поощрять нудизм; его бы сразу затравили. Все девушки будут носить свитера «Выдающегося трикотажа».

– Но как вы можете быть уверены, что кто-то из них… э-э-э… не захочет увеличить свои шансы искусственным образом?

– Не в этот раз. Свитеры будут настолько тонкими, что судьи сразу увидят.

– А кто судьи?

– Ну, я для начала, вторым судьей я взял скульптора Джозефа Олди. Третьего еще не выбрал. Я звал вашего воображалу-издателя, но он меня отверг. Ну, кто еще может…

– Мистер Баллин, – к своему ужасу, услышал Росс свой голос, – я уверен, что мог бы быть хорошим судьей.

Овид Росс был в ужасе по трем причинам: во-первых, судить о таких интимных вещах на публике он бы засмущался до смерти; во-вторых, он думал, что это повредит его отношениям с Клэр ЛаМотт, если она узнает; наконец, он бы ни за что на свете не смог бы попросить кого угодно о чем угодно таким беспардонным образом. Он попытался потянуться рукой к ключу, но Гильберт Фальк закусил удила.

– Да? – сказал Баллин. – А это идея.

– У меня наметанный глаз, – продолжил Фальк, не обращая внимания на умственные корчи Росса, – и никакой личной заинтересованности…

Фальк продолжал болтать, как завзятый продавец, пока Баллин не сказал:

– Ок, вы в деле, мистер Росс.

– Когда все это будет?

– В следующий четверг. У меня уже есть больше тридцати участниц, но, если будем повторять это в следующем году, должно быть намного больше. Нам нужно будет устроить что-то вроде предварительного отбора.

Фальк закруглился с интервью и вывел тело Росса из офиса «Выдающегося трикотажа». Росс услышал, как его тело сказало:

– Ну, Овид, старина, это возможность, за которую большинство мужчин бились бы не на жизнь, а на смерть. Хочешь что-нибудь сказать, прежде чем я отсоединюсь? Запиши в блокноте.

Как только Фальк отпустил управление, Росс написал пару бранных слов в блокноте, добавив:

– Ты меня в это втравил, тебе и расхлебывать.

Фальк опять включился со смехом:

– А я и так собирался, приятель.

* * *

Когда Эддисон Шарп услышал историю вернувшегося в офис «Газеты» Росса, он присвистнул:

– Я не знаю, как боссу понравится то, что ты будешь участвовать в этой дурацкой затее. Он отказался от предложения Баллина совершенно недвусмысленно.

– Я подумал, что это будет хорошей рекламой для газеты, – сказал Росс.

– Ну, у мистера Хулихана есть свои соображения, вполне пуританские. Подожди, пока я не поговорю с ним.

Росс сидел и писал заметки по своему интервью, пока Шарп не объявил:

– Пойдемте со мной, мистер Росс.

Ответственный редактор повел его в офис Хулихана, где уже сидел менеджер по рекламе.

– Росс! – рявкнул Хулихан. – Позвони Баллину и скажи, что этого не будет! Немедленно! Моя безупречная газета не будет участвовать в этом балагане.

– Но, мистер Хулихан! – завыл менеджер по рекламе. – Мистер Баллин только что купил целую страницу октябрьского выпуска, если вы обидите его, он откажется! А вы знаете, как наш рекламный бюджет сейчас выглядит.

– А? – сказал Хулихан. – Я не позволю рекламодателям диктовать мою редакционную политику.

– Но это еще не все. Майк Баллин, его брат – точнее, один из его братьев, – большая шишка в компании раскроечных машин «Пегас», это еще один наш рекламодатель.

– Хм… Это меняет дело.

Пока великий человек прикидывал расклады, менеджер по рекламе робко добавил:

– Кроме того, если вы не позволите судить Россу, Баллин просто пригласит кого-нибудь из «Розничной одежды», или из «Женской одежды», или еще какого-нибудь издания, и они воспользуются всеми преимуществами…

– Я понял, – прервал его Хулихан. – Росс! Вы продолжаете заниматься этим, как планировали, но боже вас упаси заработать нам ненужную дурную славу. Держитесь в тени. Держите карты поближе к орденам! Никаких выходок! Поняли меня? Ладно, за работу!

– Да, мистер Хулихан, – сказал Овид Росс.

– Да, мистер Хулихан, – сказал Эддисон Шарп.

– Да, мистер Хулихан, – сказал менеджер по рекламе.

* * *

Овид Росс потратил большую часть субботы, чтобы надраить свой не новый автомобиль с откидным верхом и подкрасить на нем сколы краски. Для этого ему пришлось поехать на метро в Бронкс, поскольку цены на парковку автомобилей на Манхэттене стали недоступно высоки.

В воскресенье утром небо настолько затянулось, что Росс сомневался насчет вечеринки. В газете, однако, писали «ясно, тепло и влажно». К тому времени, как он снова добрался в Бронкс подземкой, сел в машину и приехал обратно на Манхэттен, чтобы забрать Фалька с его девушкой, солнце уже пробивалось через тучи.

Фальк велел Россу подъехать к богатому особняку с фасадом из бурого песчаника в районе западных семидесятых улиц, чтобы забрать девушку, которую он представил как мисс Доротею Дункельберг. Она оказалась очень юной на вид толстушкой с симпатичным, но глупым круглым лицом. Она относилась к тому типу девушек, которых старшие родственники называют «милой», за неимением других положительных определений.

Горячим влажным полднем они гнали по скоростным шоссе Уэстчестера к поместью Пешковых под Уайт-Плейнс. Когда они уже въезжали между двумя каменными столбами на подъездную дорожку, Фальк заметил:

– Эти русские неплохо тут устроились, не правда ли?

– Да-а-а, – сказал Росс. – Когда они ликвидировали всех коммунистов в революцию 1979 года, Пешков был комиссаром казначейства или что-то в этом роде и улизнул с кучей иностранных ценных бумаг в багажнике.

– И ему разрешили их оставить себе?

– Новое Русское Содружество с тех пор все пытается добраться до этих денежек, но Пешков спрятал их где-то или связал какими-то юридическими путами.

– И твоя мисс ЛаМотт учит его детей?

– Точно. Они ей не особо нравятся, но это заработок.

– Ну, и что они за люди?

– Ну, чтобы ты получил представление, Пешков считает, что лучший способ провести приятный вечерок – это сидеть одному в гостиной рядом с пистолетом на столе, пить водку и таращиться в пространство. Клэр рассказывает, что характер у него портится все больше с тех пор, как эти русские антикоммунисты попытались его убить в прошлом году.

Раздался оглушительный лай. Из-за угла дома вылетело с полдюжины русских борзых с вытянутыми вперед острыми длинными мордами и ногами, работающими, как стальные пружины. Собаки поспешили к автомобилю, который медленно шуршал гравием по изгибу дорожки, и начали скакать вокруг него, как индейцы вокруг фургона поселенцев.

– Нам что, придется пробиваться через них к дому? – спросила Доротея Дункельберг. – Я их боюсь.

– Клэр с ними управится, – сказал Росс с бóльшей уверенностью, чем чувствовал. – Она говорит, что собаки дружелюбные, но глупые.

Солнце засияло на рыжих волосах девушки в спортивном костюме, появившейся у поместья. Раздался пронзительный голос Клэр ЛаМотт:

– Илья! Ольга! Идите сюда! Сюда, Дмитрий! Анастасия, прекрати это!

Собаки вприпрыжку помчались к дому, где девушка ухватила парочку за ошейники и потащила за угол. Другие последовали за ней. Тут же Клэр появилась снова и помахала, показывая, где поставить машину. Росс припарковался и вышел.

Пока Клэр ЛаМотт приближалась к машине, Овид Росс залез в карман и нажал на ключ, один раз. Теперь, как он надеялся, он будет выглядеть неплохо в сравнении со своим ушлым другом Фальком!

Он почувствовал, что Джером Банди перехватил контроль над телом и погнал его навстречу Клэр. За спиной он услышал, как Фальк тихо присвистнул в знак восхищения. Вместо того чтобы чинно пожать ей руку, бормоча какие-нибудь банальности, розовея ушами и сжимая костяшки пальцев, распухшие до размера бейсбольного мяча, Росс услыхал, как его тело произнесло:

– Привет, красотка!

Затем оно обхватило руками узкую талию Клэр и подняло ее над головой на всю длину рук. Он отпустил ее так, что она оказалась в его объятьях, коротко стиснул ее, после чего поставил на землю. Проделывая все это, он услышал сдавленное бормотание:

– Что с тобой, Овид?!

По крайней мере, подумал Росс, он рад, что Банди не заставил поцеловать ее или шлепнуть ниже спины. Для его контролера было совершенно нормально вести себя с добродушной фамильярностью, но с такими вещами легко зайти слишком далеко. Вопреки популярной мифологии, немногие девушки высоко ценили тактику дикаря.

Затем тело Росса учтиво представило Клэр ЛаМотт его новых друзей. Клэр сказала:

– Я думала, что мы прогуляемся по поместью, а после этого устроим пикник на краю бассейна. Потом можно искупаться.

– О! – сказал Банди-Росс. – Гил, прихвати купальники и полотенца.

Фальк забрал эти предметы с заднего сиденья машины и побрел вслед за остальными.

– Вот там, – Клэр указала на деревья, – поместье Унтерайнеров. Дальше было поместье Уикманов, но теперь они строят там дома для сдачи квартир в аренду.

Последовали обычные замечания о бесконечном росте размеров и населения спальных районов вокруг Нью-Йорка.

Клэр продолжала:

– А там вот поместье МакФадденов, только инвестиционная компания выкупила его, чтобы сделать клуб для своих сотрудников. А в эту сторону оздоровительный клуб «Солнечный».

– Что это? – спросила Доротея Дункельберг.

– Лагерь нудистов.

– О! Я думала, они запрещены в этом штате.

– Запрещены, но становятся настолько популярны, что закон больше не применяют. С другой стороны, отозвать его нельзя, потому что законодатели опасаются, что религиозные группы поднимут шум.

Они уже направились к бассейну, когда их остановил очередной приступ лая.

– О господи, они опять вырвались! Дмитрий научился открывать защелку лапой.

Борзые вывалились из-за угла поместья, будто преследуя самого большого сибирского волка. Одна из них, описав дугу в пять метров, играючи запрыгнула передним лапами на Гильберта Фалька, отчего контролер из «Телагог» покатился по зеленому газону. Полотенца и купальники разлетелись, были тут же подхвачены собаками и, развеваясь, унеслись вместе с ними.

Клэр закричала:

– Елена! Игорь! Прекратите!

Внимания на это собаки не обратили. Одна парочка ускакала, перетягивая на бегу купальник Доротеи Дункельберг, а другая развлекалась тем, что подбрасывала полотенце в воздух, чтобы снова его поймать.

– Какие непослушные ребята, – заметил Фальк, поднимаясь и отряхивая траву со своих штанов.

– Очень, – сказала Клэр и продолжала извиняться, пока Фальк не остановил ее:

– Вы тут ни при чем, милочка. Даже не думайте об этом. – Фальк утер каплю пота с носа. – Хотя мне будет сильно не хватать этих купальников. Если найдете их в лесу не слишком изодранными, можете прислать нам.

– Жарко, правда? – сказала Клэр. – Но у нас все еще остается ланч.

– А как нам уберечь нашу еду от налета этой баскервильской своры? – спросило тело Росса.

– Не могу сказать, пока не загоню их обратно и не запру ворота.

– Может быть, нам сесть рядком на доске трамплина? Они же испугаются оказаться над водой, нет?

Так и сделали. Запах еды привлек собак, которые выстроились на краю бассейна и скулили, пока Клэр с помощью мужчин не прихватила их за ошейники по парам и не увела обратно в загон.

* * *

Гильберт Фальк вытер руки бумажной салфеткой и сказал:

– Простите меня, народ. Я только что вспомнил об одном телефонном звонке. Клэр, можно воспользоваться телефоном Пешковых?

Он последовал за Клэр в обширную гостиную Пешковых, где на стене висел портрет Сталина в натуральную величину. Когда она указала на телефон, Фальк небрежно взял ее за руку и сказал:

– Смотри-ка, Клэр, какая удобная софа. Почему бы нам не присесть на ней, чтобы познакомиться поближе?

Клэр выдернула руку и сказала:

– Звоните, Гил; а я должна развлекать других гостей.

Фальк вздохнул и набрал компанию «Телагог». Он попросил Джерома Банди и сказал:

– Джерри, твое управление опять ни в какие ворота. Пока ты его контролируешь, он еще ничего, но как только отпускаешь, он сидит, уставившись на свою дамочку с выражением голодного волка.

– И что?

– Я тут подумал, что в следующий раз, когда ты возьмешь управление на себя, придай ему больше агрессивности и раскованности. Бедный недотепа никогда ничего не добьется своими силами.

– Ну, я не знаю, – сказал Банди задумчиво. – Я думал, что уже задал ему достаточно агрессивный стиль. Я бы не хотел испортить его излияния…

– Об этом не беспокойся. Его девушка только что призналась мне, что хотела бы, чтобы он был не таким чопорным. Поработай над ним.

– О́кей, – сказал Банди.

Фальк вышел с коварной усмешкой. Когда он увидел остальных, он закричал:

– Кто-то говорил что-то про теннис?

Овид Росс немедленно переключил управление на Банди. По поводу своей игры он не питал никаких иллюзий: мощная подача и пушечный форхенд, но совершенно неуправляемые.

Они разбились на смешанные пары, Росс и Клэр против двух других. К его собственному изумлению, Росс обнаружил, что его мячи летят не в сетку и не в ограждение, как обычно, но по углам корта, где никто не мог до них дотянуться. Клэр играла довольно прилично, Доротея – довольно плохо, а Гильберт Фальк – просто отлично, с кошачьей гибкостью, которая более чем компенсировала недостаток мощи, как у Росса. Первый сет добрался до 5:5, потом 6:5, потом 6:6, потом 7:6…

Доротея Дункельберг заныла:

– Я больше не могу, Гил. У меня от жары случится обморок.

– О́кей, – покладисто ответил Фальк. – Мы не обязаны это делать. Эх, как бы нам сейчас пригодились эти купальники. Клэр, у комми случаем нет запасных, а?

– Я не думаю; они никогда не хранят старые вещи. Говорят, что в России у них все было только лучшее и они не собираются менять свои привычки здесь.

Они спустились с небольшого пригорка от теннисного корта к бассейну и стояли, задумчиво глядя на чистую зеленоватую воду. Росс заметил, что Банди отирает за него лоб. Какой заботливый… Но после этого Росс ужаснулся, услышав, как контролер говорит в этакой властной манере:

– Да кому нужны эти купальники? Давайте, мальчики и девочки, раздевайтесь и прыгайте в воду!

– Что? – взвизгнула Доротея.

– Что слышала. Долой одежки!

– Ну, у меня-то есть купальник… – начала Клэр, но Банди-Росс проревел:

– Нет, и у тебя нет! Если все остальные будут…

Следующие несколько минут были для беспомощной души Овида Росса временем дикого ужаса. Как ему удалось их пережить, не умерев от избытка эмоций, никто не узнает. Он отчаянно пытался вернуть управление правой рукой, чтобы добраться до переключателя, но Банди не позволял ему этого сделать. Банди стащил с Росса спортивную рубашку и шорты, скатал их в комок и забросил под трамплин, попутно увещевая остальных последовать его примеру и угрожая столкнуть их в воду одетыми, если они откажутся…

Они сидели в ряд на краю бассейна, тяжело дыша, обтекая каплями и болтая ногами в воде. Росс поймал взгляд Фалька, глядящего на него со странным выражением смешанного неудовольствия и любопытства, будто бы то, что он планировал, пошло наперекос. Контролер принялся заигрывать с Клэр больше, чем могло бы понравиться Россу, так что бедную Доротею почти игнорировали. Росс услыхал, как Банди говорит его голосовыми связками:

– Нам нужно остерегаться, чтобы белые участки на теле не сгорели на солнце.

– Почему бы нам не закончить этот сет? – сказал Фальк.

Они встали и отправились по склону газона к корту. Подача была Банди-Росса. Он как раз выравнивал свои шишковатые большие пальцы по задней линии для подачи, как новый взрыв лая заставил всех обернуться. Клэр закричала:

– Черт побери! Клянусь, они снова вырвались.

– А что это за машина? – спросила Доротея.

– О боже! – воскликнула Клэр, увидев, как солнце отразилось в лобовом стекле въезжающей машины. – Это Пешковы! Они не должны были вернуться раньше вечера! Что же нам делать?

– Метнуться за нашей одеждой, – предложил Фальк.

– Слишком поздно, – сказала Клэр, слушая, как рокот мотора машины, скрытой зданием поместья, становился все громче, пока не затих. – Бежим в лес!

Она побежала, остальные за ней. Слышались возгласы и ахи оттого, что кусты царапали их голени, а нежные подошвы ступали на веточки.

– Это, случаем, не ядовитый плющ? – спросила Доротея.

Фальк присмотрелся:

– Я бы предположил, что это дикий виноград, но лучше нам не испытывать судьбу.

– О боже! Надеюсь, что нам не попадется осиное гнездо.

– Точнее было бы сказать, надеюсь, что на нас не нападет осиное гнездо, – заметил Банди-Росс.

Они наткнулись на сетку ограждения. Росс услышал, как Банди говорит:

– Здесь нетрудно перелезть. Цепляйтесь большими пальцами за ячейки, вот так вот.

– Уй, – сказала Доротея. – А что по другую сторону?

– Оздоровительный клуб «Солнечный», – ответила Клэр.

– Нам просто везет, – проговорил Фальк, карабкаясь. – Единственное место во всем Уэстчестере, где мы одеты как надо.

Росс в отчаянии подумал о переключателе, который бы вернул ему управление своим телом. Тот был в правом кармане шортов, которые вместе с остальной его одеждой и одеждой его спутников лежали в куче под трамплином на краю бассейна.

– Ты когда-нибудь бывала здесь, Клэр? – спросила Доротея.

– Нет, но планировку представляю. Сюда.

Они продолжили пробиваться через лес, пока не нашли тропинку. Доротея взвизгнула, увидев пеструю змею.

Клэр вела их по тропинке, пока они не вышли из леса на поле, поросшее травой. На нем в беспорядке было расставлено около сорока затянутых холстом платформ размером и высотой с обычные кровати. На половине этих платформ гости клуба «Солнечный» сидели и валялись в костюмах, соответствующих их общему увлечению, читали, разговаривали или дремали.

Один ученого вида мужчина, не украшенный ничем, кроме трубки и пенсне, сидел на краю своей лежанки с портативной пишущей машинкой на коленях. Дальше несколько человек играли в волейбол, а другие в теннис. Справа был виден задний фасад старого имения; слева – ряд довольно потрепанных однокомнатных хижин.

Когда его глаза под управлением Банди охватили всю сцену, Росс отметил, что среди нудистов мужчин было в три или четыре раза больше, чем женщин. Большинство из них среднего возраста, и явились они сюда определенно не для того, чтобы покрасоваться своими прелестями, поскольку многие мужчины были пузатыми, а женщины – грузными.

После того как прошел первый шок, Росс осознал, что белые экваториальные полоски на его теле, как и на его спутниках, отличались от однородного загара солнцепоклонников. Некоторые из них, однако, хотя и равномерно коричневые повсюду, демонстрировали те же обожженные докрасна области, которые мерцали белизной на их собственных телах: те части, которые обычно закрыты шортами и бюстгальтерами.

– Доброе утро, – послышался голос. Росс увидел строгую седовласую женщину с глубоким и ровным загаром, преградившую им путь. – Народ, вы зарегистрировались и заплатили за вход?

– Нет, но… – сказал Фальк и запнулся, подбирая слова, несмотря на профессиональную обходительность.

– Рекомендации у вас есть? – спросила женщина. – Мы предпочитаем знать, кто у нас в гостях.

Росс ожидал, что его контролер бросится в прорыв, но даже самообладания Банди оказалось недостаточно, чтобы справиться с ситуацией.

Клэр ЛаМотт отвела женщину в сторону и объяснила их затруднительное положение. Росс видел, что лицо женщины расплылось в улыбке, а затем услышал смех. Банди повернул голову Росса, чтобы обозреть всю сцену.

Поблизости, на одной из платформ, хорошо сложенный человек средних лет с редкими седеющими волосами с видом обходительного римского императора курил сигару и читал газету. Росс был уверен, что видел этого человека раньше. Та же мысль, вероятно, пришла в голову его контролеру, поскольку глаза Росса перестали блуждать, захватив мужчину прямо в поле зрения. Мужчина поднял глаза, как будто почувствовал, что его изучают. Взгляд его, упав на Росса, заледенел – вероятно, он тоже узнал Росса.

Росс услышал свой голос, говорящий:

– Ба! Приветствую, мистер Ба…

– Прошу вас! – сказал Маркус Баллин с таким убедительным жестом, что Банди осекся в середине имени. – Здесь все пользуются только именами, – продолжил Баллин. – Я – Маркус, а вы… э-э-э… как там вас зовут?

– Овид.

– О́кей, Овид. Подойдите, пожалуйста, ближе. – Баллин понизил голос. – Если все это выйдет наружу, я буду выглядеть особенно дурно. Меня будут считать предателем моего собственного дела. Ведь даже одежные журналы – ваш, например, – публикуют редакционные статьи, критикующие нудизм.

– Я не думаю, что это воспримут настолько серьезно.

– Неужели? Вы недостаточно долго живете, чтобы помнить, что когда-то была отрасль соломенных шляп. И где она теперь? Исчезла, потому что мужчины больше не носят шляпы летом. Женщины тоже летом носили чулки. Если бы каждый… – Баллин развел руки.

– Что случится, если этот слух разойдется? – спросил Банди-Росс. – Думаете, что закройщиков, операторов и гладильщиц построят в каре, а в центре главный закупщик из Сакс будет срезать ваши пуговицы?

– Нет, но меня по крайней мере подвергнут остракизму. Это даже может повредить моим связям в бизнесе. А наша подотрасль летней спортивной одежды среди прочих особенно чувствительна к этому. Так что вы будете помалкивать, не правда ли?

– Конечно, конечно, – сказал Банди-Росс и повернулся к своим спутникам.

Седовласая женщина удалилась. Клэр объяснила:

– Она пошла добыть спортивный костюм, чтобы одолжить мне, тогда я смогу вернуться и забрать вашу одежду.

Банди-Росс представил своих спутников по именам Баллину, который сказал:

– У вас хороший вкус в женщинах, Овид. Клэр должна стать моделью. Вы когда-нибудь думали об этом, Клэр?

– Думала, но я недостаточно высокая и тощая для модели и недостаточно низкорослая и толстая для натурщицы.

– В любом случае Клэр слишком хорошо образованна, – вставил Фальк.

– Для меня вы выглядите просто идеально, – сказал Баллин. – Послушайте, Овид, почему бы не включить ее в наш конкурс? Наши-то местные, – он указал движением брови на основной состав клуба, – не очень перспективны.

– Какой конкурс? – спросила Клэр.

Баллин начал объяснять, но потом передумал:

– Овид вам расскажет. Я думаю, что у вас есть отличные шансы, а мы вручаем небольшой, но приятный денежный приз. Три приза на самом деле.

– Вы меня определенно заинтриговали, – сказала Клэр.

Банди-Росс заметил:

– Если она мой друг, а я член жюри, не будет ли это выглядеть неприлично?

– Нет, нет. Если Олди и я решим, что ты ей благоволишь, мы тебя забаллотируем. В любом случае это мой конкурс, так что я могу им вертеть, как захочу. Когда будет возможность, отведи ее в сторонку и расскажи о конкурсе.

Седовласая женщина принесла спортивный костюм. Клэр умчалась рысцой. Несколько минут спустя она вернулась с охапкой одежды.

* * *

Как только Росс натянул шорты, он тут же напрягся, чтобы залезть правой рукой в карман. Банди позволил ему это сделать, и Росс нажал кнопку дважды.

На собственной тяге Росс проследовал по тропе. Он отстал от Фалька с Доротеей, чтобы пуститься в подробные и униженные извинения.

– Э-э-э. Клэр.

– Да?

– Я… э-э-э… ужасно извиняюсь. Я… э-э-э… не знаю…

– За что извиняешься?

– За все это. За этот день. Не знаю, что на меня нашло.

– Да ради бога, не извиняйся! Я не знаю сколько лет так не веселилась.

– Правда?

– Да. Мы отлично провели время. Я и не подозревала, что ты на такое способен. И кстати, что же это за конкурс?

Немного сбитый с толку, Росс рассказал ей о конкурсе на самый прекрасный бюст. Он ожидал, что она отвергнет его предложение в праведном гневе и оскорбленных чувствах приличия. Вместо этого она сказала:

– Что ж, это было очень мило с его стороны! Я очень польщена. – Она взглянула на свои прелести. – Передай ему, что буду рада принять участие, если смогу договориться, что меня отпустят пораньше в четверг.

Женщины, подумал Овид Росс, лишены стыдливости. Перелезая через забор, он пересмотрел отложенные намерения заскочить в офис компании «Телагог», навалять мистеру Джерому Банди и потребовать, чтобы компания незамедлительно удалила из его черепа приемник. Какими бы нелепыми не выглядели действия его контролера, похоже, они произвели благоприятное впечатление на Клэр.

Более того, впереди все еще маячил это адов конкурс. Хотя Росс не сомневался, что смог бы отпроситься у Баллина, такая трусость уронила бы его в глазах Клэр. Ему стоит сохранить управление «Телагог» хотя бы на время этого несчастья.

Вернувшись в пешковские владения, он направился к своему автомобилю, но был перехвачен приземистым мужчиной с лунообразным невыразительным лицом. Мужчина был одет в темный старомодный костюм и даже с галстуком. Клэр представила мужчину как комиссара Пешкова – Богдана Ипполитовича Пешкова.

Позади Пешкова топтался еще один, схожей наружности, но в котелке. Из того, что он слышал от Клэр, Росс заключил, что это Фадей, водитель и телохранитель. Пешков протянул вялую руку.

– Рад познакомиться, товарищ, – сказал он скорбным голосом. – Надеюсь, вы хорошо провели время.

Росс пожал его руку, забрал свою компанию и уехал.

* * *

В четверг рано утром Гильберт Фальк появился в офисе компании «Телагог», когда тот еще пустовал. Не было ни единого контролера, кто бы помогал клиенту преодолеть кризис раннего утра. Без колебаний молодой человек приступил к работе над механизмом своей управляющей кабинки и кабинки Джерома Банди по соседству.

С помощью отвертки он удалил панель, которая закрывала провода на передней панели кабины. Он копался в проводке, пока не нашел то место, где кабели исполнительных механизмов его кабины и кабины Банди были проложены параллельно друг другу. Кусачками он перерезал оба провода и установил двухполюсный двухпозиционный рубильник. В положении переключателя «выключен» управление работало как обычно; в положении «включен» он бы управлял клиентом Банди, в то время как Банди управлял бы его клиентом. Однако, поскольку сенсорные цепи не были задействованы, каждый бы продолжал видеть, слышать и воспринимать ощущения своего клиента.

Фальк не считал себя негодяем. Но он безнадежно влюбился в Клэр ЛаМотт и полагал, что ради любви можно сделать что угодно. Его старания опозорить Росса развязным поведением в Уэстчестере привели к обратному результату, так что положение Росса в глазах Клэр теперь только укрепилось.

Росс, хотя и не пожаловался компании на те действия, к которым его принудил Банди, все же попросил их не налегать. После этого запроса руководитель Фалька и Банди излучал подозрительность и предупредил обоих, чтобы они не пытались откалывать номера. Таким образом, Фальк не осмелился бы напрямую подгадить клиенту или просить об этом Банди. Надо было сработать тоньше.

Он уже попытался позвонить Клэр, чтобы пригласить на свидание. Она же была свободна только по выходным и на ближайшие два была уже плотно ангажирована Россом. После сегодняшнего конкурса некоторые из этих будущих свиданий могут подвиснуть.

Фальк измерил панель. Ручным буравчиком он просверлил в ней две крошечные дырочки. Затем он скрутил петлю из куска рыболовной лески вокруг крестовины рубильника и вывел оба конца обратно через верхнее отверстие в панели. То же самое он проделал с еще одним куском лески для нижнего отверстия, привинтил панель на место и туго натянул поводки.

Теперь ему нужно было всего лишь сильно потянуть за верхний поводок, чтобы перекинуть переключатель из нижнего положения в верхнее. Если после этого он отпустит один конец поводка и потянет за другой, он вытащит всю леску из механизма и может спрятать ее в карман. Такие же операции с нижним поводком вернут переключатель в его исходное положение.

Позже, когда уляжется шум, он снова отвинтит панель и удалит переключатель. Оставался, конечно, риск, что электрики наткнутся на переключатель при поисках неисправности, но Гильберт Фальк был не из тех, кто страшится риска.

* * *

Около десяти утра в четверг зазвонил телефон Росса в офисе «Одежной газеты».

– Овид? Это Клэр. Тебе не нужно встречать меня на вокзале, как оказалось.

– Почему нет?

– Потому что Пешков везет меня на машине.

– Пешков?! Он что, собирается посетить конкурс?

– Говорит, что да. Мистер Баллин не будет возражать?

– Хм. Я не думаю, но позвоню ему и все улажу. У меня есть… определенное влияние на него. Пешков едет один?

– Ну, он бы не позволил своей семье замараться этой буржуазной фривольностью, но возьмет с собой Фадея.

– Громилу? Нет, мэм! Скажи ему, что ему будут рады – я думаю, – но без телохранителя.

Росс позвонил в компанию «Выдающийся трикотаж» и убедил сомневающегося Маркуса Баллина разрешить Пешкову посетить показ.

Конкурс состоялся в выставочном зале Маркуса Баллина, расположенном непосредственно под мастерскими в мансарде. Несмотря на шикарный декор зала, шум и вибрация от вязальных машин слегка пробивались через потолок. Зал обустроили как ночной клуб, со сценой высотой с полметра и круглыми столиками, расставленными двойной подковой.

Присутствовало больше трехсот зрителей, включая представителей «Продавца одежды» и других журналов одежной отрасли. Они расселись за столиками, на которые группа непрерывно снующих слуг таскала подносы с коктейлями и маленькими канапе на шпажках.

Пока джаз-бэнд Айвори Джонстона из Гарлема развлекал аудиторию, Баллин и Росс выстроили конкурсанток за кулисами. Каждая из этих прелестных дам была одета в легкий свитер производства компании «Выдающийся трикотаж».

Эти свитеры были такими тонкими, что Россу казалось, будто их вообще нет, с такой неумолимой точностью они облегали контуры носительниц. В обычных условиях это зрелище повергло бы Росса в состояние смущения до заикания. Но, поскольку теперь Гильберт Фальк управлял его телом, он мог скрыть свои чувства.

Озабоченно нахмурившись, Баллин спросил:

– Эй, Овид, а где та твоя рыженькая?

– Я поищу. – Росс высунул голову из-за задника, чтобы осмотреть аудиторию.

Клэр ЛаМотт и Богдан Пешков как раз входили, при этом он единственный из всех мужчин в комнате не снял пальто. Пешков что-то сказал, но что именно, Росс на расстоянии не смог расслышать в гуле голосов. Пешков похлопал Клэр по руке, махнув в сторону сцены, уселся за столик и надменно подозвал официанта. Клэр нерешительно направилась к сцене, потом заметила Росса и быстро подошла к нему.

– Ну, что ж, мисс ЛаМотт, вот ваш свитер, – сказал Баллин. – Это третий судья, Джо Олди. – Он указал на смуглого крепкого молодого человека с густой лоснящейся черной бородой, который стоял рядом с руками на бедрах. – Просто зайдите за занавеску и переоденьтесь. Под свитером, как вы понимаете, ничего оставлять нельзя.

С таким свитером, думал Росс, нет особой разницы, где она его будет надевать. Отбирая претенденток, Фальк-Росс уже отсеял много девушек. Он также наметил тех, кому собирался дать высокие места. Среди них были (в соответствии с карточками, прикрепленными на талии) мисс Лоретта Дэй (урожденная Венявская), известная королева бурлеска, и мисс Ширли Арчер, модель из агентства «Башни». У Клэр – никому не известной любительницы – были сильные соперницы.

– Постройтесь, девушки, – сказал Баллин. – Взгляните на ваших соседок, чтобы убедиться, что все расставлены в алфавитном порядке. Те, кто на А, начинаются отсюда.

Женский голос в строю осведомился:

– А М идет до или после Н?

Баллин продолжал инструктаж:

– В первый раз их представите вы, Овид. Вот список. Я буду отправлять отсюда ту, кого вы назовете. Сделайте это в темпе, так чтобы следующая выходила, когда предыдущая уходит.

Баллин выкатился на сцену, подождал, пока смолкнут аплодисменты, и произнес небольшую речь:

– Рад видеть всех вас здесь в этот прекрасный летний день… – Снаружи моросило. – Наша новая осенняя линия спортивной одежды… видное положение компании «Выдающийся трикотаж»… превосходный выбор прекрасных здоровых стройных американских красоток… будет представлен одним из членов жюри, мистером Овидом Россом из «Одежной газеты».

Росс вышел ему на смену. Делая первые шаги, он слегка упал духом. После чего он обнаружил, что его это не беспокоит. На самом деле, если бы Фальк не управлял им, он бы подумал, что в состоянии справиться с этими действиями не хуже Фалька.

По мере того, как девушки выходили, он выкрикивал их имена:

– Мисс Вильма Эббот… мисс Мириам Эмтер… мисс Ширли Арчер…

Зрители аплодировали каждой из них – все, кроме бывшего комиссара. Богдан Пешков сидел один, с брюхом, свисающим на бедра, поглощая коктейли огромными глотками. Он мрачно взирал на сцену и периодически нервно оглядывался через плечо.

Баллин стоял, едва скрытый от зрителей, с дубликатом списка в руке, проверяя имена девушек по мере того, как они следовали мимо него, чтобы не было путаницы.

Затем все сорок шесть девушек вышли и выстроились на сцене в два ряда. Баллин и Олди тоже вышли. Трое судей прохаживались взад и вперед. План был таков, что любой судья, который думал, что девушка имеет хорошие шансы, хлопал ее по плечу, с намерением сократить количество конкурсанток до дюжины или около того. Фальк-Росс хлопнул Клэр ЛаМотт, мисс Арчер, мисс Дэй и еще пару прелестниц.

Конкурсантки удалились. Как только они скрылись за сценой, парочка тех, кого не выбрали, разрыдались, и их грим тут же потек. Клэр ЛаМотт остановилась возле Росса и пробормотала:

– Овид, мне не нравится выражение лица Пешкова. Он мертвецки напивается и выглядит так же, как той ночью, когда расстрелял все панели венецианского окна.

– О! – сказал Фальк-Росс.

– Не можете ли вы ускорить все дело, пока он не стал совсем плох?

– Это займет еще минут тридцать – сорок, но я буду стараться.

Росс вернулся на сцену. Тринадцать девушек, оставшихся в конкурсе, снова продефилировали, в то время как Фальк-Росс их представлял:

– Мисс Ширли Арчер… мисс Лоретта Дэй… мисс Мэри Фергюсон…

Это заняло, как он и предвидел, довольно много времени, в течение которого толстая невыразительная физиономия Пешкова таращилась на него в промежутках между коктейлями с нервирующей бессмысленностью.

После обсуждения судьи исключили всех конкурсанток, кроме трех: Ширли Арчер, Лоретты Дэй и Клэр ЛаМотт. Девушки снова прошествовали одна за другой, после чего выстроились на сцене. Фальк-Росс начал шепотом переговариваться с Баллином и Олди. Предоставленный самому себе, Росс, вероятно, затруднился бы выбрать среди троих. Он подумал, что, если забыть о личных чувствах, мисс Дэй, возможно, имела небольшое преимущество.

Маркус Баллин, который предпочитал конические формы, склонялся к мисс Арчер. Джозеф Олди, которому нравились полусферы, стойко агитировал за мисс Дэй. Фальк-Росс выступал за мисс ЛаМотт на том основании, что, представляя промежуточную, то есть сфероконусоидальную форму, она олицетворяла золотую середину.

Баллин и Олди не уступали. Наконец Баллин прошептал:

– Определитесь со своим выбором второго и третьего места. Мы не можем стоять и препираться весь день.

Когда распределение последующих мест было записано, обнаружилось, что и Росс, и Баллин назвали мисс Дэй второй.

– О́кей, – сказал Баллин. – Овид и я согласимся с тобой, так, Овид? Пусть будет Дэй. Теперь определимся со вторым и третьим призом. Я отдам ЛаМотт второй…

Поскольку Клэр была выбрана второй, мисс Арчер осталась третьей. Баллин вышел на край сцены с поднятыми руками и выкрикнул:

– Леди и джентльмены! Единодушное мнение судей, первый приз в этом конкурсе красоты бюстов компании «Выдающийся трикотаж» присуждается мисс Лоретте Дэй…

– Стойте! – послышался чей-то голос.

– Что такое? – спросил Баллин.

– Я приказал остановиться! – Это Пешков поднялся со своего места и помахал. – Самая наилучшая девушка, ясно дело, мисс Клэр ЛаМотт. Отдать первый приз другой – это очевидная капиталистическая несправедливость. Я приказываю изменить ваше решение. Иначе – в трудовые лагеря Сибири!

– Что… что… – заикался Баллин. Затем он собрался и принял не менее царственный вид, чем бывший комиссар. Он подал знак официантам. – Выведите этого человека!

* * *

В этот момент в кабине управления в компании «Телагог» Гильберт Фальк нашарил под столом верхнюю леску. Вытянув ее, насколько было можно, он отпустил один конец и потянул за другой, пока вся она не оказалась в его руках. Он засунул поводок в карман брюк. Теперь он управлял балетным танцором Банди, в то время как Банди, ничего не подозревающий в соседней кабине, управлял штатным корреспондентом отраслевого журнала.

В танцевальной студии танцор выступал перед менеджером труппы, в надежде, что его примут, но внезапно упал на пол. Вопросы и тряска не помогали поднять его. Он лежал, где упал, тупо глядя перед собой и делая нелепые движения руками и ногами, как будто он все еще находился в вертикальном положении.

В это же время, пока официанты, назначенные Баллином вышибалами, оценивающе оглядывали свою жертву, Овид Росс огромным прыжком взлетел со сцены и принялся скакать по залу, высоко взлетая в воздух, чтобы щелкнуть каблуками, и размахивая руками, запертый в своем черепе, так же изумленный, как и все остальные. Он подумал, что Фальк, должно быть, сошел с ума.

Изумление Росса сменилось ужасом, когда он понял, что направляется к Богдану Пешкову. Бывший комиссар вынул пистолет из-под пальто и размахивал им, выкрикивая что-то по-русски.

Бум! Звякнуло стекло. Росс взмыл в еще одном прыжке, который понес его прямо на Пешкова. Тело Росса врезалось в бывшего комиссара. Оба свалились на стол Пешкова и скатились на пол в мешанине сплетенных конечностей, битого стекла и ножек стола.

Росс обнаружил, что его тело продолжает дрыгать ногами и махать руками. Один из пинков случайно угодил Пешкову под дых, от чего московит впал в полукоматозное состояние.

Затем судорога покинула тело Росса. Он поднялся на ноги, полностью под собственным контролем. Все вокруг говорили одновременно. Несколько человек схватили Пешкова, другие осторожно держали его пистолет. Зрители выбирались из-под столов.

Росс оглянулся, сделал глубокий выдох и направился к сцене. Баллин всплескивал руками, а с мисс Арчер приключилась истерика.

Росс повернулся к беспорядочному скоплению людей и проревел:

– Внимание, слушайте! Все, кроме тех, кто держит мистера Пешкова, займите свои места. Мы сейчас продолжим конкурс. Официанты, затрите пролитые напитки. Убедитесь, что у каждого есть то, что он заказывал. Мистер Баллин объявлял окончательные результаты, когда нас прервали. Он продолжит с этого места.

Росс так успешно восстанавливал порядок, что, когда прибыла полиция, чтобы забрать Пешкова, это уже почти никого не волновало.

* * *

После того как все закончилось, Баллин сказал:

– А вы прекрасно с этим справились, Овид. И как у вас духу хватило прыгнуть на вооруженного человека? Это было безрассудно.

Росс жестом отмел похвалу:

– Да ерунда, просто импульс, я думаю. Жаль, что ваше шоу вроде как пострадало.

– Все нормально, о нас напишут.

– Единственное, что меня беспокоит, – сказал Росс, – это что мистер Хулихан будет склонен думать, что я привлек слишком много внимания, и уволит меня. Может быть, вы, как крупный рекламодатель, могли бы оказать небольшое… э-э-э… моральное воздействие?

Баллин пыхнул сигарой и цепко посмотрел на Росса:

– Овид, я вот тут подумал. Учитывая, как все обернулось, у вас будет искушение мягко шантажировать меня в практических целях из-за клуба «Солнечный». – Росс начал возражать, но Баллин поднял руку: – Единственный способ не допустить этого, как мне кажется, это сделать так, чтобы ваши интересы совпадали с моими собственными.

– Да?

– У меня есть небольшой венчурный капитал, который не используется, и я думал запустить новый отраслевой журнал, что-то вроде «Одежной газеты», но с упором на спортивную одежду.

– Вы имеете в виду корпоративное издание?

– Боже упаси! Нет ничего тупее корпоративных изданий. Это будет настоящий журнал с широким тиражом, который будет издаваться независимо от компании «Выдающийся трикотаж». Главный редактор будет свободен в выборе тем и сможет делать все по своему усмотрению. Не хотели бы получить эту работу?

Когда к Россу снова вернулась способность дышать, он смог вымолвить только:

– Ух ты, мистер Баллин!

– Однако ваше первое поручение не будет иметь ничего общего с журналом.

– А? А что же тогда?

– Сопровождать меня в оздоровительный клуб «Солнечный» на выходные для полезной релаксации. Только после этого мы окажемся в одной лодке.

* * *

На следующее утро Овид Росс сдал репортаж с фотографиями о конкурсе красоты бюстов и уведомил о своем уходе. Тимоти Хулихан поворчал о том, что зря только Россу платили деньги, раз он не пробыл достаточно долго, чтобы стать полезным.

– Но мистер Хулихан! – сказал Росс. – Взгляните, какие возможности открываются. Если бы я попросил мистера Баллина подождать месяц, он бы нашел кого-нибудь еще. А разве в статье Тейлора не говорится, что надо пытаться ублажить своего работодателя во всем? И разве он не мой будущий работодатель?

– Хм, – фыркнул Хулихан. – Допустим, что так. К черту, я не понимаю, что не так с этой фирмой! У нас самые большие тиражи из всех отраслевых журналов, которые я знаю. Не успеешь их объездить, как они уже уходят.

Росс мог бы сказать Хулихану, что, возможно, это как-то связано с его методом силового давления. Но он воздержался. Это бы только вызвало споры, а ему однажды может потребоваться рекомендация от Хулихана.

Затем Росс прогулялся по городу до компании «Телагог» и сказал девушке в приемной:

– Э-э-э… пригласите мистера Ная.

Продавец явился, рассыпаясь в извинениях:

– …хотя в нашем контракте предусмотрено освобождение от ответственности за нанесенный урон, мы так стремимся сделать вам приятное, что предлагаем продлить до года вашу бесплатную пробную трехмесячную подписку на услуги компании «Телагог». Более того, мистер Фальк у нас больше не работает.

– А что случилось?

– Наш мистер Банди, чьи провода перепутались с проводами мистера Фалька, что-то заподозрил, пришел утром пораньше и обнаружил, что Фальк вытаскивает переключатель, который он установил под панелью. Фальк, зная, насколько сложны наши гипопространственные схемы, сообразил, что электрики сегодня будут разбираться, почему произошло переключение управления. Так вот, насчет этого продления…

– Да бросьте. Просто выньте эту штуку из моей головы.

– Вы больше не хотите телагог-управления?

– Точно. Я понял, что и сам хорошо справляюсь.

– Но вы же не можете этого знать. Ваш синдром застенчивости может застать вас врасплох…

– Я буду беспокоиться об этом, когда придет время. Прямо сейчас я чувствую, что после всего, что со мной случилось на прошлой неделе, меня уже ничем не смутишь.

Най посмотрел с сомнением:

– Психология говорит нам иное.

– Да плевать. Так уж обстоят дела.

– Сегодня мы очень заняты. Не могли бы вы прийти на следующей неделе?

– Нет, завтра я женюсь и уезжаю на две недели в свадебное путешествие, а после возвращения приступаю к новой работе.

– Мои поздравления! Не та ли это мисс ЛаМотт, о которой говорили Банди и Фальк?

– Да.

– Они говорили, что она просто отпад. Как вы смогли получить согласие с вашей застенчивостью?

– Когда я проводил ее к поезду, я просто сделал предложение, а она сказала «да». Вот и все.

– Прекрасно. Но вообще-то, вы знаете, день свадьбы и ночь после – это первостатейный кризис для мужчины. С одним из наших экспертов у вашего руля вы можете не бояться…

– Нет! – прокричал Овид Росс, треснув кулаком по подлокотнику. – Черт побери, есть вещи, которые я собираюсь делать сам! А теперь тащите этого нейрохирурга и приступайте к делу!