Было уже далеко за полдень, когда Труф вышла в сад разыскивать доктора Эда. У нее болела голова и ныли виски, а в квартире Эвелин обезболивающих, похоже, отродясь не водилось. Да и самой Эвелин сейчас не было дома: она сидела в парикмахерской.

Труф подумала, что ей стоит одолжить обезболивающих с запасом, чтобы в случае чего они всегда были под рукой.

Войдя в сад, она увидела, что доктор Эд сидит в тени и читает медицинский журнал. Когда Труф подошла ближе, он поднял голову:

– Труф! Как я рад тебя видеть! Ты по какому-то поручению от Эвелин?

– Здрасьте, док. Нет, я строго по личному делу. Я хотела спросить: у вас, случайно, нет каких-нибудь обезболивающих? В нашей квартире я их не нашла. Просто я чувствую, что у меня начинает болеть голова. Лучше с этим разобраться, пока боль еще слабая.

– Да, подожди секунду, сейчас я все принесу. – Он медленно поднялся. – Я тут как раз собирался выпить чаю. Не составишь мне компанию?

– Спасибо, не откажусь. Я выпила слишком много кофе.

Труф присела на скамейку возле пруда. На водной глади плавали три водяные лилии. Подставив лицо солнцу, она закрыла глаза и стала с наслаждением слушать, как расслабляюще журчит вода в маленьком фонтанчике в пруду и как на старом дубу что-то насвистывают птицы. Через несколько минут она услышала какой-то шум и, подумав, что это возвращается доктор Эд, открыла глаза и выпрямилась. Но доктор еще не пришел. Зато где-то поблизости глухо застучали лопатой о землю.

Справа от нее, в дальней части сада, рядом с чрезмерно разросшейся ревайлдинговой зоной, трудился Майк. Занятый рытьем компостной ямы, он стоял спиной к Труф и даже не догадывался о ее присутствии. На мгновение она замерла, наблюдая за ним. Поношенная серая футболка обтягивала его плечи. Его руки оказались очень мускулистыми – гораздо более мускулистыми, чем она себе представляла. Время от времени он откидывал со лба темные волосы, влажные и растрепанные.

Труф не сразу призналась себе, что продолжает наблюдать за ним просто потому, что ей это нравится. Та абсолютная сосредоточенность, с какой он работал, подействовала на нее успокаивающе. Конечно, Труф могла бы помахать рукой и поздороваться, но это испортило бы весь момент, который потом еще долго не стирался из ее памяти.

Голос доктора Эда заставил ее вздрогнуть.

– А вот и я, – провозгласил он, ставя на стол поднос с тремя кружками, чайником и упаковкой обезболивающих. – Майк! – позвал он. – Ты и так уже достаточно поработал. Сделай перерыв и попей чаю. – С этими словами он наполнил кружки.

– О, спасибо вам! – сказала Труф и скорее проглотила пару таблеток.

Доктор Эд сел.

– Итак, как там у вас дела с Эвелин? – спросил он, пристально глядя на нее.

Подошел Майк и сел рядом с ними.

– Кажется, хорошо.

– Знаешь, она очень сильная личность.

Труф засмеялась:

– Да, я начинаю это понимать. Хотя меня предупреждали… – Она прикусила губу, но было уже поздно.

– Кто? – Доктор Эд помешал свой чай.

– Моя мама. Они не общались, сколько я себя помню, и даже еще дольше.

– Очень жаль, – сказал доктор Эд. – Я так понимаю, между ними что-то вроде отчужденности. Эвелин упоминала, что они никогда не могли поладить. Больше она ничего не рассказывала, а я не настаивал. – На его лице появилась задумчивость. – Наверное, тебе было тяжело?

Труф пожала плечами:

– Я не знала другой жизни. Нас всегда было только двое: я и мама. И я далеко не сразу начала понимать, как ей, наверное, тяжело пришлось, когда папа от нас ушел. Она вырастила меня сама, без чьей-либо помощи.

– Что ж, она отлично справилась, – улыбнулся доктор Эд.

Майк выслушал ее рассказ с хмурым видом.

– А когда ушел ваш отец? – спросил он.

– Когда я была маленькой. Мне было всего полтора года, так что я ничего об этом не помню. Воображаю себе эту картину… Они с мамой тогда оба были панками и занимались сквоттингом. Когда родилась я, они пытались как-то встать на ноги, но потом отец не выдержал и ушел. Сейчас у нас все хорошо. Я нашла его несколько лет назад. У него есть еще двое детей, мальчик и девочка, они намного младше меня. Они живут в Германии. А еще у меня есть дядя Тристан, художник, мамин единоутробный брат, он живет в Нью-Йорке.

– Да, Эвелин много о нем рассказывала.

– Значит, Эвелин была замужем дважды? – заинтересовался Майк.

– Именно так, и она была довольно молода, когда вышла замуж в первый раз и родила маму. Ей тогда было около двадцати. Потом ее первый муж умер, и она вышла замуж за Леонарда, а еще позже появился Тристан. Он примерно на четырнадцать-пятнадцать лет моложе моей мамы, так что я воспринимаю его скорее как старшего брата, чем как дядю, но это тоже неплохо. Думаю, он всегда был связующим звеном между мамой и Эвелин. Но в любом случае… хорошо, что у меня появилась возможность провести с ней какое-то время. Что бы там у них ни произошло, она все-таки моя бабушка.

– Как интересно! – сказал доктор Эд. – И как хорошо, что у Эвелин тоже появилась возможность познакомиться с тобой поближе.

– Ох уж эти дела семейные, – покачал головой Майк и допил остатки чая. – Ладно, думаю, я сейчас схожу окунусь. Увидимся позже.

– Он интересный человек, – сказал доктор Эд, когда Майк ушел. – Ты с ним так и не пообщалась нормально?

Труф поняла, что краснеет, и невольно поежилась. Ну почему от любого упоминания о Майке она теряет свое обычное железное самообладание и начинает вести себя как стеснительный подросток?

– Нормально – нет. Мы, правда, немного поболтали на днях – он рассказывал, как местные жители запретили его последнюю скульптуру. Я поверить не могу, что…

– Да, это было весьма прискорбно, – кивнул доктор Эд. – Искусство – штука субъективная. Думаю, сейчас он переживает больше обычного. В последнее время он выглядит напряженным. Но я уверен, что все закончится прекрасно. Майк – невероятно талантливый скульптор. Я бы, наверное, не смог так же, как он, выставлять свою работу на всеобщее обозрение.

Труф покачала головой:

– Я тоже.

– Думаю, ему будет приятно немного отвлечься, – дружелюбно заметил доктор Эд.

– О чем это вы?

– Почему бы тебе не пригласить его вместе выпить… или поужинать, или еще что-нибудь?

– Мне?

– А почему бы и нет?

– Я… ну… наверное, я могла бы, но я не уверена…

– Зато я уверен, что это пойдет ему на пользу. – Доктор Эд отмахнулся от слишком любопытной пчелы. – Знаешь, иногда мы, мужчины, нуждаемся в небольшой поддержке, чтобы продолжать двигаться дальше. А творческие личности, если вовремя не остановятся, запросто могут слишком глубоко уйти в работу. Последние несколько месяцев у Майка выдались довольно непростыми, и ему необходимо немного развлечься. К тому же, я думаю, ему будет интересно в твоей компании… – добавил он и улыбнулся. – Я просто предложил.

– Да, конечно… может быть… Подумаю, что я смогу сделать.

В словах доктора Эда было рациональное зерно. Может, ей и вправду пригласить Майка куда-нибудь? В конце концов, он уже приглашал ее к себе в студию, и она ему отказала. Пожалуй, это действительно здравая мысль. По крайней мере, они спокойно выпьют или поужинают (или еще что-нибудь), нормально поговорят, узнают друг друга поближе… И она наконец-то перестанет так дергаться при каждой их встрече!